Глава 27

Галина

Я проснулась оттого, что мне было жарко. Не просто жарко — горячо, уютно, до мурашек по всему телу, хотя на улице стоял лютый зимний мороз. 

Я не помнила, как вчера уснула, но это не отменяло того, что открывать глаза категорически не хотелось. Потому что стоило их открыть — и волшебство исчезнет. 

А волшебство заключалось в том, что я лежала, уткнувшись носом в широкую мужскую грудь, обвитая сильными руками, и надо мной тихо, ровно сопел Рикард. 

Он уже был в своей человеческой форме. Это я поняла по гладкости кожи, в которую упирался мой нос. 

А еще он был абсолютно голым. А эту информацию мне подсказала моя рука, по-хозяйски лежащая на его ничем не прикрытой пятой точке. 

Я медленно, очень медленно приоткрыла один глаз. Утренний свет пробивался сквозь щели в стенах амбара, золотил его кожу, играл на мышцах, рельефно выступающих даже в расслабленном состоянии.

“Хорош, чертяка!” — залюбовавшись, подумала я про себя, и не смогла отказать себе в эстетическом удовольствии.  

Как женщина с семидесятитрехлетним стажем, я повидала всякое. Коля в молодости был ничего, подкачанный, но такого... такого я не видела даже в журналах, которые моя соседка по комнате в общежитии таскала у матери. 

И тут моя нога, которая покоилась где-то в районе его бедра, наткнулась на некую заинтересованность. И эта заинтересованность недвусмысленно упиралась мне в ногу, даже сквозь сон давая понять, что дракон проснулся и готов к подвигам. 

— Ох ты ж, — выдохнула я, стараясь не делать резких движений.

Но было уже поздно, потому что Рик открыл глаза. Секунду он смотрел на меня сонно, непонимающе, а потом в его золотистых глазах вспыхнуло понимание, тепло и... то самое, что я только что нащупала ногой. 

— Доброе утро, — проурчал он низким, хриплым ото сна голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки, не имеющие ничего общего с утренним холодом. 

— Угу, — промычала я, пытаясь аккуратно высвободиться. — Очень доброе. Прямо настолько, что я, кажется, только что поняла, что драконы — они не только огнедышащие. 

Он моргнул, а потом до него дошло. Уголок его рта дернулся в той самой опасной полуулыбке. 

— Ты про что? 

— Про то, что некоторые части твоего тела просыпаются быстрее остальных, — невозмутимо ответила я, хотя внутри все пело и плясало канкан. — И они очень настойчиво интересуются моей ногой. 

Рикард рассмеялся. Коротко, хрипло, но совершенно искренне. И от этого смеха вибрация прошла через его грудь, через мою голову, и разлилась где-то в районе солнечного сплетения теплой волной. 

— Ты невыносима, — сказал он, но в его голосе не было и тени раздражения. Только восхищение и что-то еще... голодное. 

— Я знаю, — кивнула я, пытаясь отползти. — И в знак протеста против такого утреннего... хм... энтузиазма, я требую, чтобы ты немедленно отпустил меня и пошел искать штаны. 

— А если не отпущу? — он притянул меня ближе, и теперь его заинтересованность стала ощущаться всем телом. 

— Тогда я буду вынуждена применить тяжелую артиллерию, — пригрозила я, упираясь ладонями в его грудь. — Щекотку. 

Он замер, взметнув вверх правую бровь. В его глазах мелькнуло неподдельное удивление. 

— Ты... ты серьезно? 

— Абсолютно, — категорично заявила я. — За семьдесят три года я научилась быть очень убедительной. 

— Но тебе не семьдесят три, — напомнил он, склоняясь ближе. — Тебе двадцать пять. И ты моя жена. 

— Временная, — пискнула я, потому что его близость делала мысли путанными. — По договору. 

— Договор можно пересмотреть, — прошептал он мне в губы. 

И я почти сдалась. Почти утонула в его глазах, в его тепле, в его руках, которые так крепко и так правильно меня обнимали. Но в последний момент где-то вдалеке хлопнула дверь, и послышались голоса слуг. 

— Рикард, — я ткнула его пальцем в нос. — Штаны. Быстро. Слугам не обязательно знать, почему именно я с тобой живу! 

Он зарычал — вполне по-драконьи, но послушно отпустил. И пока он искал одежду, я лежала на своем импровизированном ложе и улыбалась в потолок, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. 

*** 

Поместье отца Галии встретило нас тишиной и запахом пыли. 

Старый двухэтажный дом стоял на отшибе небольшой деревни, окруженный голым зимним садом. Когда-то здесь кипела жизнь, но теперь ставни были закрыты, крыльцо занесло снегом, а дверь жалобно скрипнула, когда Рикард толкнул ее плечом. 

— Давно тут никого не было, — констатировала я, чихая от взметнувшейся пыли. 

— После смерти отца Галия сюда не возвращалась, — кивнул Рик. 

Он был хмур и сосредоточен. Видимо, утреннее происшествие мы оба решили пока не обсуждать — слишком много дел. 

Мы бродили по комнатам часа два. Перетряхивали шкафы, заглядывали в сундуки, листали пыльные книги в поисках хоть какой-то зацепки. Ничего. Обычный дом обычной дворянской семьи. Посуда, старая мебель, выцветшие гобелены на стенах. 

— Пусто, — выдохнула я, садясь на подоконник в бывшей спальне Галии. — Ни дневников, ни писем, ничего. 

Рикард стоял у окна и смотрел на заснеженный сад.

— Она могла все уничтожить, — предположил он. — Или этот ублюдок пробрался сюда и забрал. 

— Или она спрятала так, что просто так не найдешь, — добавила я. 

И тут мой взгляд упал на потолок. На нем был едва заметный квадратный люк — выход на чердак? 

— А там мы не смотрели. 

Рикард проследил за моим взглядом. 

— Там вряд ли есть что-то ценное. Слуги обычно стаскивают на чердаки хлам. 

— Вот именно, — я спрыгнула с подоконника. — Хлам. Идеальное место, чтобы спрятать то, что не должно бросаться в глаза. Ну-ка, подсади меня! 

Дракон посмотрел на меня, как на умалишенную, но видимо понял, что спорить со мной бесполезно, поэтому подхватил меня, словно я была перышком и поднял вверх, чтобы я смогла дотянуться до ручки, открывающей люк. 

Чердак оказался именно таким, как я и предполагала — царством пыли, паутины и забытых вещей. Старая мебель, рассохшиеся сундуки, коробки с игрушками, сломанные прялки и бесконечные стопки пожелтевших газет. 

Мы разделились. Рикард копался в углу с инструментами, я — в стопке старых альбомов. 

И вдруг мои пальцы наткнулись на что-то твердое, засунутое глубоко между страницами одного из них. 

Я вытащила. Это была небольшая картонная папка, перевязанная выцветшей лентой. Сердце почему-то забилось чаще. 

— Рик, — позвала я. — Кажется, я что-то нашла. 

Он подошел, и вместе мы развязали ленту. Внутри лежали рисунки. Старые, карандашные портреты. Женские лица, мужские профили, наброски пейзажей. Но один рисунок заставил нас замереть. 

Портрет мужчины. Молодого, темноволосого, с острыми скулами и тонкими губами. Он был нарисован искусно, с любовью, с той тщательностью, с какой рисуют только тех, кто дорог сердцу. 

— Это он, — выдохнула я. — Эдрик. 

Рикард взял рисунок в руки. Его лицо стало жестким. 

— Здесь есть подпись, — он повернул лист. — “Э. Дарквуд. 1245 год”.  

Я перебирала остальные бумаги. Письма. Много писем, написанных одним и тем же аккуратным почерком. Я развернула одно из них, пробежала глазами. 

— Слушай: “Моя дорогая, скоро все закончится. Я заберу тебя из этого проклятого места, и мы будем вместе. Твой отец не сможет нам помешать. Я уже нашел способ…” 

— Дальше, — поторопил он. 

Я перевернула лист. 

— “...способ стать достаточно сильным, чтобы противостоять твоему дракону. Его земли падут, и мы будем править. Только ты и я”. 

— Бред сумасшедшего, — прокомментировала я, откладывая письмо. — Но вот что интересно. Внизу стоит печать. 

Я показала ему. На воске оттиснут был странный символ — переплетенные змеи вокруг кинжала. 

Рикард недовольно рыкнул. 

— Ты знаешь, что это? 

— Это старая эмблема, — ответил он глухо. — Орден Чистоты. Секта, которая считала, что магия должна принадлежать только людям. Драконы, по их мнению, были ошибкой природы, паразитами, высасывающими силу из мира. Они пытались уничтожить нас сотни лет назад. Мы думали, что их больше нет. 

— А они, судя по всему, просто затаились, — закончила я. 

Мы перебрали остальные письма. В них Эдрик подробно описывал свои планы, делился успехами, обещал Галии золотые горы. Из писем становилось ясно: он не просто хотел власти. Он хотел мести. Личной, выстраданной, холодной мести всем драконам разом. 

— Смотри, — я ткнула пальцем в один из листов. — Он пишет, что его семья была уничтожена драконами. Что он последний в роду. Что клянется отомстить. 

Рикард провел рукой по лицу. 

— Значит, это не просто жажда власти. Это война. Личная война, которую он ведет против меня и всех, кто похож на меня. 

— И у него есть доступ к магии, которой мы не знаем. Телепортация, яды, контроль сознания... — перечислила я. 

Мы замолчали. В голове крутились обрывки планов, предположений, страхов. Но ничего цельного не складывалось. 

— Нам нужно больше информации, — наконец сказал Рикард. — Где его база? Кто ему помогает? Откуда у него такие артефакты? 

— И это все нужно узнать до... — я запнулся. 

— До Зимнего пира, — закончил он. — До того, как он нанесет следующий удар. 

Мы посмотрели друг на друга. В его глазах я увидела то же, что чувствовала сама: смесь страха, решимости и странного, почти азартного огня. 

— У нас два дня, — сказал Рикард.