Глава 7

– Мой дорогой! – обнимаю сына, целую в обе щёки.

– Ну, мам… – высвобождается, – я быстро отпускаю.

Вспоминаю, что это уже вполне себе взрослый мужчина, а не мой любимый сынулечка, которого я всё детство сюсюкала.

– Это – Ира, – скромно представляет.

Из-за его плеча выходит невысокая, черноглазая девушка – на вид вполне себе скромняжка и почему-то сразу, с ходу, нравится мне.

– Привет, сын! – Эдик вытягивает руку для приветствия, быстрым, деловым взглядом осматривает Ирину. – Ну что, вот вы наконец заглянули к нам на огонёк. Много наслышан о вас, – обращается к девушке особенно внимательно.

Дамский угодник.

Его внимание явно пугает малышку Ирину.

– Ну что, проходите. У меня уже почти всё готово, – я быстро захожу в гостиную, машу рукой горничной, чтобы подавала закуски до того, как мы сядем.

Все заходят в гостиную, стоим, переговариваемся между собой, пока нам накрывают на стол.

После сигнала я приглашаю всех к столу.

Ирина смущается, краснеет, всё время посматривает на Данила, а тот без конца восхищённо смотрит на неё.

Влюблён сынок, видно не вооружённым взглядом.

Пару раз он меня уже знакомил с девушками, но здесь прямо чувствуется, всё совсем уже не так.

Сейчас этот выбор – осознанный, серьёзный.

И, честно говоря, эта девушка нравится мне больше тех предыдущих.

Надеюсь, мой любимый сын не пойдёт по стопам своего отца… хотя…

Жизнь – такая штука. Иногда из честных и влюблённых мужчины превращаются в таких, как мой Эдик.

Но на это нельзя никак повлиять. Это происходит само собой. Человек либо меняется, либо нет. Иногда он меняется в хорошую сторону, иногда – в не очень хорошую.

Сказать, что мой муж изменился – это не сказать ничего.

Сейчас это неважно. Сейчас я наслаждаюсь тем, что вижу своего любимого мальчика.

– Ну что, рассказываете? Какие планы на будущее? – Эдику явно понравилась девушка нашего сына. Он одобрительно кивает и посматривает на неё уже даже не исподтишка, а в открытую.

После короткой беседы вижу в проёме горничную – она делает жест рукой.

Встаю, выхожу из столовой.

– Что там?

– Горячее будет через двадцать минут.

– Ой, а что ж так долго?

– Что-то было с напряжением, пришлось перезапускать духовку.

– Ладно, ничего страшного.

Выхожу снова к столу.

– Давайте не торопясь кушать закуску, потому что горячее будет через двадцать минут! – объявляю весело.

– А что, нельзя было проследить, чтобы всё приготовилось вовремя? – тон голоса моего мужа тут же меняется на недовольный.

– Повар не виноват, что-то с духовкой. Напряжение скачет. Ему пришлось перезапускать духовку, – виновато улыбаюсь.

– Как обычно – никто не виноват. Кажется я кому-то слишком много плачу. А ты тут для чего? У тебя и так не слишком много обязанностей чтобы упускать такие глупые детали.

Я не стала спорить, просто села, положила на колени салфетку.

– Бардак!

– Хорошо, я пойду и потороплю повара, – отвечаю спокойно, вставая с места.

Встаю, кладу салфетку на стол и направляюсь к двери. На самом деле иду не на кухню. Прохожу по коридору, захожу в ванную, закрываю дверь. Останавливаюсь напротив раковины, тяжело упираюсь на неё. Щёки мои горят.

Почему я молчу?

Почему мне так сейчас хреново?

– Мам, – тихий стук.

Я не заперла дверь, просто прикрыла. Вошёл Данил. Я быстро отвернулась, чтобы он не увидел моих глаз с навернувшимися слезами.

– Сынок… я сейчас…

– Почему ты ему это позволяешь?

– Что это? – повернулась к нему, но не полностью.

– Такое обращение.

– Да нет, тебе показалось. Он всегда так себя ведёт.

– Разве? Не говори, что ты привыкла. По-моему, к такому нельзя привыкнуть.

– Просто… он занятой человек, и ценит время…

– Вот опять ты его оправдываешь, мама!

– Ну а как же… он мой муж, – плакать уже перехотелось.

Только не при сыне.

– Это не значит, что он имеет право так с тобой разговаривать.

– Да он меня и не… просто сказал…

– Мама, ты знаешь, о чём я. Он унижает тебя…

– Сынок, ты всё не так…

– Я всё понимаю правильно. Только одного не пойму – почему ты до сих пор это терпишь? По-моему, это даже не привычка, а образ его жизни. Только одного до сих пор не понимаю – почему ты сделала образ своей жизнью? Неужели ты недостойна…

– Чего? Лучшего? Сынок, у меня и так всё хорошо…

– Я не об этом, и ты это знаешь. Я понимаю, почему он так себя ведёт, но ты…

– Давай не будем об этом. Он меня любит, что бы ты там ни думал.

– По-твоему, это любовь? – он указал пальцем на дверь.

– Данил, послушай… он – твой отец.

– Знаешь, я-то понимаю, что он мой отец. Но ты – моя мать, и я не буду смотреть на то, как мой отец унижает мою мать… Я сейчас же… – он собрался выйти.

– Нет! Прошу тебя не надо, – кинулась к нему, схватила за руку. – Я не хочу, чтобы твоя девушка это слушала. Пожалуйста, не сейчас. Я сама поговорю с ним, когда вы уйдёте. Пойдём в гостиную, а то неприлично будет, что мы так надолго ушли.

– Обещай мне.

– Что?

– Если что… я пойму и помогу тебе. У меня сейчас хорошая работа и хорошая зарплата.

– О чём ты? – не понимаю, к чему он клонит.

– Если вдруг когда-нибудь решишь уйти от него…

– Данил, не надо так говорить. Я не собираюсь никуда уходить.

– Если когда-нибудь решишь – позвони мне. Я помогу тебе. Обещай, что позвонишь.

– Такого никогда не будет, – я открыла дверь и пошла назад в гостиную.

– Ну что ж, нам осталось ждать уже совсем недолго, скоро принесут горячее, – подхожу к столу и вижу немного смущённый взгляд Ирины. Она смотрит на меня так, как будто жалеет.

– Ну вот, слава богу, вы вернулись, – Эдик оторвался от телефона, где как раз что-то печатал. – Давайте уже поскорее это чёртово горячее! Данил, ты где ходишь?

– Сходил, поздоровался с шефом, – выражение лица сына не очень довольное.

– А, ну это тоже надо.

Вскоре принесли горячее, и мы продолжили наш обед. Мы смеялись, шутили, что-то рассказывали, но иногда мой взгляд встречался со взглядом Данила – и тогда словно опять слышала его слова.

Потом мы попрощались, дети уехали. Через полчаса Эдик тоже куда-то засобирался.

– Приду поздно, – сказал, выходя из гостиной.

– Эдуард, – окликнула я его.

– Да? – в недоумении посмотрел, видимо, не понимая, как я вообще осмелилась его остановить.

– Ничего… Я просто подумала… мне показалось, эта девочка вполне подходит нашему сыну.

– Да, ничего такая… но там посмотрим. Все они поначалу выглядят скромными, а потом, смотришь, уже и права начинают качать и делить имущество.

– Но мне кажется, она неплохая девчонка.

– Тебе всегда много чего кажется, Тома. Ты совершенно не разбираешься в людях.

– Ну хорошо, тебе видней, – я продолжила помогать горничной.

Эдик вышел. Через час дом опустел. Я снова осталась одна.

Прошлась по комнатам, заглянула в комнату сына, посидела на его кровати, потрогала его гитару, открыла альбом с его фотографиями… Как-то грустно стало. Очень грустно. Захотелось плакать – о чём-то утраченном навсегда.

Вышла из комнаты Данила, пришла к себе, встала перед шкафом.

И вдруг что-то на меня нашло. Я достала большой чёрный чемодан, открыла его и начала сбрасывать в него вешалки с платьями. Из груди что-то рвётся – какая-то боль и стенания. Ещё не плачу, но уже какие-то резкие всхлипы застилают горло, перекрывают дыхание, мешают закричать.

Накидала в чемодан каких-то вещей, захлопнула крышку, начала закрывать тугую молнию. С силой тяну, резко захлопываю…

Что происходит? Чего я хочу на самом деле?

Постояла над чемоданом… потом присела.

Затем встала, расстегнула чемодан и… начала вешать свои платья на место.