Глава 17

Зазвонил телефон. Я посмотрела на экран – Эдуард.

Несколько секунд думала, стоит ли отвечать, но потом нажала пальцем на трубку.

– Алло?

– Тамара… я подал на развод.

– Хорошо, – говорю отстранённо, а что ещё говорить, подал и подал.

– Мне нужно завезти тебе кое-какие документы, чтобы ты подписала.

– Что за документы?

– Ну… там, касающиеся дел фирмы. Так как мы с тобой разводимся, нужно, чтобы ты дала письменное согласие. В общем, я привезу, посмотришь.

– Ладно. Где встретимся?

– Давай я сейчас, через пятнадцать минут привезу. Скажи адрес – я подъеду.

– Э-э… – я замешкалась, не знаю, что ответить.

А потом думаю – да какая разница. Пусть привозит. Он же не в гости ко мне идёт.

– Улица Карла Маркса, 31, квартира 116.

– Хорошо. Я сейчас приеду, – отключился.

Я пошла в прихожую, порылась в сумочке достала косметичку, вытащила помаду, поднесла к губам. Дома, он страшно не любил, когда я ходила бледная, без косметики. Считал меня некрасивой, если я без макияжа. И сейчас по давней, отработанной годами привычке, рука сама потянулась к туши и помаде.

Потянулась – и остановилась.

– А вот не буду краситься. Какая есть – такая есть, – придирчиво глянула в зеркало.

С какой стати, я должна себя украшать, если и без косметики всё нормально с моим лицом.

Вон, Щербаков видел меня без косметики – и не сказал, что я не хороша.

Ещё бы он такое сказал!

Да и какая разница. У меня есть своё собственное лицо, а не маска, которую я всё время должна была натягивать для своего мужа. Сейчас обстоятельства поменялись, и я не обязана каждый раз краситься, когда кто-то собирается ко мне заехать или когда иду в магазин. Принципиально не буду.

Моё лицо не настолько уродливо, чтобы всё время украшать его искусственной красотой. Наоборот. Даже в последние дни я всё больше чувствую себя ненакрашенной красивее, чем раньше, когда каждый день с утра должна была наводить макияж и причёску. Чувствую себя свободной от обязанности наносить «лицо»

Будет даже интересно посмотреть на реакцию мужа, на то, какая я сейчас. Положила назад в косметичку помаду и тушь – и пошла на кухню продолжать делать свои дела.

Чего это я вдруг засуетилась? Действительно, с какой такой радости я должна готовиться к приезду мужа, который подал на развод?

Всё, хватит. Те времена прошли. Надо научиться не подчиняться каждому его приказу. И не трепетать при каждом его звонке, как будто я школьница не выучившая урок.

Как в том фильме – когда много лет подчинялся приказам, оно вросло в сознание настолько, что когда уже не нужно подчиняться, ты ещё не можешь понять почему.

Так и я.

Нашего брака уже два дня нет, а фантомные боли от него ещё беспокоят.

Через пятнадцать минут звонок в дверь оповестил о приезде Эдика. Я подошла к двери, даже не снимая кухонный фартук, что раньше было просто непозволительно.

Щёлкнула замком, открыла дверь. На пороге муж.

Пока ещё не бывший, но скоро таким станет. Я надеюсь. Он подал на развод быстрее меня, значит, дело пошло.

– Привет, – он окинул меня удивлённым взглядом.

Непривычно и ему тоже. Представляю, что сейчас творится в его голове, при виде меня – без косметики, с заколотыми на затылке крабиком волосами, и в дополнение еще и в кухонном фартуке. У Эдика разрыв понятий, не иначе.

– Привет, – стою на пороге, вопросительно смотрю.

– Можно войти? – он заглянул в квартиру.

– Да, входи, – я указала в сторону кухни, позволяя ему пройти только туда.

Он прошёл на кухню, осматривается. Удивлён.

– Что это за квартира?

– Да так… квартира дочери моего друга.

– Какого друга? – обернулся, пристально смотрит в глаза.

– Ты его не знаешь.

– Я знаю всех твоих друзей.

– А этого – не знаешь, – говорю уверенно, настойчиво. – Давай, что за бумаги?

Лёгкая усмешка краем губы обозначила подмеченные во мне перемены.

Он открыл свой тонкий кейс – рабочий, с которым всегда ходит, и который когда-то купил в Италии у мастера, делающего кейсы ручной работы.

Помню, целую неделю после поездки Эдик рассказывал мне об этом мастере и об этой эксклюзивной сумке, как о бриллианте не иначе. Я слушала, кивала и восхищалась.

Сейчас почему‑то вспомнила об этом – и самой стало смешно.

И ещё одно, новое – я почувствовала удивительное, необычное ощущение свободы рядом с ним.

Вот он – рядом, мой муж. Вот я – та, которая всегда заглядывала ему в рот и подчинялась его приказам. Но больше той ауры нет. Куда-то пропала. И мой муж вдруг стал обычным человеком, которого – хочу – слушаю, а хочу – нет. Хочу, выполняю просьбу, а хочу – не выполняю. Такое у меня сейчас ощущение рядом с ним.

Беспредельная – моя – свобода!

Он достал документы, положил на стол.

– Вот здесь нужно подписать.

– А что это?

– Да ничего особенного. Ты просто должна это подписать.

– Не читая, – я даже снисходительно улыбнулась.

За дуру, как держал, так и держит.

– Если хочешь, можешь прочитать. Тут суть в том, что я не хочу потом за каждой подписью приходить к тебе. А этот документ позволяет мне подписывать бумаги без тебя.

– Но ты и раньше подписывал документы без меня, – прищурилась.

Что-то я ему не верю.

– Тамара, так как мы с тобой разводимся, нам нужно решить некоторые финансовые вопросы между нами…

– А между нами есть финансовые вопросы? Что-то я их не замечаю. Я ушла, оставила тебе все твои финансы, мне ничего от тебя не нужно.

– Фактически – да. Но по закону – без этого документа ты – как бы ничего и не оставляла, – говорит оттенками не называя вещей своими именами.

Вроде того, что – я, как его жена прожившая с ним столько лет в браке, имею право на половину нажитого нами в браке имущества.

Я свои права знаю… другое дело как я распоряжусь этими знаниями. Это уже моё личное дело и никто не может принудить меня сделать так или иначе, если я этого не хочу. Буду сама решать, а не по указке.

– Хорошо. Оставь здесь эту бумагу, я покажу своему юристу. Он прочтёт. Может быть, здесь нужно что-то поправить. У тебя же есть свой юрист – значит, и у меня будет. Это, на самом деле, не очень трудное дело.

– Ты же сказала, что оставила все деньги… на что ты собралась нанимать юриста? Значит, всё-таки что-то не оставила? – неприятная улыбочка появилась на его губах.

В данных обстоятельствах каждую новую секунду замечаю отторжение и как он мне неприятен. С сожалением понимаю, что это длилось не один день, и было раньше, но мой страх держал меня рядом с этим неприятным человеком.

– Не суди по себе. Я тебе уже сказала – Мне от тебя ничего не нужно.

– Тогда подпиши бумагу. И не надо никакого юриста.

– Скажи честно, эта бумага… Если я её подпишу – это значит, что я отказываюсь от всего нашего совместно нажитого имущества?

Он сердито поджал губы.

Поймала.

– Я не в претензии, – говорю спокойно. – Я просто хочу знать. Это так?

– Мы не наживали имущество. Я работал и покупал его за собственные заработанные деньги.

– Я поняла. Значит, женщина, которая прожила с тобой столько лет, не достойна ничего получить от тебя при разводе? Правильно я понимаю?

– Что за формулировки?

– Я хочу, чтобы ты ответил прямо. Вот как я сейчас спросила. Если ответишь честно – я подпишу эту бумагу. Только ответь на один вопрос – я недостойна получить ничего за годы жизни с тобой? Я недостойная женщина, и потому мне не положено ничего? Если скажешь правду – я подпишу.

– Недостойна, – проговорил он спокойно.

– Отлично. Давай ручку.

Он подал мне ручку, и я, размахнувшись, поставила на документе подпись.

– Я подписываю этот документ только ради того, чтобы больше никогда тебя не видеть. А тебе – ничего обо мне не знать и не слышать. Мужчина, который считает меня недостойной, меня не интересует.

– Встретимся в суде, – сказал он, убирая бумаги в кейс.

– Я приду. Но это будет наша последняя встреча.

– Как скажешь.

Он застегнул кейс и пошёл к выходу. Я вижу, как он кидает косые взгляды на комнаты. Наверное, обалдел от того, что увидел. Квартирка явно выдаёт статус богатых людей, проживающих здесь.

И я на сто процентов уверена – сейчас он судорожно пытается понять, чья это квартира. Кто из друзей мне помог.

– И всё-таки интересно узнать, чья это квартира, – бросает на ходу.

– Я не собираюсь отвечать.

– С каких это пор ты стала такой смелой? – обернулся.

– Ты знаешь, я столько лет жила в тех условиях, которые ты создал и думала, что ничего другого уже не увижу. Но я ошиблась. Оказывается, за порогом твоего дома – жизнь прекрасна. И я жалею только об одном, что у меня раньше не хватило смелости уйти.

– И что, сейчас ты прямо счастлива?

– Очень. У меня есть мужчина, который действительно меня любит. Любит – а не считает экономкой.

– Ну, удачи вам обоим, – он снова скривился, пытаясь выражением лица обнулить мои нахлынувшие чувства и слишком смелые слова.

– Надеюсь, так и будет.

– Прощай, Тамара, – сказал он и захлопнул дверь.

Стою в прихожей и думаю – правильно ли поступила? Должна ли была подписывать этот документ – или нет? Зачем сказала про мужчину?

Единственное, что я знаю точно – я ничего от него не хочу. Мне ничего не нужно. Я не буду ничего делить, не буду бегать по судам, требовать компенсаций.

Я не хочу. Я просто хочу перевернуть страницу и забыть свой брак с этим человеком, как страшный сон.

По крайней мере, последние десять лет нашего брака забыть.

Первые пятнадцать… Ладно, так уж и быть, пусть останутся в памяти как что-то хорошее, приятное, счастливое. Но остальное я вычеркиваю одной-единственной подписью.

И пусть подавится. Пусть заберёт. Пусть радуется, что так легко отделался от меня.

Я от него не хочу ничего.