Глава 12

Рождественский стол был великолепен!

Сверкающая посуда на белой скатерти, вышитые салфетки в серебряных кольцах… Огромное блюдо с запеченным, покрытым аппетитной корочкой, гусем. Салаты, закуски, фрукты… Морсы, компоты в прозрачных, искрящихся стеклянных кувшинах. А вот спиртным на столе и не пахло. Это мой глаз уловил сразу.

С облегчением выдохнула. Не переношу алкогольные напитки, даже слабые. Теряю сознание. Врачи только плечами пожимали. Но… откуда старый банкир узнал об этом? Или алкоголь не выставили на стол по другим причинам?

Я про себя улыбнулась. Да какая разница? Главное – не придется оправдываться что да почему. Маме, кстати, врачи категорически запретили даже прикасаться…

– Татьяна Николаевна, давайте сюда ваш фирменный пирог! – Филипп Алексеевич с улыбкой протянул руку. – Сейчас позовем Анну, она найдет ему на столе достойное место.

Старый банкир взял в руку золотистый колокольчик…

Через минуту в столовую вошла рослая сухопарая женщина. Приятное, но строгое лицо, голубые глаза смотрят приветливо.Темные волосы убраны в аккуратный пучок.

Сколько ей лет, интересно? Навскидку дала бы пятьдесят…

– Познакомьтесь! Хозяйка моего дома – Анна.

«Домработница, значит, – проскользнуло у меня в голове. – Да только не похожа Анна на домработницу…»

– Тетя Аня, тетя Аня, – завопили вдруг мальчишки, до этого молчавшие как партизаны. – Пойдешь с нами в сад сегодня? Ты обещала в прошлый раз…

Я опешила. Оказывается, мои детки хорошо ее знали! Иначе не вопили бы от радости при виде ее.

Лицо Анны засветилось улыбкой:

– Конечно. Как закончится обед, так и пойдем. Вас ждет кое-что интересное!

Глаза детей загорелись.

– Мы быстро… – мальчишки вскарабкались на стулья.

– От быстрой еды ничего хорошего. Ешьте, не торопитесь. Ни к чему огорчать маму с бабушкой.

Дети сникли, но подчинились.

Анна сдержанно улыбнулась, кивнула и забрала мамин пирог.

– Какой приятный аромат! – вдохнула она. – Сейчас выложу на блюдо, подогрею и принесу…

***

Наконец-то Рождественский обед закончился!

Все прошло отлично, хотя мама почему-то сильно волновалась и к концу обеда выглядела уставшей и бледной.

Наверное, не окрепла еще, да и переволновалась.

Кирюша с Дениской вели себя прилично, ели все, что я накладывала им на тарелки, и даже ухитрились не обляпаться соусом и не облиться компотом.

Наконец, подали чай, кофе и сладости.

Филипп Алексеевич внимательно взглянул на маму.

– Татьяна Николаевна, я вижу, вы устали, – с беспокойством произнес он. – Анна проводит вас в гостевую комнату, там никто не побеспокоит. Прилягте, отдохните.

– Не откажусь, спасибо, – кивнула мама и встала из-за стола.

Анна заботливо взяла ее под руку и увела из гостиной.

Старый банкир с улыбкой взглянул на мальчишек.

– Собирайтесь на прогулку!

– На каруселях кататься? – живо поинтересовался младший, Дениска.

Филипп Алексеевич рассмеялся.

– Да, будете кататься! Только не на каруселях.

– А на чем? – в глазах детей заплескался неуемный интерес.

– Сюрприз.

В столовую заглянул шофер Павел.

– Пойдемте, ребятки! Оденемся пока, а там и тетя Аня к нам присоединится.

Я сгорала от любопытства.

– На чем вы решили покатать их, Филипп Алексеевич? – спросила шепотом.

– Подожди немного, скоро узнаешь, – он приоткрыл дверь в коридор.

Наконец, возбужденные голоса детей стихли.

– Пойдем в холл, оттуда из окна все увидим, – он открыл передо мной дверь и пропустил вперед.

Я торопливо пересекла холл и, выглянув в окно, охнула.

На подъездной аллее, недалеко от входа в дом, стояли настоящие расписные сани, запряженные белой лошадью.

В санях сидела Анна в цветастой шали и вожжами в руках, а с обеих сторон от нее Павел удобно усаживал онемевших от восторга Кирюшу с Денисом.

– Хотел тройку, но белых лошадей больше не нашел поблизости. А в цирке мне отказали, – виновато выдохнул старый банкир. – Не каждую лошадь можно в упряжку…

– А она спокойная? В смысле, лошадь? С детьми ничего не случится? – забеспокоилась я. – Павел тоже с ними поедет кататься?

Филипп Алексеевич успокаивающе дотронулся до моего плеча.

– Анна прекрасно управляется с лошадьми! Не волнуйся, все хорошо будет. Она бы и с мустангом диким, наверное, справилась... Как-нибудь я расскажу тебе о ней.

От шока я не нашлась, что ответить.

Старый банкир вдруг сделался серьезным.

– Мне нужно с тобой поговорить, – задумчиво произнес он.

Я осмотрелась.

В небольшом холле было уютно. С потолка лился мягкий теплый свет встроенных ламп. Возле стен стояли кадки с зелеными растениями, несколько удобных мягких кресел, банкетки…

Филипп Алексеевич по-своему истолковал мое внимание к интерьеру.

– Нет, здесь не место для приватного разговора, Варенька. Пройдем, пожалуй, в мой кабинет. Там нам никто не помешает.

Мы вышли из холла и через несколько шагов оказались перед кабиной лифта. Но не стеклянного и не сверкающего хромом, а с глухой, «замаскированной» под красное дерево дверью, и довольно громоздкого.

– Не удивляйся, так будет быстрее, – усмехнулся Филипп Алексеевич, заметив мою растерянность. – Лифт очень облегчает мне жизнь. Время от времени ноги отказываются мне подчиняться, и дело доходит до коляски. Но чаще я им пользуюсь, чтобы экономить время.

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Ну почему жизнь так несправедлива к этому человеку?

– Не надо меня жалеть, Варенька, – строго заметил старый банкир. – И не отпирайся, у тебя на лице все написано.

– Не буду, – покаянно кивнула я.

– Ну и хорошо.

***

Кабинет старого банкира оказался на удивление просторным и современным.Ничего лишнего. На столе мощный компьютер, дорогое офисное кресло, шкаф для бумаг, ряд стульев. Все по-деловому. Кажется, это называется стилем хай-тек.

– Двигай стул поближе к столу, поговорим.

Филипп Алексеевич тяжело опустился в кресло и со вздохом вытянул ноги.

– Ночью выпадет снег. Много снега. И, скорее всего, поднимется метель.

Я удивленно вскинула брови.

– Да мороз же на улице! И солнце яркое весь день.

– После аварии раздробленные кости еще ни разу не обманули, – грустно усмехнулся он. – И что интересно, если просто пойдет снег – ломят терпимо. А если метель, – старый банкир страдальчески поморщился, – до темноты в глазах.

Он промокнул носовым платком выступивший на лбу пот и закинул в рот капсулу с лекарством.

Попыталась подняться со стула.

– Филипп Алексеевич, может, в следующий раз поговорим?

– Нет. Сейчас кости успокоятся. Не в первый раз.

Я принялась рассматривать развешанные по стенам картины. Всего семь небольших по размеру, без подрамников.

Уж не о них ли говорил Артем? Типа того, что стоят целое состояние…

Не, скорее всего, это не о них. Написаны, правда, масляными красками. Но не старинные, это точно. Но и не современные.

Присмотрелась. Похоже, времена, когда война давно закончилась. Шестидесятые годы прошлого века? Семидесятые?

Вот работницы в белых платочках выходят из ворот фабрики. Усталые, но довольные лица. А вот девушки поют песню под гитару. Вокруг буйно цветет сирень.

– Тебе нравятся? – заметил мой интерес старый банкир. Он подошел к одной из картин, коснулся пальцами.

– Не разбираюсь в картинах, – удрученно вздохнула.

– А я научился… Это соцреализм… Ушедшая эпоха, но такая близкая. Жизнь наших родителей, да и мы… застали. Меня привлекают жанровые полотна. Выдающихся жанристов не так уж и много.

Он вздохнул и подошел к окну. Потом вернулся в кресло.

– Времени для разговора у нас с тобой осталось мало. Поэтому начну с главного, – он замолчал, видимо, собираясь с силами. Начал перебирать какие-то документы, бумаги.

Я застыла на стуле. Сжала заледеневшие ладони в замок. Господи, что он хочет мне сказать? Что виделся с Артемом, и муж обвинил в развале семьи меня?

Неужели приходил к Филиппу Алексеевичу с Вероникой? Представил ее как любовь всей своей жизни? А меня, наверное, назвал досадной ошибкой!

Удушливая волна негодования захлестнула сознание, огненным румянцем выступила на лице и горячечным потом на спине…

– Хочу предложить тебе работу. Думаю, что это то, что нужно, – наконец, заговорил старый банкир и протянул визитку. – У моего старого приятеля имеется фирма. Довольно крупная, с дочерними предприятиями. А так как в мире все непросто, то руководство заинтересовано в укреплении экономических связей с Китаем, но языковый барьер никто не отменял. Специалистов найти нелегко. Я предложил тебя. Правда, есть один нюанс. Фирма юридически принадлежит приятелю, но всеми делами заправляет его сын.

Я опустила глаза на кусочек пластика:

«Роман Александрович Устинов.

Генеральный директор фирмы «Комета – Н»».

Сжала карточку холодными пальцами.

От значительности момента меня словно сковало.

«Вот оно. Вот оно», – выбивало в висках пульсом.

Китайский. Самый любимый из иностранных. И самый трудный.

Неужели это правда, и судьба повернулась ко мне лицом?

Филипп Алексеевич что-то озабоченно объяснял, но я почти ничего не понимала. Его слова доносились до меня словно сквозь вату.

Но я твердо знала одно – ни за что не откажусь от этого предложения. Какие бы условия мне ни ставили.

– Когда приступать? – спросила севшим голосом.

– Через два дня тебя ждут на собеседование.