Глава 29. Так бывает

– Ты меня подставила, – шиплю на подругу, возвращаясь к столику.

– Это как же?

– Я подумала, что там мальчишка работает, выставила себя дурочкой.

– А там оказался шикарный мужчина, который тебе улыбался, угостил напитками и выглядит отпад. Надо же, это просто ужас.

Она прикрывает рот рукой и доигрывает сцену.

– Сумасшедшая. Мне было стыдно.

– Ты еще не рассказала, что случилось.

– Он не обслуживал меня, а стоял с девицами, веселился. И я такая «Эй, парень, вот мои деньги», – мы с Катей принимаемся смеяться, обсуждая этот момент представляя разные варианты событий.

За разговорами уходит еще часть времени. И боже, мне так хорошо сейчас, прямо в этот момент. Должна признать, эта вылазка с подругой была мне необходима. Будто удушающие цепи, что на меня навесила вся ситуация с Игорем и он сам стали спадать.

– Спасибо, что настояла на этом вечере, – подношу свой бокал к ее, и мы звонко бьемся ими.

– Я рада, что ты оценила мои старания. А теперь, пошли пересядем за стойку. Мне кажется наглостью, занимать целый столик, когда мы всего лишь выпиваем.

– Даже не начинай, – протестую, поняв, куда она клонит.

– Что? Мы сидим за этим шикарным…

– Обычный деревянный стол.

– Ладно, за столом, когда, возможно, кто-то смертельно голоден и мечтает поесть картошку фри или салат, но не может сделать этого, стоя за стойкой. И тут мы с тобой, занимаем место этого голодного.

– Ты ужасная сводница. Я не планирую…

– Да не надо планировать, милая, – перебивает, взяв мою руку в свою. – Не надо думать о чем-то. Просто живи. Вот прямо тут, и прямо сейчас. Ты потеряла десять гребаных лет и взяла из них самое лучшее – это сын. Но осталась замечательной, заслуживающей счастья женщиной. Ты не можешь сейчас постоянно думать о том, что вся вода – кипяток и дуть на нее. И мечтать о чем-то сразу, тоже не стоит. Ты можешь просто общаться с людьми. Женщины, мужчины, неважно. Главное помни, что ты свободна. И ты никому ничего не должна отныне. А если учесть, – быстро переводит свои глаза в сторону и обратно, – что он смотрит на тебя с периодичностью в пять минут, он тоже не против пообщаться.

– Боже, – я закрываю лицо ладонью.

– Я рядом. Мы поедем домой сразу же как допьем третий бокал.

– Ладно…

– Но, – выставляет вверх палец, – мы будем пить его о-очень медленно.

Я смеюсь, беру свою сумочку, вставая со стула и он скрипит просто до ужаса громко, почти перекрикивая шум музыки, и многие смотрят в мою сторону.

– Сегодня мой день, – шепчу Кате.

– Твой день – каждый день. Я так говорю Денису, когда он мне говорит: «Молчи женщина, твой день Восьмое марта».

– Умно.

– А то. Так он сразу соглашается и пытается про двадцать третье мне ответку кинуть.

– Получается?

– Ага. Условно говоря.

Мы подходим к тому же самому месту, где я сидела в прошлый раз, заказывая коктейль. Катя садится справа от меня и наклоняется ближе.

– Кстати, кольца на пальце я не обнаружила. И даже следа от него. Это на заметку.

– Прекрати, сейчас же, – шепчу в ответ и сев ровно, чуть не падаю назад, потому что бармен уже стоит передо мной. – Боже…

– Интересные у тебя эмоции, при виде меня. Что будете пить, дамы? – смотрит на нас обеих, ожидая заказ.

– А вот то, что вы нам сделали в прошлый раз. Вкусненько получилось, – постукивая пальцами говорит Катя.

– Я рад. Анастасия? – мужская бровь изгибается, а глаза смотрят вопросительно.

– О, так вы уже знакомы? – подруга не унимается.

– Не совсем, – отвечаю я.

– Да, – отвечает он со мной одновременно.

Мы смотрим друг на друга.

– Наполовину, – дополняю свой ответ для Кати.

– Это как?

– Своего имени он так и не назвал. А мое ему сказала ты.

– Дим Саныч, два немецких на разлив, – подходит официантка и быстро убегает.

– Кажется, волей судьбы, мы все же теперь знакомы, – смеется кхм… Дмитрий.

– Выходит, так и есть.

Он ставит наши коктейли, но держит их своими руками.

– Итак, я Дмитрий.

– Анастасия.

– Екатерина.

– Приятно познакомиться и прошу меня извинить, работа.

Как только он отходит, Катя начинает сходить с ума.

– Ну надо же. А ты даром времени не теряла. И щечки покраснели. И он весь такой из себя.

– Ну Кать…

– Молчу. А за это, – указывает на наши бокалы, – платить надо?

– Мне будет стыдно принимать и второй коктейль бесплатно.

– Согласна.

Я лезу в сумочку и вытаскиваю деньги за оба напитка, как раз в тот момент, когда мужчина подходит ближе к нам.

– Дмитрий, – протягиваю ладонь по деревянной столешнице, накрывая ею деньги.

– И я не могу с этим ничего поделать?

– Нет.

Он кивает. Берет купюру едва коснувшись моих пальцев и оставляет ее на внутренней стороне стойки, а не в кассе, куда обычно, как я заметила, кладет.

А еще при этом, смотрит прямо в мои глаза. Но тут его зовет тонкий голосок, одной из тех девушек и он, закатив глаза, оборачивается с улыбкой.

– Такое напряжение, – комментирует Катя.

– Я тебя умоляю. Он не может решить для себя, что ему больше подойдет, выдержанный сыр или молодой с пылу с жару.

Подруга начинает громко смеяться.

– Что? Ну правда. Не то чтобы я выставляла себя в качестве кандидатуры, но это же явно.

– Я тебя обожаю, Насть.

– Ага, спасибо.

Дальше мы увлекаемся разговором. О сыновьях. О родителях. О будущих каникулах.

– Я в уборную.

– Хорошо.

И как только Катя уходит, бармен материализуется.

– Итак, Настя, чем занимаешься? Ничего, что я интересуюсь?

– Все в порядке. Я массажист.

– Ого. Лечебный как врач или для женщин какой-то?

– Лечебный, но не всякий, конечно. Для многих требуется специальное дополнительное образование. И классический.

– Класс.

– А ты?

– Ну…

– Помимо того, что ты бармен.

– Ах, да. Бармен. Странно быть им в сорок лет, согласен, – смеется своим глубоким голосом. – Скажем так, я работаю в этой сфере очень долго. Уже и не вспомню, когда это началось.

– Ясно.

– Но мечтал быть полицейским.

– И что же стало с мечтой?

– Ну, мы часто делаем выбор. И порой именно тогда, когда этого не ждем.

Его улыбка становится чуть грустной, а взгляд задумчивым.

– Это имеет смысл.

– Даже больший, чем можно подумать.

– Дмитрий, – раздается голос откуда-то из-за его спины, и мы оба смотрим на его источник.

Он усмехается и качает головой. Теперь я вижу, что блеск волос, который мне казался – просто седина, что перемешана с его темно-русыми.

– Не хочу тебя расстраивать, но ей нет восемнадцати, даже если она утверждает обратное, – говорю, видя его замешательство, прежде чем уйти.

– Правда?

– Ага. Будь аккуратен, – шепчу, чуть наклонившись вперед.

– Ну, я почему-то уверен, что ей есть восемнадцать, – он подыгрывает мне и склоняется так же.

– Зря. Но это дело твое, – поднимаю руки.

– Так и есть, поэтому я все же рискну и подойду к ним.

– Разумеется. Это ведь так легко. Вряд ли у них есть бывшие мужья или дети. Или вообще понятие ответственности. Идеальный вариант, – фыркаю на очевидность ситуации.

Все мы хотим, чтобы было легко. Только порой то, что легко дается, быстро обесценивается. Как в моем случае.

– Нет, дело в другом.

– Как же… – закатываю глаза, на его попытку оспорить очевидное.

– Это моя дочь и ее подруга. Им обеим по восемнадцать.

Я зависаю и снова смотрю в ту сторону, где девушки смеясь, отвечают на мой взгляд. Затем на их бокалы.

– О черт, ты наливаешь выпивку собственному ребенку? – продолжаю шептать.

– Да, если это яблочный сок.

Моя челюсть снова возвращается обратно, он отходит к теперь уже, очевидно, своей дочери и ее подруге, а рядом со мной приземляется Катя.

– Очередь там я тебе скажу, жуткая. Эй, – я не отвечаю, хоть и повернулась к ней полностью. – Я что-то пропустила?

– Да так. Я допила свой бокал. Поехали?

– Конечно.

Мы соскакиваем со стульев. Я мельком смотрю в сторону бара, но быстро отворачиваюсь, потому что они все делают то же самое и одна из девушек улыбается мне.

На стойке с одеждой забираю пальто, одеваюсь и быстро ухожу.

– Стой, куда ты спешишь, Настя. Надо еще такси вызвать.

– Тут подождем.

– А могли это сделать внутри.

Ага, могли. Не могли. И сюда больше ни ногой.

– Придется ждать благо не так долго. Машина где-то рядом.

– Отлично. Тебе дать мой шарф?

– Не стоит. Мне нормально. Вечер теплый.

Сзади раздается звук музыки и тут же смолкает. Затем слышатся скрипучие шаги по снегу. Я оборачиваюсь и вижу Дмитрия. В жилетке и без шапки.

– Настя, можно на два слова?

Отхожу с ним от Кати недалеко и от того, как он прижимает руки к своему торсу, скрестив их, мне тоже становится холодно.

– Что-то случилось?

– Я хотел извиниться.

– Что?

– Мне показалось глупым, – он запрокидывает голову к ночному небу. – Черт, я в этом новичок, понимаешь.

Его смех кажется чуть нервным.

– Ты о чем?

– Об этом всем, свидания и прочее. Все эти разговоры. Ты не против, как-нибудь встретится? Не знаю, выпить кофе или поужинать?

И тут я понимаю, что меня впервые зовут на ужин как свободную женщину. Знакомятся со мной, оказывают знаки внимания.

Но у меня нет для него иного ответа.

– Прости, Дим. Но сейчас, в моей жизни такой бардак, что… У меня просто нет времени на это все.

– Ясно, – он улыбается. – Я понял. Спасибо за честность. Кажется, твое такси подъехало.

Я киваю и развернувшись иду к машине. Но слышу, что он делает то же самое.

Катя садится в открытую Дмитрием дверь, а я задерживаюсь на секунду.

– Если вдруг ты избавишься от бардака, то я буду тут.

– Спасибо. Пока.

– Доброй ночи, – заглядывает внутрь салона. – Катерина.

– Пока, пока.

Я сажусь. Он захлопывает дверь и наклоняется теперь к водителю.

– Довезите девушек в целости и сохранности, – затем протягивает ему руку и отходит.

Наблюдая за тем, как мы сворачиваем за угол и исчезаем с поля зрения.

Катя молчит. Я, в общем-то, тоже.

Словно и не было этого вечера. Именно так все это чувствует моя душа.