Глава 19

Алиса

Не успеваю я вернуть кухню в первозданный вид, как в дверь снова стучат. Закатываю глаза от невыносимой усталости, но всё же иду открывать. У меня нет ни малейшей надежды на то, что это вернулся Артём, или мысли о том, что это Максим вспомнил, наконец, что так и не собрал свои вещи. Я просто иду. На автомате. Механически поворачиваю ручку.

И замираю.

На пороге стоит она. Та самая женщина, которая целовала моего мужа под козырьком подъезда элитного ЖК, пока он держал на руках их маленькую дочь. Вблизи она кажется еще моложе. Лицо кукольное, ухоженное. На ней дорогое, но скромное пальто, строгие брюки бежевого цвета с идеальными стрелками. Она пахнет тем же парфюмом, который я уловила в тот день.

— Да уж, не думала, что мне будет так сложно вас отыскать. Райончик у вас, конечно, так себе, — говорит она с легкой, светской улыбкой. — И это получается, что столько лет Максим жил вот…, — она обводит пальцем дверной косяк, — здесь? — заканчивает она с явным, нескрываемым пренебрежением, оглядывая наш обычный, не пафосный подъезд.

Я смотрю на нее с полным ледяным равнодушием. Внутри не бушует ни ярость, ни ненависть. Есть только усталое недоумение и ворох вопросов, крутящихся в голове.

Зачем? Зачем она здесь? И откуда знает адрес?

Кажется, она видит этот немой вопрос в моих глазах.

— Да вы не смотрите на меня так, — спокойно говорит она, делая маленький шажок вперёд. — Ваш адрес я у Максима в паспорте посмотрела. Прописка. Думала, попаду — не попаду. И надо же, попала. Не пригласите войти?

Она делает ещё шаг в мою сторону, но я расставляю руки в стороны, мягко, но недвусмысленно блокируя ей проход в свою квартиру. В своё убежище, которое он уже осквернил. Её я уж точно не пущу. Слишком много чести будет.

— Увы, но нет. Я не люблю незваных гостей. Особенно таких, как вы.

— Ой, да ладно вам, — она фыркает, будто мы с ней закадычные подружки, которые дурачатся. — Мы же, можно сказать, почти родственники.

— Думаю, вы не там ищете родственников, — мой голос настолько холодный, ровный и безжизненный, что я сама покрываюсь от него мурашками. Я ещё никогда не слышала его таким.

Она слегка морщится, но улыбка не сходит с её лица. Хорошо сыгранная роль уверенной в себе молодой женщины.

— Ладно, я вас поняла. Пусть будет по-вашему, — говорит она и продолжает, как будто зачитывая заученный текст. — Мы с вами можем быть цивилизованными. Давайте спокойно всё обсудим. Как есть. Раз уж вы узнали, что у Максима есть ещё и мы с дочкой.

Ее спокойствие — удар ниже пояса. Я цепенею. Она стоит на пороге моего дома, который она же и помогла разрушить, и предлагает “цивилизованно все обсудить”.

Я ловлю себя на странной, щемящей мысли: “Я ей почти завидую”. У неё есть иллюзия. Иллюзия того, что всё идёт по плану, что она главный приз, ради которого мужчина вот-вот оставит свою надоевшую жену. Она не видит того Максима, который час назад умолял меня здесь же, на кухне, сохранить наш брак. Она живёт в своём розовом, глупом мирке.

— А нам разве есть что обсуждать? — спрашиваю я, не двигаясь с места.

— Конечно, есть! — оживляется она. — Например, мы можем обсудить, как теперь Максим будет распределять своё время между нами, раз уж вы всё знаете. Не будет же он больше прикрываться работой и совещаниями, уделяя нам лишь крохи своего времени. Теперь он может жить открыто. А еще мы можем обсудить, где он будет жить. И было бы неплохо понять уровень его зарплаты, на которую я могу рассчитывать. Ну, не я, конечно, — она наигранно смеется, прикрывая рот ладонью, — а наша дочка. Вы же понимаете, она растёт, развивашки, одежда… столько всего нужно. А это такие суммы, просто невозможно.

Я слушаю этот поток сознания, и во мне медленно, но верно начинает закипать что-то новое. Не боль. Не отчаяние, а брезгливость. И глубочайшее, всепоглощающее презрение.

— Ну, во-первых, — начинаю я так же спокойно, — я никак не претендую на его время. Так что можете быть спокойны. Во-вторых, его место жительства уже некоторое время отличается от того, что вы так заботливо обнаружили в его паспорте.

Её глаза округляются от искреннего непонимания. Она не знает. Он ей не сказал. Не поделился тем, что он живёт в нашей второй квартире. Интересно, что он ей вообще говорит?

— А в-третьих, — я делаю паузу для пущего эффекта, — претендовать на его зарплату вам всё же не стоит. Для начала она всё ещё считается семейным бюджетом. И единственное, на что вы сейчас можете рассчитывать, так это на алименты. А раз Максим не горит желанием разводиться и говорит об этом открыто, то я думаю, что и алименты вы будете видеть далеко не такие, на которые вы рассчитываете. Не вы, конечно, — добавляю я, бросая ей её же слова обратно, — а ваша дочь. Развивашки, одежда… Не так ли?

Она слегка отшатывается, будто я плюнула ей в лицо. Всё её напускное спокойствие и светскость мгновенно испаряются. Лицо напрягается, глаза становятся колючими, у глаз появляются морщинки.

— Что вы имеете в виду? — её тон меняется. Из интеллигентной беседы наше общение перетекает во что-то гораздо более привычное и настоящее.

— Я имею в виду именно то, что вы слышите. Максим не хочет разводиться. Вы же должны понимать, что если бы мужчина хотел уйти из семьи, то он бы не мариновал вас с дочкой столько лет.

— Не может быть! — вырывается у нее. — Он обещал! Он сам мне говорил!

И вот она, правда. Она прорывается сквозь маску её напускного спокойствия. Она ведёт себя уже не нагло, а отчаянно.

— Ты ничего не знаешь! — шипит она, переходя на “ты”. — Ты всего лишь была ему женой, а я женщиной! Он скучает по мне, когда мы долго не видимся! А ребёнок… у нас уже есть дочь! Он нас не оставит, так что я уверена, что Максим бы так не поступил с нами! Так что не нужно сейчас говорить мне о том, что он против развода! Он не против! Он просто не мог сказать вам правду, а сейчас всё стало ясно, и он разведется! Он обещал нам!

“Обещал”.

Вот оно. Золотой ключик, на который она купилась. Он кормил её обещаниями, а она строила воздушные замки, растила дочь и ждала. А теперь пришла делить шкуру неубитого медведя. Моего мужа. Мой бывший дом. Мои деньги.

— Конечно, разведется, — соглашаюсь я, и мое спокойствие, кажется, сводит ее с ума еще сильнее. — Я же не спорю. Только разведут нас без его согласия. И по моему требованию. А вам… вам лучше стоит подготовиться к тому, что есть огромная вероятность того, что он после развода не побежит прямиком к вам.

— Он не такой! — почти кричит она, и ее голос эхом разносится по подъезду. Ее лицо краснеет. — Он честный, ответственный и умеет держать слово!

Я смотрю на неё, и во мне просыпается что-то вроде жалости. Смешанной с тем самым презрением.

— Да-да, — киваю я. — Именно поэтому у него есть любовница и ребенок на стороне. Всё потому, что он честный и ответственный. И, конечно же, он держит своё слово. Только перед кем? Перед вами? Обещал жениться? Обещал оставить меня? Посмотрите вокруг. Где он? Он с вами? Нет. Он где-то решает свои проблемы. А вы здесь, у моей двери, пытаетесь выбить из меня то, что он вам так и не дал.

— Вы… ты… ты…, — она задыхается от злости, не в силах подобрать слов.

— Я. Вы правы. И вы стоите на пороге моей квартиры. Я так понимаю, мне нужно подсказать вам дорогу к выходу? Или вы все же сами ее найдете? — спрашиваю я, не повышая голоса.

Она смотрит на меня горящими ненавистью глазами. Кажется, она рассчитывала на другой исход. На то, что я буду рыдать, умолять, просить её уйти. Или, на худой конец, испуганно соглашусь на её условия. Но не на это ледяное, беспощадное равнодушие.

Она резко разворачивается и, не сказав больше ни слова, идет к лифту. Её каблуки отчаянно стучат по кафельному полу.

Я закрываю дверь. Поворачиваю ключ. Прислоняюсь к ней лбом.

Внутри пусто и тихо. Меня больше не касается, как живет мой муж и его любовница. Вот только она, судя по всему, мечтает, совершенно о другой роли в его жизни.

Мои дорогие! Не забывайте подписываться на автора и баловать книгу своими звездочками и комментариями. Это безумно воодушевляет