12 глава

Я знаю, что у моей матери предменопауза началась только в пятьдесят лет, а у ее мамы – вообще в пятьдесят два.

Мне же всего сорок семь с половиной.

Неужели – уже?!

Неприятно, конечно... я ведь прекрасно знаю, что все эти гормональные изменения очень скажутся и на здоровье, и на внешнем виде, и на психологическом состоянии.

А мне и так предстоят не самые легкие дни и недели, а возможно, даже месяцы.

Потому что пока я узнаю правду про мужа – пройдет немало времени.

Боже, дай мне сил!

Ну а пока – делать-то нечего! – я все-таки беру использованную прокладку дочери и совершенно бесцеремонно, без стука вламываюсь в ее спальню.

Обычно я так не делаю, вообще-то.

Стараюсь быть современной мамой, которая уважает личные границы своего ребенка

К тому же, знаю, что это может испортить наши и без того не самые простые отношения.

Но я зла, рассержена, и это не первый, не второй и даже не третий такой случай!

Сколько можно?!

Почему я должна любоваться ее окровавленными прокладками?!

– Мила! – рыкаю с порога, а в следующее мгновение вижу, как она и ее одноклассник Гриша резко отрываются друг от друга и, как тараканы, над которыми включили свет, отпрыгивают в разные стороны дивана.

– Какого черта, мама?! – рычит в ответ Мила, вскакивая с места и краснея как помидор: то ли от гнева, то ли от стыда, что я застукала ее за поцелуями с молодым человеком.

– Нет, Мила, это не я «какого черта», а ты! Что это такое?! – я сую ей в руки ее же прокладку.

– Откуда я знаю, это не мое! – дочка брезгливо отшвыривает прокладку в сторону двери.

– Что значит, не твое?! А чье еще?!

– Понятия не имею!

– Ну ясно! – я закатываю глаза. – А о том, что происходило в этой комнате, пока я не зашла, ты понятие имеешь?! Чем вы здесь занимались?!

– Здравствуйте, Марина Максимовна, – тихо и нерешительно подает голос одноклассник моей дочери.

– Здравствуй, Гриша! – поворачиваюсь я к нему. Мы, конечно, прекрасно знакомы. Они с Милой учатся в одном классе... девятом классе нашей частной школы. – Может быть, ты объяснишь, что делаешь у нас дома?!

– Мы... ну... русским занимались...

– Языком?! – спрашиваю я иронично, намекая вовсе не на школьный предмет, а на то, что они, возможно, буквально минуту назад засовывали друг другу в глотки...

Знаю, нельзя об этом говорить и даже думать, это неправильно, они ведь еще дети, они познают себя и друг друга, в этом нет ничего ужасного, но почему-то именно сейчас я очень зла.

Мила ни слова не сказала о том, что пригласит к нам в дом своего одноклассника.

Он сам врет мне о том, что они, видите ли, русским занимались.

Да еще и эта дурацкая грязная прокладка!

И боль в животе!

И муж-изменник!

В общем, сложно взять себя в руки...

К счастью, Гриша не улавливает суть моей язвительной шуточки и растерянно выдавливает:

– Ну да... русским языком...

– Ну ясно, – хмыкаю я снова, а потом отхожу немного в сторону и показываю ему пальцем на дверь: – Марш домой.

– Ладно... простите, пожалуйста, Марина Максимовна... – лепечет он, встает и плетется на выход. – До свидания...

– До свидания, Гриша.

– Мама! – снова рычит Мила, чуть не набрасываясь на меня с кулаками. – Как ты смеешь выгонять его?!

– А как ты смеешь приводить его без моего разрешения?!

– Мне папа разрешил!

– Что?! Серьезно?!

– Да! – буквально выплевывает мне в лицо дочь.

– Я поговорю с ним! А ты, в любом случае, должна получать разрешение и от меня тоже!

– Да что ты говоришь?! – язвит она. – А я-то думала, что у вас с папой равноценное родительство! Может быть, прежде чем орать на меня и то разрешать, то запрещать мне приводить кого-то в гости, вы разберетесь между собой и договоритесь, что можно, а что нельзя?!

Мила, конечно, права.

Я зря вспылила.

Но мне все равно стоит огромных усилий сменить тон на более благожелательный:

– Повторяю: мы с отцом поговорим. А пока, пожалуйста, убери свою прокладку. И в следующий раз будь внимательна. Я ведь свои прокладки не разбрасываю где попало, верно?

– А что, у тебя еще есть месячные?! – фыркает язвительно Мила, а потом с явным нежеланием поднимает прокладку и идет в ванную комнату.

Ну да, вообще-то... месячных нет.

Я снова возвращаюсь мыслями к этой проблеме.

«Тебе нужно сделать тест на беременность», – пишет Софа, когда я сообщаю ей о своей проблеме.

Серьезно, блин?!

Беременность?!

Быть этого не может!

Я ведь и Милу родила только в тридцать один, а до этого семь лет лечилась от бесплодия – сначала с первым мужем, потом со вторым.

Уже даже начала думать, что никогда не стану мамой.

А теперь... мне срок семь, я на пороге климакса, да и интима с мужем у нас не то чтобы много...

Но в последние два месяца секс был, надо признать.

Два или три раза.

Могла ли я залететь?!

Вряд ли.

Но Софа права: надо сделать тест и исключить этот вариант... на всякий случай, чтобы уже не думать...

Тест на беременность в доме находится... не первой свежести уже, но срок годности не истек.

Я запираюсь в ванной комнате, делаю все, что нужно, и присаживаюсь на край ванны, чтобы дождаться результата.

Сердце почему-то колотится.

Вроде и понимаю, что это невозможно, но... вдруг?!

И каким же оказывается мой искренний ужас, когда я беру чертов тест и вижу на нем знак «плюс».

Беременна!