Глава 19

Андрей Вот это я попал! Вляпался по самые помидоры! Захотел ее распаковать и посмотреть, что в итоге получил, но я быстро понял, что досталось мне холодное бревно! Чёртова кошка в мешке! Вот это подарочек! Вот это меня угораздило! Я понять не могу, как так вышло, что она от меня залетела? Нет, ну серьезно! Мы несовместимы от слова совсем! Ни разу нигде не пересеклись, как параллельные прямые. Я прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, а затем отключил воду в душевой, щедро смывшей остатки семени. И вот это моя будущая семейная жизнь? Снимать напряжение в душе? В голове полный раздрай. Я, не взглянув на себя в зеркало, спешно вытерся белым махровым полотенцем, оделся и вышел из ванной. Вроде только недавно поел, но от потрясений вновь чувствую себя голодным. – Не прославлю, мам, – уверенно заявила Надя из своей спальни, – мне девятнадцать, я не беременна и выхожу замуж по любви за хорошего человека. А вот это было неожиданно! Ну надо же, я чуть не пропустил весьма содержательную и, что немаловажно, откровенную беседу! Я подошел максимально близко к открытой двери, прислонился к стене, как шпион, и прислушался. – Квартира в городе, и сегодня я переехала к нему, так что тетя Люба может не ждать, а сразу продавать комнату, я ее освободила. Даже так? Неплохо, Надя! Ты очень неплохо устроилась. Браво! А я, дурак, повелся! Ну не идиот ли? – Я уже ответила, что всё по любви, зачем снова переспрашивать? Мы любим друг друга и хотим пожениться, всё просто, – с легкостью отмахнулась она. Ну да, проще не бывает. Сбылась моя мечта, чёрт возьми! Неслышный диалог с мамой продолжился, и Петрова с сомнением ответила: – Мы еще не говорили на эту тему, но думаю, что в субботу сможем приехать, у меня в универе будет выходной. Ага, уже мчусь, теряя тапки. Готовьте самовар! – Договорились, папе и Насте передавай привет. Они попрощались, Надя устало упала на кровать, а я показался в проеме, сложил руки на груди и плечом подпер косяк двери. – Как интересно, вчера была беременна, а сегодня уже нет. И как это понимать? – еле сдерживаясь от нарастающего гнева, уточнил я. Надя резко подпрыгнула и застыла, как пойманный за руку воришка. – Андрей! Ты всё неправильно понял! – спохватилась она. Ну конечно, у меня же на лбу написано «Придурок». – У тебя пять минут, чтобы объясниться, – рыкнул я и наградил Надежду презрительным взглядом. Если она думала, что меня легко обвести вокруг пальца, то чёрта с два! Вылетит отсюда как пробка из бутылки. Она вскочила с кровати и, глядя на меня снизу вверх глазами испуганной лани, принялась торопливо бормотать: – Андрей, ты совсем не знаешь мою мать, мне пришлось ей наврать с три короба, чтобы она не закидала меня же грязью, а потом не обвинила в том, что по Знаково ходят сплетни, мол, я в подоле принесла. Пойми меня правильно, я не хочу скандалов с мамой, у нее тяжелый характер. В этой битве я точно проиграю и обреку себя на вечные страдания. Она никогда не простит мне позора. – То есть ты всё-таки беременна? Петрова кивнула, заломила пальцы, и ее глаза наполнились слезами, но теперь понимая, какой актрисой Надя может быть, я продолжил допрос: – Как же ты тогда собиралась рожать? Ты же сказала, что хочешь оставить ребенка, когда я задал тебе вопрос. – Если бы всё зависело только от меня, то я бы сделала аборт и никому бы ничего не сказала, – нехотя призналась она. Петрова готова была сделать аборт? Да что же она раньше об этом молчала? Боже, ушам не верю! Вот он шанс разбежаться с Надеждой Петровой и забыть ее как страшный сон! У Нади затрясся подбородок, а по щеке скатилась крупная слеза. Она хлюпнула носом и стерла мокрую дорожку с лица, но это не помогло, тут же появилась новая слезинка. Затем с дугой стороны. И еще одна. И еще… Чёрт, ненавижу, когда девушки плачут. Я теряюсь и не знаю, что с ними делать! Надя опустила взгляд и, заикаясь, продолжила: – Я не могла тебе не сообщить новость о ребенке. Ты имеешь право знать, – уже не говорила, а завывала она. Дурдом какой-то. С другой стороны, хорошо, что она всё рассказала, меньше всего мне бы хотелось спустя годы узнать, что у меня есть сын или дочь. В том, что Надя беременна, сомнений не осталось. Меня интересует только одно, почему она не рассматривает вариант аборта? Или всё-таки рассматривает? Я шумно выдохнул, у самого нервы ни к чёрту, а потом осторожно уточнил: – Скажи мне честно, ты действительно хочешь его родить? Или всё-таки есть смысл задуматься, чтобы прервать беременность? Поверь, если нужно, я найду самого лучшего врача… – Чтобы убить ребенка? – перебила она и гневно воззрилась на меня. Убить? – Почему сразу убить? – удивился я. Если честно, я никогда не думал в таком ракурсе. Скорее мне представлялся аборт, как избавление от злокачественной опухоли, как от чего-то ненужного и вредоносного, но никак не детоубийство. – Потому что это убийство, Андрей, – рявкнула она и двумя руками обхватила живот. – Во мне растет маленькая жизнь, а лечь под нож – это значит убить ее, а в будущем есть большая вероятность и вовсе не иметь детей. Я не хочу ставить на себе крест! Да бли-и-ин! – Но ты сказала, что собиралась сделать… это. На слове аборт, я словно спотыкнулся и не смог его произнести вслух, но мне хотелось понять, где логика? О чём и спросил. – Ее нет, – отрицательно покачав головой, грустно ответила Надя, – есть только факт беременности. Я ношу под сердцем нашего ребенка, самого красивого и любимого малыша с твоими глазами. А вот это был удар ниже пояса! Она устало выдохнула, закрыла ладонями лицо и снова разревелась навзрыд. – Ты знаешь правду, Андрей, – глухо распиналась она. – Я ни в чём тебе не соврала, но с мамой я не могла поделиться секретом. Она не поддержит, не поймет, а скорее осудит и начнет проклинать на чём свет стоит. Она расскажет кому-нибудь о проблеме, потом по деревне пойдут слухи, и она, сгорая от стыда, что люди о нас говорят, будет обвинять, что я посрамила честь и достоинство нашей семьи. Надя опустила руки и посмотрела мне в глаза. – Поверь мне, я уверена, что так и будет. Я хорошо знаю свою мать. Пусть она узнает о беременности позже, чем раньше. Соврав ей, я просто защищала себя и нашего ребенка. Надя говорила надрывно, и было видно, что она не врет. Я чувствовал это. Да уж, вот это маман… С такой матерью и врагов не нужно. И если быть с собой до конца откровенным, я понимаю Надю, ведь своей маме я тоже соврал о бесконечной любви к невесте, чтобы меня не осуждали и не жалели. А если так, то чем я лучше? Тем, что она не услышала нашего разговора, а я услышал и тут же полез всё выяснять? Должно быть, она собиралась со мной поговорить о своих родителях и в более спокойной обстановке сама бы рассказала обо всём… – Ты должен мне поверить! Не выгоняй меня, пожалуйста, – жалобно протянула она, судорожно всхлипывая и содрогаясь от слёз. Надя выглядела такой беззащитной маленькой хрупкой запуганной девочкой. Совсем зеленой, чтобы принимать серьезные решения. Мне стало ее по-человечески жаль, и я не выдержал. Я в два широких шага оказался рядом с ней и обнял. Мне вдруг захотелось защитить ее от нападок злой ведьмы. Сейчас я практически уверен, что Надю в детстве сильно наказывали и, возможно, даже били, иначе как объяснить животный страх перед матерью? Чем Надя заслужила к себе такое отношение самого близкого человека? Для меня проблемы отцов и детей, а в ее случае матерей и дочерей, всегда были загадкой. Разные поколения, разные взгляды, сложно найти точки соприкосновения, но не до такой же степени! Здесь мне понятно одно – ей не просто нужна, а жизненно необходима защита, поддержка и опора. Попал не только я. Мы оба встряли по самые не балуйся. Значит, мы должны пройти этот сложный путь вместе. Я буду для нашей семьи той стеной, за которой она сможет спрятаться от всего мира. Никому не позволю обижать мать моего будущего ребенка. – Тш-ш-ш, успокойся, – тихо приговаривал я, поглаживая ее по волосам, – я не знал, что у тебя настолько всё сложно. Я услышал. Я тебе верю. Всё будет хорошо. Через некоторое время, когда Надя успокоилась, мы пошли на кухню и вместе заказали обед. Как выяснилось, она не успела отправить заказ, поэтому я узнал, какие сладости она любит и добавил десерт. Думаю, она оценит пирожное с горьким шоколадом – новинку от шефа. Моей невесте нужны положительные эмоции, чтобы малыш хорошо себя чувствовал и нормально развивался, а стрессов каждый день хватает, чтобы еще и дома о чём-то переживать. Отныне наш дом – наша крепость.