Эпилог 1

Спустя три года

Марк

— Конечно приеду, малыш, о чем речь? — идя по залу ресторана, говорю в трубку. — Когда это папа не приезжал на твои выступления? В четверг же, верно?

— Да, в шесть тридцать, — подтверждает Злата. — Сядешь на первый ряд вместе с остальными.

— А остальные это мама, Юра и Аврора? — недовольно спрашиваю, входя в свой кабинет.

— Ага, кто же еще? — смеется дочь. — Ладно, пап, у меня урок начинается. Жду тебя в четверг в музыкалке. Пока-пока!

— Пока, доча, пока... — Сажусь в кресло и глубоко вздыхаю.

На концертах — Юра, на дне рождения дочери — Юра, на школьные собрания теперь мы тоже с Юрой ходим по очереди, так как Надя сидит в декретном с маленьким ребенком. Когда он не может, иду я, когда я не могу, идет он. Охренеть не встать!

— Слушаю! — отвечаю на звонок от сестры.

— Марк, привет! Хотела обсудить с тобой подарок для мамы. Слушай, у нас с Ирой есть идея...

И дальше я пару минут слушаю о том, какой сюрприз мои сестры готовят для матери. Завтра планируем отметить ее юбилей в семейном кругу. Будут все свои: я, мать, сестры и Борис.

Он, кстати, неплохой мужик. Когда они с матерью жили в Казани, он много лет проработал в ресторане шеф-поваром, и, хорошо зная всю эту «кухню», он давал мне правильные советы, когда я только стал владельцем заведения. Сейчас у меня же и работает шефом.

Как только я купил ресторан, мои дела сразу пошли в гору. Он приносит хорошие деньги, здесь по-прежнему почти всегда полная посадка, и я очень доволен тем, чем занимаюсь. Мое это, однозначно.

И дела у моей бывшей дорожной компании тоже наладились. Его новый владелец, он же Юра, получил объекты, о которых я раньше даже и мечтать не мог. С такими темпами он скоро начнет строить дороги аж до самого Берлина.

После того как он занял мое кресло, "неожиданно" возобновились работы на всех замороженных участках, он начал строить объездную под Питером, которую я так и не дождался. Одним словом, он забрал у меня все, что только можно было: и жену с дочкой, и бизнес.

Мой отец так и не смог отойти от всего, что случилось. Он продал квартиру в Москве, перебрался в самую настоящую глушь, и теперь в его жизни существуют только две вещи: охота и рыбалка. Он полностью изолировался от окружающего мира. Не звонит, не пишет. Ведет отшельнический образ жизни. Оно и к лучшему. Я до сих пор не простил его и не собираюсь. Довольствуюсь тем, что мать и сестры теперь всегда рядом. И мне этого вполне

достаточно. О семье не задумываюсь. Не хочу себя ничем обременять.

Возле меня постоянно крутятся размалеванные девицы модельной внешности, но разве с такими построишь нормальную семью? Знаю: им только денег подавай и на моря вози. А такую, чтобы уют в доме создавала, чтобы нам было о чем поговорить, чтобы поддерживала в любой ситуации, я уже и не встречу, наверное. Опять на меня напала тоска по прошлому... Надя уже давно замужем, сына родила, а я все еще в мыслях не могу ее отпустить.

Она очень изменилась за эти три года. Похорошела, сменила прическу. А лицо аж светится от счастья. В последний раз видел ее на дне рождении Златы. По ней вообще не скажешь, что совсем недавно родила. Как всегда стройная, ухоженная, полна энергии. Я сидел за столом в кафе‚ которое они арендовали для Златы, и не мог отвести от нее взгляда. Каким же дураком был, когда решил найти ей замену...

Хорошо, что они додумались продать дворец и переехать в новый коттеджный поселок. Если бы Надя и моя дочь жили по соседству, то, чувствую, моя нервная система этого не выдержала. Мне хватает «любоваться» их семейной идиллией на праздниках у дочери и школьных концертах.

— Марк Викторович, можно? — заглядывает в кабинет администратор. — Там у одной посетительницы платье зацепилось за стул, и она порвала его. Просит пригласить руководство.

Черт! Как знал, что эта идиотская отделка декоративными гвоздями на стульях ни к чему хорошему не приведет. Но нет же, дизайнер, который занимался подбором мебели для ресторана настоял на том, чтобы я поставил в зал именно эти стулья.

Встаю с кресла, одергиваю пиджак и иду решать вопрос с этим платьем. Выхожу в зал и вижу перед собой красивую брюнетку.

— Добрый день! — приветливо улыбаюсь. — Мне передали, что вы порвали платье, и я готов возместить ущерб.

— Я даже заказ не успела сделать, только на ваш стул села и...

— Марина, — обращаюсь к администратору, — проводи, пожалуйста, гостью на диван в ВИП-зоне и попроси официанта принять у нее заказ. Он будет за счет заведения, — снова улыбаюсь симпатичной девушке. — А я вам сейчас же возмещу полную стоимость платья.

Девушка сдержанно улыбается и, раскачивая аппетитными бедрами, дефилирует за администратором в сторону ВИП-зоны.

Дожидаюсь, когда она пообедает и подхожу к ее столику.

— Я могу присесть, чтобы решить вопрос с вашим платьем?

Она не похожа на тарелочницу, видно, что самодостаточная, и точно знает себе цену.

«И кольца на безымянном пальце нет», — подмечаю я.

— Я не успел представиться, — протягиваю ей руку. — Марк Викторович! Можно без отчества.

— Гаяне, — пожимает мою ладонь.

Во время беседы узнаю, что она армянка, которая три года назад переехала в столицу вместе с роднёй. Перевожу ей деньги за порванное платье, а затем набираюсь наглости и предлагаю вместе провести вечер. Эта брюнетка очень хороша собой, и меня так и тянет узнать ее поближе. Гаяне строит из себя очень занятую, даже смотрит в ежедневник, чтобы понять, есть ли у нее на меня свободное время.

— Сегодня буду свободна после восьми вечера, — улыбается она, допив кофе. Затем вытирает губы салфеткой и выходит из-за стола. — Номер мой у вас есть, вы мне деньги по нему переводили. Сделайте звонок-сброс, чтобы я записала ваш. Как освобожусь, наберу и скажу куда за мной подъехать.

Я даже слово вставить не успеваю, как она разворачивается и уходит.

«Ладно, Гаяне, посмотрим, что будет дальше, но мне уже дико интересно».

— Фух, аж жарко стало, — ослабляю галстук и машу у лица рукой.

* * *

Спустя два месяца

Упаси бог от такой Гаяне! Связался с ней на свою голову, а теперь не знаю, как от нее отделаться. Решила полностью подмять меня под себя! Каблуком меня сделать! Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Сначала думал: горячая красивая армянка, со стержнем, интересная в общении, образованная. А сейчас думаю: да ну ее нафиг!

«Куда пошел?», «Во сколько вернешься?», «Почему вовремя не позвонил?», «Кто там тебе пишет?».

Каждое мое движение контролирует. Придет в ресторан и следит за мной. Стоит мне только пообщаться со своими сотрудницами, так готова мне в лицо вцепиться своими ногтищами. Я таких ревнивых за всю свою жизнь не видел. Ни о каких продолжительных отношениях с ней даже речи быть не может. А о семье уж тем более не стоит задумываться. С такой женушкой и света белого не увидишь. Мозг вынесет. Вздохнуть не даст. Подомнет под свой каблук и заставит до конца жизни ходить по струночке. Сейчас снова названивает мне, но я не беру трубку.

— Да-а, — вздыхаю, глядя на пиликающий мобильник, — сочувствую тому, кто на ней женится.

— Марк Викторович, — заглядывает в кабинет администратор, — вас ждут в зале.

— Кто ждет?

Сердцем чувствую, что она назовет знакомое имя, от которого у меня уже глаз дергается.

— Гаяне, — выдавливает Марина.

Администратор видела, как я в последнее время шарахался от надоедливой армянки, поэтому, видимо, и произнесла ее имя с сочувствием.

— Она там не одна, — добавляет Марина.

Иду в зал, а у самого внутри бомбы взрываются.

«Видимо, до нее не доходит, что раз я не отвечаю на звонки и полностью ее игнорирую, значит, между нами все кончено, — закипаю от злости. — Сейчас я ей это объясню в грубой форме».

Вижу за столиком Гаяне, а рядом с ней сидят три горы мышц армянской наружности. На телах этих перекачанных парней с черными бородами, кажется, вот-вот треснут футболки. Не понимая, что происходит, подхожу к столику.

— Присаживайся, дорогой, — совсем недружелюбно обращается ко мне один из мужчин и, передернув грудными мышцами, кивает на диван. — Разговор к тебе есть.

Гаяне даже не здоровается со мной. Сидит с гордым видом и смотрит в окно. Видимо, говорить за нее будут эти трое...

— Наша сестренка сегодня была у врача, — глядя на меня черными глазами, говорит один из них, — И ей сказали, что она беременна.

— От тебя! — произносит другой с такой уверенностью, как будто над нами свечку держал.

— Подтверди, Гаяне, — велит ей третий.

Она достает из сумки справку и, впившись в меня взглядом, припечатывает ее к столу.

— Срок четыре недели!

Мне как будто только что долбанули по голове кувалдой, что аж мухи перед глазами замелькали.

— Четыре недели, брат, — с прищуром глядя на меня, хрипло говорит один из братьев. — Она четыре недели носит под сердцем твоего ребенка, а ты позволяешь себе игнорировать ее звонки?

— Не хорошо поступаешь, — цокает языком другой. — Обижаешь нашу младшую сестру, а она так тебя любит.

Я даже ответить ничего не могу. Находясь в полном шоке, чувствую, как в висках раздается каждый удар сердца. Да нет, это точно какой-то развод. Она не может быть от меня беременна. Точнее, теоретически может, мы много раз спали, но у меня в голове это не укладывается. Не укладывается, мать твою! К такому раскладу я не готов. Мне не нужна жена, которая контролирует каждый мой шаг. Я хочу свободы, черт побери! А с ней буду жить как в тюрьме.

— Думай тише, я все слышу, — буравит взглядом бородатый, сидящий напротив.

Видимо, мое искаженное от ужаса лицо передало все мои мысли.

— Ну так что, рад? — улыбается другой, но при этом смотрит на меня так пристально, что у меня язык не поворачивается сказать «нет».

— Нужно все обговорить. Я не был готов к такой новости, и...

— Что тут обговаривать?! — сдвинув брови, ударяет кулаком по столу. — Гаяне ждет от тебя ребенка, значит, ты должен жениться на ней.

— Мужик ты или нет?!

— За свои действия нужно отвечать!

— Ты отец ее ребенка, тебе его и воспитывать вместе с ней! — набросились на меня все трое.

— Откажешься от Гаяне — будешь иметь дело с нами, — предупреждает качок, демонстрируя свои бицепсы.

— Мы тебя всего лишим. Порвем за свою сестру! Имя Карен Заргарян тебе о чем-нибудь говорит?

Еще как говорит. Ни один здравомыслящий человек не захочет связываться с этим криминальным авторитетом. Он точно не будет церемониться. Я и глазом не успею моргнуть, как он отожмет у меня ресторан.

— Наш дядя, — с гордостью произносит бородатый и разворачивает ко мне экран с фотографией, на которой этот Заргарян обнимает Гаяне.

— Ресторана у тебя не будет, так и знай. А если возьмешь сестренку в жены, — расплывается в улыбке другой бородач, — и войдешь в нашу семью, то станешь нашим братом. Ну так что? — наклоняется ко мне, — получается, любишь нашу Гаяне?

Смотрю на три пары черных суровых глаз, понимаю, что, если скажу нет, то от меня места живого не оставят, и сам того не желая выдавливаю:

— Получается, что люблю.

— Молодец, уважаю! — жмет мне руку и поднимает стакан с соком. — Тогда давайте выпьем за любовь и начнем подготовку к свадьбе?

С этого момента я понял, что влип. Крепко и надолго...