47 глава

Бо-о-оже, и зачем только я завела этот дурацкий разговор про цветы?!

Зачем только уточнила, что он подарил, лилии или пионы?!

Зачем только сказала, что люблю и то, и другое?!

Ревность почти бывшего мужа – и смешно, и грустно одновременно!

А самое тупое – он ведь и правда может побить своего соперника в борьбе за мою любовь... любовь, которой нет! Ни к одному из них!

Вит, конечно, не спортсмен, но до недавнего времени регулярно занимался в тренажерном зале и бассейне, мышцы у него – крепкие, удар – сильный, а уж самомнение – и вовсе выше крыши! Такой кого угодно повалит!

Что до Иннокентия, то он хоть и приятный мужчина, но выглядит типичным ботаником – это почему-то свойственно многим, кто занимается точными науками, – невысокий, субтильный, тонкорукий, тонконогий, постоянно одет в какие-то клетчатые свитера и жилеты...

Боже, только бы Вит не разбил ему очки!

А то так недолго и без зрения оставить, если стекло в глаз попадет!

Да и стоят они наверняка как крыло самолета! В металлической премиум-оправе, с поляризацией и затемнением... он сам мне рассказывал!

– Стой, пожалуйста, стой, мать твою! – кричу я мужу, чередуя мольбы и угрозы, но он все так же решительно несется по школьному коридору, полностью игнорируя, совершенно не слыша и не видя меня, злой, как пес.

Я, напуганная, бегу за ним, цепляюсь сзади за руки, плечи, полы пиджака, но все бесполезно...

Учителя и ученики с недоумением оглядываются нам вслед.

Какой ужас!

А потом Вит влетает в кабинет информатики, с грозным видом озирается, определяет взглядом Иннокентия – и направляется к нему.

Рычит прямо на ходу:

– Ты! – и тычет в него пальцем.

Я пытаюсь встать между ними, но оказываюсь практически отодвинута в сторону сильными руками.

– Не мешай! – рыкает мне муж, а потом снова поворачивается к своему бывшему подчиненному: – Ты совсем страх потерял, что ли?!

Я вижу, как ученики – их в классе немного, к счастью, – начинают доставать телефоны, чтобы снять на видео это представление.

Дичь творит мой муж – а стыдно мне.

Я так и чувствую, как все лицо у меня заливает жаркой краской.

Меня трясет, но все, что я могу, это запоминать, кто именно снимает видео, чтобы потом можно было через директора и психолога попросить их удалить это, никуда не выкладывая... хотя не факт, что успеем, конечно...

– В чем дело, Виталий Сергеевич?! – спрашивает Иннокентий.

Он явно понимает, в чем дело, но притворяется, что нет...

– Ты шутишь, что ли?! – снова рычит Вит. – Я сколько раз говорил тебе: не лезь к моей жене! – а ты что?! Лезешь! Снова! Цветы ей даришь! Ты что, никак не можешь вдуплить в свою тупую голову, что она – моя?!

– Вы в процессе развода, – напоминает ему Иннокентий.

– Как поругались – так и помиримся! – практически хрипит Вит, сверкая яростно глазами. – Десять лет ходил вокруг нее, вынашивал свои планы, а только наш брак пошатнулся – налетел, как шакал, как гиена! Нормально?! Не лезь в чужую семью, ясно?! Она тебе не принадлежит!

– Я никому не принадлежу! – вмешиваюсь я. – Только самой себе!

– Молчи, женщина! – рявкает Вит.

– А ты не смей затыкать ее! – парирует Иннокентий, и тогда мой муж, не выдержав, бьет его по лицу.

Дети визжат, продолжая снимать, а я закрываю глаза ладонями, не в силах смотреть на этот ужас.

Полчаса спустя мы трое уже сидим в кабинете Романа Валерьевича, нашего нового директора.

На правом глазу Иннокентия – пачка замороженной брокколи, которую кто-то из секретарей купил в ближайшем продуктовом. Под брокколи – огромный синяк. Очки разбиты и лежат на столе перед своим хозяином.

На подбородке Вита – еще одна пачка брокколи. Синяк поменьше, но тоже есть.

Я, слава богу, цела, но меня до сих пор трясет.

Роман Валерьевич в ярости:

– Как это вообще могло произойти?! Взрослые уважаемые люди, а поведение – как у детей! У меня слов нет! Виталий Сергеевич, вы вообще в своем уме?! Это же ваша школа, ваш бизнес, ваша репутация! Зачем вы своими собственными руками хотите это похоронить?!

– Потому что это не только моя школа, но и моя жена! – буркает Вит недовольно.

– Я понимаю, но... нет, я не понимаю! Такие вопросы должны решаться словами через рот, а не в драке посреди школьного класса! Вы хоть представляете, какой это удар по репутации школы?!

– Мне плевать!

– А мне нет. Вы уволены.

– Что, простите?! – фыркает Вит. – Вы не можете уволить меня!

– Могу. И увольняю.

– Но это моя школа!

– Сейчас школой управляю я. И это мое решение. Не согласны с ним – обратитесь в попечительский совет. Посмотрим, что там скажут.

У Вита аж язык отнимается от того, как жестко и бескомпромиссно действует Роман Валерьевич.

– Ну а вы, – продолжает директор, глядя уже на Иннокентия. – Почему вы позволяете себе ухаживания за пока еще замужней женщиной, да еще и на рабочем месте?! Вы в курсе, что это мешает учебному процессу?! И учителям, и ученикам?! Вы в курсе, что провоцируете другого человека?! Вам это нравится?! У вас соревнование какое-то между собой?!

– Простите, Роман Валерьевич, я...

– Испытательный срок – три месяца, – перебивает его директор. – А теперь – оба вон.

Я встаю вслед за Витом и Иннокентием, но Роман Валерьевич говорит:

– А вы задержитесь, пожалуйста, Марина Максимовна.

– Да, конечно, – киваю я, а сама думаю: я-то в чем виновата?!