4

Макс спускается рядом, придерживает меня под локоть. Навряд ли в этот клуб часто приходят женщины за сорок пять, только если обслуживающий персонал. Вот хозяин и боится, что старая кляча навернётся с лестницы, а потом потащит его в суд.

К моим губам приклеена улыбка, а мысли горькие, болезненные. Тяжёлые.

– К нам нечасто заглядывают такие гостьи, поэтому я обязан убедиться, что ты в целости и сохранности, – вежливо говорит Макс.

Ну я ж говорила! Занесло старушку в неположенное место. То, что Максу сорок девять, – это роскошная зрелость, а то, что мне сорок шесть, – это спасите-помогите какая древность, только что труха не сыпется. Надо притвориться, что изо рта выпали зубные протезы, и, шамкая, повсюду их искать и тыкать в пол клюкой.

Как это символично, что мой муж и мой бывший любовник оба ищут внимания молодых девушек.

Да уж, Макс, твоя мечта сбылась, но в несколько неожиданной форме. Ты создал рай для мужчин среднего возраста, которые панически боятся старости, поэтому проживают вторую молодость через покупных (а то и надувных) спутниц. И сам живёшь в этом фальшивом раю, если судить по девушке, которая вышла из твоего кабинета.

– Я приехала на такси и вернусь домой тем же способом.

По моему уверенному, даже категоричному тону не скажешь, что внутри меня стремительно рушатся каменные установки моей жизни. Крошится уверенность в себе, искажается образ моей семьи, испаряются мечты. Полный жизненный армагеддон не отражается на моём лице.

– Всё-таки позволь о тебе позаботиться, – настаивает Макс.

– Владелец притона и джентльмен в одном флаконе, как мило.

Открываю приложение, чтобы вызвать такси, но оно не грузится. Охранники и Макс с исследовательским интересом смотрят на мой телефон. Старый, конечно, как, впрочем, и я по их меркам. А мне нравится эта модель, лёгкая, но с большим экраном, на котором всё хорошо видно. Зрение у меня не улучшается, возраст такой.

Поднимаю руку с телефоном в надежде поймать сигнал, и трое мужчин дружно следуют за ним взглядом. Потом Макс закатывает глаза и качает головой, тем самым выражая всё, что он обо мне думает. Даёт кому-то знак. Через несколько секунд к нам подъезжает чёрная машина с тонированными стёклами.

– Не стану навязываться, – говорит Макс сухо. – Всего доброго, Анна. Игорь к твоим услугам, я за него ручаюсь. – Исчезает в клубе.

Игорь, он же бандитского вида шофёр с разбитым лицом, приглашающе открывает дверь машины.

Выбор у меня простой: либо разрыдаться и впасть в истерику перед клубом Макса, либо воспользоваться услугами неизвестного мне Игоря. Выбираю Игоря, потому что больше не могу терпеть, и так слишком долго крепилась. Слёзы уже на подходе, их не остановишь.

Сажусь в машину, даже умудряюсь элегантно сверкнуть стройной ногой в разрезе юбки, когда вспоминаю, что для местных любителей молоденьких девиц моя сорокашестилетняя нога не намного привлекательнее куриной.

– Игорь, скажите, насколько вы преданы Максу? – спрашиваю, когда мы выезжаем на улицу.

Ловлю настороженный взгляд водителя в зеркале.

– Я работаю на босса восемь лет, со школы. Разумеется, я ему предан.

– И вы никогда и ничего от него не скрываете?

Хмуро таращится на меня и молчит. Лучше бы на дорогу смотрел, а то пропустит красный свет, как пропустил пару ударов в лицо.

Достаю всю имеющуюся у меня наличку, пересчитываю и называю не очень впечатляющую сумму.

– Это немного, но, если надо, остановитесь около банкомата, и я достану больше.

– З-зачем? Вам не надо мне платить. – Забавно видеть тревогу в его глазах.

– Я заплачу вам, чтобы вы не рассказывали боссу о том, что сейчас произойдёт.

– А ч-что сейчас… произойдёт?

К сожалению, дальше объяснять нет сил. Сдерживаемая лавина эмоций пробивает хлипкую стену напускного спокойствия, и меня затапливает горем. Ужасом. Отчаянием. Страхом. Обидой. Яростью. Паникой. Эмоции сменяют друг друга, как цветные точки в калейдоскопе. Рыдаю в голос, заламываю руки, не могу найти себе места, бьюсь гигантской рыбиной на заднем сидении дорогой машины. В моей истерике нет ничего элегантного, что бы соответствовало должному поведению жены мэра. Глазам бедного Игорька открывается печальная картина: сорокашестилетняя женщина, внезапно потерявшая почву под ногами. Одинокая, преданная и усомнившаяся в себе.

Это длится минуты три-четыре максимум, потом я беру себя в руки. Благодарю за предложенные Игорем салфетки, привожу себя в порядок.

– Прош-шу прощ-щения за эту жуткую сцену. К сожалению, мне не уд-далось сдержаться до дома. Но не волнуйтесь, со мной всё в порядке. Вот деньги…

– Нет, что вы! Не надо денег. Не волнуйтесь, я никому не скажу, – обещает внезапно повеселевший Игорь. – У моей мамы и не такое бывает.

– Ч-что не такое бывает?

– У неё тоже климакс, так она иногда по полдня рыдает без причины, а потом так кричит на всех нас, что хоть из дома беги. Мне на тренировке вчера глаз подбили, так мама чуть не разнесла квартиру, а потом расплакалась…

Тоже климакс?

Мне сорок шесть. У меня ещё нет климакса. А даже если бы был, это не признак старости.

– Остановите прямо здесь! – требую сквозь зубы.

– Но… мы на шоссе?!

– Тогда возьмите деньги!

– За что?

– За пять минут молчания.