Глава 6.

СПУСТЯ ПАРУ ДНЕЙ.

С девицей той обменявшись парой вежливых фраз, они довольно быстро распрощались. Она окинула меня оценивающим взглядом и натянуто улыбнулась.

Когда муж устроился рядом со мной в машине, он вдруг заговорил о ней сам. Мне даже спрашивать не понадобилось.

Оказывается, они познакомились, когда их рейс задержали в аэропорту при возвращении домой.

– Мы просто болтали обо всём подряд: о Гоа, об отдыхе…

Я слушала в половину уха, машинально кивая. На тот момент мне действительно было всё равно, что он там болтает, потому что работы пока он катался на Гоа, а я болела, накопилась целая гора.

Поэтому я легко перевела тему разговора на что-то другое.

Но проблемы же, как правило, нередко приходят поодиночке?

Не успел муж вернуться домой, как он внезапно спустя два дня заболел.

Дела рабочие не проблема, я привыкла в прошлом основную часть вопросов решать сама.

Был более глобальный и принципиальный вопрос: кто поедет к его матери?

Этот визит был чем-то вроде священного ритуала, который Аркадий не мог, да и не имел права пропустить.

Каждую неделю он обязательно навещает свою маму, чтобы убедиться, что она здорова и ничего ей не нужно.

Но сейчас он лежал дома с температурой, а Машу я просить не смела, ведь она ездила в прошлый раз.

– Что делать будем?

– Лина, прошу, съезди к ней сама. Так сложилось сегодня, что я не смог, – оправдывается, вынимая градусник, – сама посмотри, – протягивает, – почти тридцать семь и девять!

– Аркаш, лимит моего терпения в общении с твоей мамой давно исчерпан, не уговаривай, – кручу отрицательно головой.

– Линка, у неё лекарство от давления кончилось. В прошлый раз Машка забыла ей его привезти. Надо! Кровь из носа как надо! Давай не будем рисковать, прошу. Сляжет, вообще тогда работать не смогу. А у нас сделка на носу важная.

Выхожу из комнаты, желая закончить этот разговор, но он идёт за мной практически по пятам.

– Лекарства через приложения можно заказать. Еду тоже.

– А уборка!?

– Клининг.

– Она не пустит клининг! Ты забыла, как она прошлую помощницу в воровстве обвинила и сколько я таскался из-за этого в полицию. Лин, съезди, ну что тебе стоит?

– Это мне стоит собственных нервов, Аркаш. Максимум, что я могу тебе предложить, если на то пошло: я оставлю всё возле порога квартиры и уйду, – иду на уступки мужу.

На самом деле в одном он прав: сейчас, когда сделка не за горами, не желательно, чтобы он отвлекался на её болячки.

– Пожалуйста, просто съезди за меня. Я согласен, чтобы ты сделала, как только что предложила. Не надо с ней ни встречаться, ни общаться. Всё на твоих условиях!

– Ладно, скинь список, что ей нужно.

– Спасибо! Алло, мам! – звонит сразу же, не выживая и минуты. – Я заболел… Я не смогу приехать к себе. Так сложилось, прости.

– Не можешь сам, пусть кто-то из семьи едет. Мне лекарства нужны. А ты везёшь уже неделю.

– Давай помощник мой приедет с работы? – неожиданно выдаёт предложение, посматривая в мою сторону, всё-таки вероятно желая меня спасти от общения с ней.

Повисает молчание, и у моего мужа появляется шанс, что она согласится.

– Я не впущу в дом незнакомцев! Аркадий, – голос свекрови становится строг и агрессивен.

Вижу, как Аркаша сжимает трубку в руках, губы становятся единой тонкой ниточкой в злости, но он сдерживается, чтобы ничего не сказать ей в ответ. Потому что, если скажет, потом будет разгребать ещё не один месяц недовольство и упрёки матери.

– Мам, некому. Твоя помощница сломала ногу, я заболел. Социальную помощь предложил тебе, но такой вариант тебя не устраивает. Надо договариваться как-то. Хочешь, с соцработниками договорюсь. К ним у тебя доверия больше?

– Ты что, хочешь совсем застыдить меня перед соседями? – неожиданно переходит практически на визг. – Ещё не хватало, чтобы социальные службы за мной ухаживали! У меня есть сын, невестка, внуки, наконец!

– Вот! – прерывает её, практически истерику Аркадий. – Невестка как раз согласна приехать. – Улыбаюсь. Выкрутился.

На той стороне телефона повисает молчание.

– Ангелина? – зачем-то переспрашивает, словно у неё есть ещё невестки и можно выбрать, какая приедет.

– Ну!

Снова повисает молчание.

На самом деле эти разговоры между матерью и сыном необходимы и мне в том числе. Как пример. Я давно уже решила, что, глядя на неё, я учусь, как делать не надо!

Для меня своеобразный урок как нельзя общаться с собственным сыном и взращивать в нём эго.

Даже мысль, что однажды я могу стать похожей на неё, заставляет меня содрогнуться.

Страшно представить, что мои дети будут испытывать те же чувства, которые испытывает мой муж, сталкиваясь с её манипуляциями и давлением.

Не могу ответить точно, что это: просто старческий эгоизм или что-то другое?

Он ничего ей особо на это не говорит, но совершенно точно ему тяжело. В любом случае, мы договорились, что в истории их отношений я не участвую.

Десять лет назад наша жизнь изменилась. До этого момента наши отношения с матерью Аркадия были вполне нейтральными.

Мы уважительно общались друг с другом, соблюдая границы и поддерживая баланс. Но потом случилось нечто, что перевернуло мою жизнь вверх дном.

Впервые я столкнулась с предательством близкого человека, её, кстати, сына, и мне нужна была поддержка. Моральная поддержка, ничего больше.

Тогда я словно искала для своих детей утешения где угодно, лишь бы им стало легче от расставания с отцом.

Однако вместо ожидаемой помощи я услышала лишь упрёк. Это стало шоком для меня. В тот момент я почувствовала себя преданной дважды: сначала мужем, а затем его матерью. С тех пор наше общение изменилось навсегда.

– Все мужики - кобели… – рассуждала она спокойно, – а ты… ты должна была быть умнее. Ты же женщина! А где умение сохранять огонь в домашнем очаге, где ум завлечь, привлечь, обаять собственного мужа? Нос по ветру надо было держать, и следить за ним! Тогда бы бабы другой не было! А дети… О сыне и дочери ты подумала?! Где жалость к детям, которые будут расти без отца? – она пилила меня и не трогала его. – Машка так к нему привязана! Посмотри на ребёнка своего, она же сникла вся от расставания с отцом.

То есть я должна была в тот момент думать о детях, а не он…

Обычно я выдержанный человек, но тогда мы сильно с ней поругались, наговорив друг другу множество обидных слов, и прекратили всякое общение, даже ради наших общих внуков.

Со временем, даже несмотря на то, что мы с её сыном постепенно восстановили наши отношения и он снова жил с нами, я так и не смогла забыть и простить те слова, сказанные свекровью.

Я всячески избегала её дома, не заставляла детей общаться с бабушкой и мысленно вычеркнула её из списка близких людей.

Сначала мой муж надеялся, что со временем мы наладим контакт, но не случилось.

Иногда мне кажется, что ей так даже удобнее. Она словно на подсосе денежном от него, а я не мешаю, потому что не вижу, как она клянчит деньги.

Я давно поняла, что она гордая, но… ровно до того момента, пока не заходит разговор о деньгах и спонсировании её жизни.

А жить за эти годы она привыкла хорошо.

Самое удивительное в этой ситуации заключалось в том, что свекровь ни разу не пыталась извиниться за своё поведение.

Я допускала мысль, что в тот момент, когда мы расстались с её сыном, она тоже переживала из-за нашего разрыва, но после всего произошедшего она могла признаться, что говорила сгоряча. Однако она продолжала стоять на своём, утверждая, что всё зависит только от женщины.

Аркадий дал мне слово, что я не буду заниматься вопросами его матери, и, в целом держал его. Он всегда ездил к ней сам. Не пропустил ни одной пятницы.

Кроме сегодняшнего дня...

– Всё, договорился, – выдыхает муж, заканчивая разговор, когда я возвращаюсь в комнату уже одетая и накрашенная. – Потерпи, любимая, – целует меня в щёку, забывая о своих тридцати семи и девяти. – Сделай, как считаешь нужным. Я благодарен тебе за твоё понимание.

Подъехав к её дому, выхожу из машины и пока вынимаю пакеты с продуктами и лекарствами из багажника, спиной чувствую, как кто-то смотрит на меня.

Машинально поднимаю глаза к окнам третьего этажа, где живёт свекровь, и замечаю её, наблюдающую за мной.

Считаю до десяти, прежде чем подняться, напоминая себе, что моя задача — поставить пакеты и уйти.

Не успев подойти к двери, слышу, как открывается замок.

– Явилась…

– Здравствуйте.

– Как Аркадий? – тянет меня за рукав одежды в дом. – Зайди и расскажи о сыне, – теперь уже в привычном для себя тоне.

– Так вы же сами всё знаете. Заболел, – иду на уступки и вхожу в квартиру.

– Замотала ты моего сына, замучила, – вздыхает тяжело. – Вообще, не представляю, как он выдерживает всё это.

– Живёт и мучается, что тут ещё можно сказать... – зачем-то говорю это с сарказмом, но затем одёргиваю себя. Есть вероятность нарваться на конфликт спустя почти десять лет молчания. – Я купила вам всё из продуктов, что вы просили. Что-то ещё? – Начинаю быстро выкладывать продукты на стол. Хочу только одного – убраться отсюда подальше, вырваться из этой удушающей атмосферы. Этот дом буквально давит на меня своей тяжестью, хотя я понимаю, что это всё только в моей голове, не более.

Она подходит к шкафу, молча вынимает с полки лупу и начинает изучать состав продуктов. При условии, что я покупала всё по её списку, ту марку, которую она заказала, особенно интересны её потуги найти причину, чтобы прицепиться ко мне и затеять скандал.

– Ничего!

– Вот и славно. Счастливо оставаться, – не жду её ответного прощания.

Выхожу из подъезда, сажусь в машину и отправляю сообщение Аркадию:

«Всё, Аркаш, я сделала, что обещала. На ближайшие несколько лет, надеюсь, моего участия в жизни твоей матери больше не понадобиться».

– Лина, – перезванивает мне. Голос его неожиданно взволнованный и нервный. – Я пока отлёживаюсь, пробежался по документам тех товарищей, с которыми мы хотим сделку заключить, и есть у меня чёткое подозрение, что там не всё чисто. Надо поднимать службу безопасности.

– Поняла. Сейчас приеду к тебе.