11

Утро ослепляет своей предсказуемостью.

В шесть утра раздаётся звонок в дверь. Даже не смотрю в глазок, потому что у сына с детства привычка долго давить на кнопку звонка, испытывая барабанные перепонки.

– Отец ещё не встал, что ли? – спрашивает, проходя в квартиру.

Смотрю на него с грустной усмешкой.

– А ты настолько уверен, что я его не выгнала? Или что он вообще вернулся, а не остался со своей пассией?

– Мам, ну ты чё? Куда он от тебя денется? Я сколько себя помню, ты всё для него делаешь. Честно говоря, я до сих пор не могу поверить, что отец завёл любовницу, но ты, главное, не волнуйся. Это однодневное помешательство, не более того. Отец проспится, ужаснётся тому, что натворил, и приползёт к тебе на брюхе умолять о прощении. Может, ему подсыпали чего. Кто у вас знакомый в больнице? Пусть возьмут у отца кровь и проверят на всякий случай. Нам это понадобится, если пресса разнюхает о его приключениях. Кстати, а это неплохая идея… Хорошо бы подделать справочку, подтверждающую, что его и правда чем-то усыпили. Так… Я иду будить отца, а ты пока поставь чайник, мам, а то у меня ещё и крошки во рту не было.

У меня деловой сын. Умный, предприимчивый, прагматичный. Родительская гордость.

Иду за ним следом. Саша закрывает за собой дверь спальни, но дом новый, стены тонкие, так что всё слышно.

– Просыпайся, не ворчи! Поздно пришёл, говоришь? Знаю я, откуда ты пришёл. Из-за твоих развлечений мне пришлось вылезти из кровати посреди ночи, чтобы сюда приехать. Ты сбрендил, пап? Ты мэр, у тебя нет права на бес в ребро и подобную хрень! Ты хоть на минуту подумал о последствиях? Если тебе наплевать на собственную карьеру, подумал бы о моей. Какого хрена ты вообще попёрся к Ставросу в клуб? За одно это тебя расчленят в прессе, не говоря уж о твоей пассии. Если совсем припёрло, мог бы тайно её шпокнуть на какой-то квартире, где тебя никто не увидит и не узнает. Зачем ты мать расстроил? Она тебя столько лет поддерживает, а ты ей вон чем отплатил.

Ответы Гриши я не слышу, только сонное бурчание.

Иду на кухню, сажусь за стол. Через пару минут появляются мои мужчины.

– Мам, ты чего чайник не поставила? Я ж просил. Ладно, я сам.

Гриша сонный, помятый, смотрит на меня с обидой. Полагаю, он считает, что я не должна была говорить о его измене сыну.

– Тебе не следовало приезжать, Александр. Не вмешивайся в родительские дела! – Голос Гриши хриплый со сна, но в нём ощутимо раздражение.

– Родительские дела, говоришь? Ты завёл любовницу в скандально известном ночном клубе! А как насчёт того, что твои поступки позорят всю семью? Ты об этом подумал?

– Мои личные дела не имеют к вам никакого отношения и не подлежат обсуждению, – отрезает Гриша.

– Так, значит? А когда твои так называемые личные дела вылезут во все газеты и навсегда свяжут нашу семью с позором, – это тоже не будет меня касаться? Когда на моей политической карьере будет поставлен крест, потому что я твой сын, – это тоже будет твоим личным делом?..

– Замолчи! – Гриша с силой ударяет кулаком по столу. – У мужчин моего возраста появляются определенные нужды, и в этом нет ничего позорного. Твоя мать это понимает.

Муж смотрит на меня. Его слова уверенные, громкие. Когда родился Саша, мы договорились, что перед детьми никогда не станем противоречить друг другу и будем представлять единый фронт по всем вопросам.

Я больше не соблюдаю этот договор. Молчу.

Недовольно хмурясь, Гриша снова поворачивается к сыну.

– Я твой отец и требую уважения! Не смей меня недооценивать! Неужели ты думаешь, что я не позаботился о том, чтобы об этом никто не узнал?! – С каждой фразой он всё сильнее повышает голос, в конце почти кричит.

– Если бы ты позаботился, то мать бы не узнала о твоей измене!

Мужчины поворачиваются ко мне. Смотрю сквозь них. Меня здесь нет в прямом и переносном смысле. В переносном, потому что мыслями я далеко, думаю совсем о другом. А в прямом смысле меня здесь нет, потому что мои мужчины совершенно со мной не считаются. Наверное, я где-то допустила ошибку – в моей жизни с мужем и в воспитании сына. У меня будет время об этом подумать.

Ночью я не сказала Грише, что в клуб меня пригласила его секретарь. Однако Саша об этом знает. Уверена, что мои умные мужчины справятся с этим небольшим расследованием без меня. А мне, честно говоря, совершенно не интересно, с какой целью меня отправили в клуб. Была ли это женская солидарность или начало вымогательства, от меня эта женщина ничего не получит. Ни благодарности, ни угроз. Ни капли внимания.

– Ты этого не знаешь, Саша, но в молодости мы со Ставросом были очень дружны. Теперь мы снова встретились и… быстро нашли общий язык. Его клуб как раз и есть то самое надежное место, где мужчина может скрыть некоторые свои… интересы. Аллоч… моя знакомая тоже не станет болтать, она чуткий и понимающий человек.

– Ты серьёзно, пап? Ладно, про твою знакомую я ничего сказать не могу, но Ставрос… Ты доверился ему просто потому, что вы знали друг друга в детстве?

– Не считай меня дураком. Я накопил на него достаточно информации, чтобы он не стал болтать.

– Ты совсем сбрендил, пап?! С каких пор ты разговариваешь фразами из дешёвых мафиозных фильмов? Собираешься шантажировать Ставроса? Серьёзно? А мы потом будем искать твои останки по канавам?

– Не драматизируй!..

– Вам пора!

Удивительно, но мой тихий голос моментально прерывает поток их воплей.

– Что, мам?

– Аннушка, ещё только половина седьмого!

– В семь придут уборщицы, я попросила их натереть полы и вымыть окна…

– Мам, тебе не кажется, что, учитывая серьёзность ситуации, следует отменить…

– Учитывая серьёзность ситуации, вам пора в мэрию, чтобы поговорить с секретарём. Там и продолжите беседу, а у меня уборка.

– Мам, ты нас хоть завтраком накормишь?

– По пути зайдёте в кафе.

– Аннушка, ты в порядке?

– В полном.

Выпроваживаю их из квартиры. Гриша ворчит из-за спешки, Саша рассуждает о мотивах секретаря, но наконец они уходят.

А я вызываю срочного мастера, чтобы сменить замки.