Глава 37
Глава 37
Глава 37
После того вечера у воды я шла домой другой женщиной.
Нет, проблемы никуда не исчезли. Кирилл все еще существовал в мире, его мать все еще дышала тем же воздухом, судебные хвосты еще не были подметены до идеальной стерильности. Но внутри меня больше не было той пустоты, в которую сваливались все мои силы.
На ее месте появилось тепло.
Опасное.
Живое.
Почти юное по своей остроте.
Я не спала полночи. Лежала, глядя в потолок, и снова чувствовала его губы на своих. Его ладони. То, как он сказал: «Тогда идите со мной».
Казалось бы, взрослая женщина, прошедшая через измену, предательство, унижение и суды, должна быть осторожнее. Сдержаннее. Трезвее.
А я лежала и улыбалась в темноту как девчонка.
Утром Тая с первого взгляда поняла все.
Она вошла на кухню, увидела меня с чашкой кофе у окна и замерла с тем выражением, с каким астрономы, наверное, смотрят на новую звезду.
— Нет.
Я обернулась.
— Что — нет?
— Только не говори, что вы просто мило поговорили.
Я молча отпила кофе.
Тая издала такой нечеловеческий звук, будто внутри нее одновременно умерли три логических аргумента и родился один торжествующий бес.
— Полина!!!
— Тише.
— Нет, ты посмотри на себя! — она подлетела ко мне, обхватила мое лицо ладонями и принялась рассматривать меня с почти научным интересом. — Да у тебя глаза светятся! Господи, Воронцов все-таки существует не только как стратегическое возмездие в костюме, но и как мужчина!
Я не удержалась и рассмеялась.
— Ты невозможна.
— А ты наконец-то живая, — парировала она. — Ну? Подробности?
Я поставила чашку и честно попыталась сохранить лицо.
— Их немного.
— Уже ложь. Продолжай.
— Мы поужинали. Поговорили. Потом…
— Потом?
Я закусила губу, и, наверное, именно это меня и выдало окончательно, потому что Тая взвыла и завалилась на стул.
— Боже, спасибо. Просто спасибо. После всех этих юридических адов и материнских кобр вселенная наконец вспомнила, что ты у нас женщина, а не военная операция.
Я опустила глаза, чувствуя, как щеки начинают теплеть.
— Мне страшно, — сказала я после паузы.
Тая сразу посерьезнела.
— Потому что это слишком быстро?
Я кивнула.
— И потому что это слишком… настоящее. Марк не похож на человека, с которым можно играть в недоговоренности. Рядом с ним все сразу становится серьезным. Даже молчание.
— А тебе не этого ли хотелось? — тихо спросила она.
Я задумалась.
Всю жизнь — нет.
Последние месяцы — да.
После Кирилла — особенно.
Мне не хотелось больше угадывать, заслуживать, подстраиваться, подпирать собой чужое эго и притворяться, что это и есть любовь. Мне хотелось быть рядом с мужчиной, возле которого не нужно сжиматься в менее заметную версию себя.
И если честно — я уже была рядом именно с таким.
— Хотелось, — призналась я.
Тая довольно кивнула.
— Тогда не порть. Не беги вперед с криком «а вдруг», но и не начинай придумывать себе поводы отступить. Ты уже один раз слишком долго жила в страхе. Хватит.
Я смотрела на нее и понимала, что она снова права.
Как же это иногда раздражает.
В этот момент у меня завибрировал телефон.
Марк
Только имя на экране — а у меня уже сбилось дыхание.
— Подними, — сразу сказала Тая.
— Я и так собиралась.
— Врунишка.
Я ответила, выходя к окну.
— Доброе утро.
— Утро точно доброе? — спросил он.
Голос у него был спокойный, низкий, и от одного этого голоса у меня внутри что-то мягко, совершенно неприлично таяло.
— Пожалуй, да.
— Хорошо. Тогда освободите вечер.
Я улыбнулась.
— Это начинает входить в привычку.
— Надеюсь.
Пауза.
Очень короткая.
Но в ней было больше, чем в длинных разговорах с другим мужчиной за годы брака.
— Я заеду в семь, — сказал Марк.
— Хорошо.
— И, Полина…
— Да?
— Наденьте что-нибудь, в чем вам удобно дышать.
Я тихо рассмеялась.
— Это намек?
— Это наблюдение. Вчера вы слишком часто задерживали дыхание.
И, прежде чем я успела придумать достойный ответ, он отключился.
Я еще секунду смотрела на телефон.
Потом обернулась.
Тая сидела за столом с выражением человека, который готов аплодировать моей личной жизни стоя.
— Даже не спрашивай, — сказала я.
— Уже спрашиваю. Во что ты пойдешь?
---