Глава 4

Утром он взял собранную сумку и, попрощавшись, махнул рукой мне, стоящей на крыльце.

На выходных мы отпускаем прислугу – у них тоже выходной. Чаще всего в субботу воскресенье остаюсь одна. Пользуюсь этими днями, чтобы съездить к маме или погулять с подругой, но чаще брожу по пустому дому и что-нибудь делаю по хозяйству.

Сегодня решила поехать к маме. Ей семьдесят пять, и она живёт на другом конце города, в своей небольшой однокомнатной квартирке.

Муж сказал, что в нашем доме моей маме не место. Его будет раздражать, если тут будет вечно ходить какая-то старая перечница и давать ему мудрые советы. Поэтому моя мама с нами не живёт.

Да и сама она не особо горит желанием поселиться в нашем большом доме – ей гораздо спокойнее, когда, как она сказала – «сама себе хозяйка. А не ходить по струнке под строгим взором моего мужа».

– Что-то ты какая-то сегодня грустная… хотя в последнее время это вошло у тебя в привычку, – мама наливает чай.

– Что именно?

– Эта грусть в твоих глазах, она как будто непреходящая болезнь. Такое впечатление, что ты смертельно больна – такая тоска у тебя в глазах, Тома.

– Не придумывай, – беру чашку.

– А я и не придумываю. Ты на себя в зеркало посмотри – сама всё увидишь. Что у вас там опять произошло?

– Да что у нас может произойти? Всё как обычно.

– Понятно. Но я тебе хочу сказать, Тома, что это ещё лучше, чем у некоторых. Вон у Машки, муж Зинку колошматит почём зря. А у Турецких, она его всё время кодирует, но он всё равно раскодируется, каждый раз.

– Мам, опять ты мне в пример каких-то маргиналов ставишь! Эдик же не маргинал.

– А он ещё и похуже – абьюзер!

– Да почему он абьюзер?

– Да потому что превратил тебя в служанку. А ты и согласна.

– Ничего он меня не превращал ни в кого, я нормально живу, у меня нормальная жизнь.

– Ой, только матери не ври… "нормальная". Это она может и нормальная, только с какой стороны посмотреть.

– Ну и что ты предлагаешь?

– А я ничего не предлагаю, ты сама должна всё для себя решить – либо вот так и до старости он тебя будет гонять по дому из-за того, что полотенца неправильно повесила, либо, Тома, надо что-то менять!

– Мама, мне сорок шесть лет, что я могу поменять?

– Ой, вспомни фильм… вон Алентова…

– Ах, да-да, знаю, знаю – "В сорок лет жизнь только начинается".

– Ну вот, я тебе как мать советую – если сейчас что-то не изменишь, то уже всё, никогда не изменишь. Потому что ты трусливая, боишься – шаг влево, шаг вправо – Эдичка же тебя будет ругать. Ты должна один раз и основательно поставить его на место, – мама очень живо воспринимает мою семейную жизнь.

Она как никто знает, что значит, когда муж неверный.

– А твой Эдичка, он уже даже не прикрываясь от тебя гуляет!

– Да с чего ты взяла?

– С чего взяла… с того… видели добрые люди, рассказали!

– Мам, одно дело, когда мужчина тихонько погуливает, и другое, когда он заводит постоянную любовницу.

– То есть то, что он постоянно погуливает, тебя уже вообще не смущает?

– Мам, давай о чём-нибудь другом поговорим? Я не могу всё время, когда к тебе приезжаю, разговаривать об Эдике.

– Давай поговорим, – мама обиженно откусила печенье. – Что там сын твой? Звоню ему, он вечно занят.

– Собирался на днях приехать, с девушкой познакомить.

– Да, были у меня недавно. На вид хорошая девочка, спокойная. Вот сыну твоему такая спокойная и нужна – прямо как ты. Сначала поживут в любви… спокойно, а потом он, загуляет, как твой муж. Так и будет, – отпивает глоток чая.

Мама моя обычно не церемонится и не таится, говорит что думает.

– Мам, ну ты уже прямо на годы вперёд видишь!

– Конечно вижу! Он весь в твоего Эдика – характер точно такой же.

– Разве это плохо?

– Не плохо, но если он с женщинами точно так же будет поступать, это совсем нехорошо.

– Ну вот, опять ты про Эдика! Расскажи лучше, что там у тебя с анализами, а то всё время этой темы избегаешь!

– Ой, Тома, про анализы лучше не спрашивай! Если все их вот так вот сложить и посмотреть, это значит – я уже умерла.

– Мам, ты шутница! – смеюсь.

– Ну а что? Получается, по всем анализам я уже не должна эту землю топтать. Верить им вообще нельзя, так же как твоему мужу!

– Ну хорошо, ладно, пойду я. Мне ещё надо продуктами закупиться на следующую неделю. Хочу заехать в супермаркет.

– Ты смотри, осторожно там за рулём езди – столько сумасшедших сейчас на дорогах.

– Я очень стараюсь, мама, очень стараюсь.

С мамой попрощалась, вышла на улицу, уже вечереет.

Подхожу к своей машине, "пикаю" сигнализацию, сажусь за руль.

Несколько секунд смотрю сквозь лобовое стекло. Все вокруг словно специально постоянно твердят о моём муже, о моей жизни. Не оставляют меня в покое. Будто видят то, чего не вижу я и – предупреждают об опасности, которую я в упор не замечаю. Они тыкают меня носом как нашкодившего котёнка, указывают, что я делаю неверно.

И никому из них невдомёк, что я не хочу ничего менять. Я боюсь что-то менять. Боюсь остаться совершенно одна – как моя мама сейчас. Я не хочу вот такой одинокой старости, но чувствую, она у меня будет.

Выезжаю за ворота двора, не успеваю повернуть направо… удар… хлопок – о лобовое стекло что-то бьётся.

– Господи! – в шоке смотрю на распластавшуюся на капоте тёмную фигуру мужчины. Несколько секунд он лежит, а потом начинает сползать.

Открываю дверь, выскакиваю из машины, вижу человека, лежащего у колеса моей машины.

– Боже мой! Вы живы? – кинулась к мужчине, коснулась его лица, потрогала голову, потянулась к вороту его куртки, чтобы расстегнуть дать воздуха.

– Тихо вы, чего накинулись? – схватил мою ладонь и сжал своей большой тёплой ладонью. – Охренеть, сходил в супермаркет… раз за десять лет. Ох… староват я для таких полётов…

– Пожалуйста, пожалуйста, скажите, что с вами всё в порядке! – в беспокойстве снова тянусь к его лицу, его насмешливый взгляд останавливает движение моей руки.

– Да какой там – в порядке, дамочка, вы что, не видите? – он поворачивается показывая мне слегка облысевшую макушку.

– Что тут? Тут ничего! Может закрытая травма? Покажите руки, ноги, что с вами? Что-нибудь сломано? Я сейчас же отвезу вас в больницу!

– Ещё больницы мне здесь не хватало, – поворачивается, садится, ощупывает себя.

– Так, миледи, вы, кажется, меня сбили. Где ваши глаза?

– Да, простите… Я дико извиняюсь… – суетливо трогаю его за ноги и за руки, хочу удостовериться, что он ничего не сломал. – Я не хотела, честно… я вас не видела – тут так темно…

– Ну, чёрт побери! У вас же на машине есть фары! Иногда их нужно включать.

– Прошу прощения. Пожалуйста, садитесь. Идёмте, я помогу, я сейчас же отвезу вас в больницу.

– Да какая, на хрен, больница? – кривится.

Он упёрся рукой в бампер моей машины и попытался встать.

– Ой, чёрт… кажется… я подвернул ногу, – вижу у него не хватает силы или не за что уцепиться, чтобы безболезненно встать. – Охренеть… удача на моей стороне. Самое оно. Ну надо же такое… вышел за водичкой. Чёрт… нога…

– Нога? Ой, мамочки… простите, давайте, пожалуйста, я отвезу вас в травмпункт!

– Видимо, всё-таки придётся поехать с вами, – сурово вздыхает и внимательно осматривает моё лицо, отчего мне становится ещё более неловко, кажется краснею, под этим прямым заинтересованным взглядом.

– Я не хотела, клянусь, честно! Я за всё заплачу!

– Конечно, заплатите. Я не собираюсь ложиться на больничный только потому, что подвернул ногу, – усмехается добродушно.

– Я всё возмещу, весь ущерб!

– Ого! Вы такая щедрая… А, ну да… и машина у вас ничего такая… дорогая, значит деньги есть, – криво усмехнулся.

– Пожалуйста, давайте руку, я вам помогу.

– Ну, раз вы так настаиваете, то… конечно, держите, миледи, мою руку.

Он протянул свою большую ладонь, довольно крепкого внушительных размеров человека и только сейчас я сообразила, что он здоровенный, а я маленькая и даже если захочу попробовать его поднять, это у меня вряд ли получится.

– Ну… чего встали? Вы же хотели помочь.

– А… да, – я подала ему руку, он взялся за неё, как великан берётся за ладошку карлика.

Ничего… я уперлась второй рукой в капот, потянула и человек встал. Схватился за моё плечо, чуть не придавил к земле. Пытаясь удержать его я пошатнулась, он обхватил тут же меня за талию. С горем пополам удалось помочь встать этому человеку.

Когда встал в полный рост, оказался довольно крепким и высоким, выше меня почти на полторы головы.

– Ну вот, – держится за мои плечи и талию, – уже полегче.

Чувствую себя в объятьях великана. Не совсем понимаю – точно ли нужно держаться за меня именно так, как он сейчас держится.

Стоим, друг напротив друга. Я смотрю ему в глаза, а он с интересом смотрит в мои.

Кажется, в этот момент что-то произошло в моих мозгах, хотя я до конца ещё не понимаю – что именно.

– Давайте, пожалуйста, садиться в машину, поедем в травмпункт? – говорю уже не так уверенно.

– С вами – куда угодно, – проговорил, и лёгкая улыбка появилась на его губах.

Странно, но я почему-то сразу поняла, что человек он – хороший.