Глава 36

Алиса

— Сейчас, минутку! — я бегу открывать дверь, только что тренькнул звонок. Это моя пицца! Маленькая слабость поздним вечером, почти ночью. Я сорвалась и согрешила!

И даже не сразу понимаю, что домофон не звонил, а в этом жилом комплексе ни один курьер мимо него и консьержа пройти не может. Мысль эта приходит в голову слишком поздно, когда я уже отперла и распахнула входную дверь.

— Дай угадаю, ты даже в глазок не посмотрела? — ехидно ухмыляется человек, который «травил» меня своим отсутствием несколько дней.

И я уверена, это у него такая тактика убеждения в том, что путь, который я выбираю неверный. Что я соглашусь на войну с бывшим, если показать, как мне было бы одиноко и грустно без Краснова.

Ведь как он сказал?

Он будет первым, кого придется вычеркнуть из жизни, если я начну все с нуля.

И вот стоит, подпирает дверной косяк с наглой ухмылочкой, такой большой, сильный в белой рубашке и брюках, будто только что из офиса. Доволен собой и моим удивлением.

А еще голодным взглядом проходит по моей фигуре, едва скрытой маечкой и пижамными шортами. Несмотря на заказ пиццы, я уже давно сижу в постели и смотрю фильм, конечно, у меня расслабленный и не совсем одетый вид.

Ухмылка Сергея немного гаснет, глаза темнеют. От гнева или…

— Я курьера ждала, вообще-то, — встаю на пальчики и заглядываю через его плечо, — ты мою пиццу не встретил по дороге?

— Пиццу? В одиннадцать ночи? — приподнимает темную бровь, а я понимаю, как сильно по нему скучала. Как бы хорошо мне не было одной, но стоит ему появиться на горизонте, мое тело пронизывает самая настоящая ломка, скручивает как магнитным полем и тянет к нему.

— Еще нет одиннадцати, всего-то… — смотрю на новые часы на запястье, модные, спортивные, какие всегда ненавидел Женя, а я теперь их ношу, — без семнадцати минут…

— Хочу тебя, — раздается низким бархатным голосом, и я уже вжата в стену возле входной двери, сначала рефлекторно упираюсь ладонями в широкие плечи, а потом руки сами скользят, чтобы обвить его мощную шею.

Ммм, глаза сами закрываются от глубокого голодного поцелуя. Кажется, не только я соскучилась, делая вид, что свободная жизнь в одиночестве предел моих мечтаний. Она и была до момента, когда Краснов вновь в нее ворвался как ураган, не спрашивая разрешения.

Не могу его остановить, это стихийное бедствие совершенно неуправляемое, потому что я уже вишу между ним и стеной, поднятая за ягодицы и единственный способ не упасть, обхватить его талию ногами.

А он целует меня так, что пальчики на ногах заворачиваются. Сама вжимаюсь сильней в его тело. Сережа гадкий манипулятор и знал, чем это все закончится.

Всасывает мои губы, покусывает с жадностью дикого зверя, буквально ест, не давая вдохнуть. А сильные бедра вдавливают меня в стену еще сильней…

— Кхм, кхм! — раздается рядом, — доставка пиццы!

Мы резко разрываемся и синхронно поворачиваем головы, в незакрытой двери стоит курьер в желтой униформе и протягивает коробку с пиццей.

— Алиса, возьми будь добра, — голос Сережи уже низкий и хриплый, говорящий о его намерениях красноречивей даже темного взгляда. И он не есть хочет.

Я протягиваю руку и беру коробку с пиццей, едва не роняю ее, когда Краснов захлопывает дверь ногой с коротким «спасибо» и несет меня мимо кухонной стойки. Я догадываюсь сбросить туда коробку и вновь впиться в него поцелуем.

Мне тоже не до еды!

Никто у меня не вызывал такого безумного желания, как этот мужчина. Сергей несет меня прямиком через комнату и кидает на кровать, а как только оказываюсь на матрасе, стягивает рубашку через голову, даже не думая ее расстегивать.

— Пицца подождет!

И набрасывается на меня. Одежда летит в разные стороны, мы не сдерживаем ни ласки, ни стоны, будто сорваны все ограничители. Мы оба так безумно соскучились друг по другу, словно не виделись целый месяц.

Не проронив больше ни одного слова, мы занимаемся совершенно безумным голодным сексом, вдалбливаем деревянное изголовье кровати в стену и будоражим фантазию соседей. На все совершенно наплевать.

Краснов не может угомониться, а я не могу насытиться, будто у меня раньше и секса-то не было. Словно с мужем у меня было что-то совсем иное, фальшивое, без такого всепожирающего огня и вулкана эмоций. Театральное представление.

После первой ярчайшей кульминации я лежу под тяжелым запыхавшимся Сережей и, захлебываясь эндорфинами, бурлящими в крови, думаю только о том, как же безумно я его люблю.

Это всего лишь секс, гормоны, обычное дело в подобной ситуации влюбляться в объект наивысшего физического удовольствия. Но я поднимаю его лицо ладонями и вместо признания просто целую.

Не знаю, что с нами будет завтра. Даже через минуту, что будем делать, не знаю. Но мне хорошо именно так, сплетенной с ним телами, будто мы два выросших рядом дерева.

Через пару минут мы продолжаем в душе, наивно отправившись туда, чтобы помыться. Кажется, не мне одной хочется без конца наслаждаться его телом и нашей близостью.

Это словно терапия, которая должна залечить большую рану от расставания. Короткого, казалось бы, но пропитанного неоднозначностью и сомнениями.

Еще через полчаса мы влажные и усталые едим остывшую пиццу прямо в кровати. В раскрытом ноуте рядом бубнит мой недосмотренный фильм, но мы едва обращаем на него внимание.

Как влюбленные подростки едим и целуемся попеременно, и мне это до боли напоминает наш день на аттракционах, только тогда мы не могли насытиться весельем, а сейчас выбрали более взрослое и яркое удовольствие.

Слишком много черноты было в нашей жизни за последние пару недель. Ужас без конца потребовал и лечения такого же безумного.

Сережа доедает кусок пиццы и устраивается поудобней на боку, подперев голову рукой.

— Забыл сказать.

— Мм?

— Привет.

Я смеюсь и откладываю свой недоеденный кусок в коробку. Хоть в чем-то надо вовремя останавливаться.

— Привет, — не могу удержаться и приглаживаю его взъерошенные все еще влажные волосы. — У тебя что-то случилось сегодня?

— Почему ты так решила? — взгляд становится более серьезным, сразу же подтверждая мое предположение. — Я просто соскучился. Хотел заглянуть к тебе на минуточку, убедиться, что ты хорошо устроилась и тебе всего хватает.

— Устроилась хорошо, но… — закусываю нижнюю губу, — хватало не всего. Пока ты не пришел.

На это он улыбнулся, но не проронил ни слова, лишь взгляд стал еще более задумчивым, будто он провалился в свои очень серьезные мысли и принимает какое-то крайне важное решение.

Я сразу начинаю думать о том, что он спросит про тот самый выбор. Время подумать он мне дал, пора озвучить мое решение.

И я ведь уже практически решила, сегодня убедилась в том, что моя жизнь «с чистого листа» невероятно прекрасна. Я занимаюсь, чем хочу, хожу гулять, не сильно скрываясь, по соседним улицам, спокойно бываю в магазинах и кафе, всего лишь с другой прической и больших темных очках.

Я работу начала искать! Пусть и на удаленке, но это так вдохновляет! Это моя свобода!

И вот пришел Сережа, и я поняла, как сильно в моей жизни не хватало самого главного ингредиента, чтобы «блюдо» заиграло всеми красками.

Есть между нами что-то большее, чем просто похоть. То, что заставляет желать видеть его рядом постоянно, засыпать и просыпаться, есть, работать, гулять, заниматься глупостями. Просто смотреть на него, как сейчас.

У него получилось.

Заставить меня влюбиться.

И я не знаю, сердиться ли на это или испытывать благодарность за такие яркие чувства.

— И все-таки, что случилось? — он слишком молчалив, чтобы я поверила, что все хорошо. Пугающе серьезен.

— Я ужасно соскучился, — Сережа убирает сбившуюся прядь с моей щеки, смотрит с нежностью, которой я раньше не видела в его взгляде, — мне теперь дом кажется слишком большим, в этой квартирке уютней. Даже нравится, что так тесно, два шага прошел и уже кровать…

— Не увиливай, — я шутливо толкнула его в бок, — я же вижу по лицу, что ты сюда не квадратные метры пришел обсудить.

А вдруг он тоже, как и я, внезапно осознал, что это… любовь?

Ведь не зря же он столько для меня сделал, не прося ничего взамен.

— Я не увиливаю, я серьезно. Вчера ночевал в своем кабинете на диване, знаешь почему? — спрашивает Сережа и не ждет ответа, сам же и отвечает, — потому что дома никто не ждет, а надеть чистый костюм и принять душ я и в офисе могу. А еще… — Сережа сгребает меня в охапку и переворачивает, чтобы я оказалась спиной к нему, вжимает в себя и вдыхает, уткнувшись носом в волосы, — из офиса к тебе ближе.

Эти слова словно мед на мою израненную душу. Мне так хорошо и тепло, я заворачиваюсь в его руки и закрываю глаза. Вот чего я хочу.

Сережа и есть мое «с нуля».

Я сама была нулем. Дыркой от бублика.

Теперь будто на места все встало.

— Ты остаешься, — говорю я и закрываю ноут, становится темно и тихо.

— Мхм, — звучит сонное со спины. Я буквально ощущаю, как Сережа проваливается в сон за считанные секунды. Он и правда очень сильно устал и почему только не хочет рассказывать от чего? На работе, наверное, полный завал и не хочет меня этим загружать.

Может не отпускать его утром?

С этой мыслью я засыпаю. Практически как с мечтой о том, что Краснов будет приходить не только потому, что сильно захотел секса.

Просыпаюсь рано утром от того, что мне холодно даже под одеялом, окно распахнуто, Сережа надевает брюки, прыгая на одной ноге.

— Ты чего вскочил? — смотрю на часы. — Только шесть утра.

Хочу понежиться еще с ним в кровати, и вообще он должен был остаться навсегда.

— Опаздываю, очень много дел. Извини, позавтракать не успею, — уходит спешно в ванную и чем-то гремит, вода шумит. А я встаю с кровати, иду за ним, но поймать могу, только когда он обувается.

Распрямляется и попадает в мои объятья.

— Приходи сегодня к ужину, я что-нибудь вкусное приготовлю. — Обвиваю его шею руками, ерошу короткие волосы на затылке. — И оставайся, я хочу и позавтракать с тобой, — я знаю, что это уже даже не намек. И я женщина, такая инициатива должна исходить не от меня.

Но…

— Алис, я… — смотрит в глаза, а сам будто не хочет, — очень много думал. Тебе лучше уехать во Владимир.