Глава 40

Глава 40

Глава 40

Этот поцелуй был совсем не таким, как первый.

В первом была осторожность. Узнавание. Почти вопрос.

Во втором — уже нет.

Я коснулась его губ, и внутри меня как будто одновременно сломались последние замки и распахнулись все окна.

Марк ответил сразу. Глубже. Тише. Так, как умеют только очень сильные мужчины: без суеты, без показной страсти, но так, что у тебя колени становятся чужими.

Он поднялся с корточек, не отпуская моих рук, и в следующую секунду я уже стояла между его ладонями, между его дыханием, между его взглядом и собой, которая в этот момент окончательно переставала принадлежать прошлому.

Я не помню, кто первым сделал шаг ближе.

Наверное, мы оба.

Поцелуй стал длиннее.

Горячее.

Неотвратимее.

Его ладонь легла мне на талию, потом медленно скользнула выше по спине, и от этого движения у меня внутри все сжалось — не от страха, а от слишком острого ощущения: вот так, наверное, и выглядит желание, если в нем нет ни давления, ни игры, ни необходимости доказывать что-либо.

Только выбор.

Только мужчина, который хочет тебя именно тебя.

И женщина, которая больше не боится хотеть в ответ.

Когда мы оторвались друг от друга, я дышала так, будто только что бежала.

Марк уперся лбом в мой висок и тихо выдохнул:

— Полина…

— М?

— Если вы сейчас скажете «стоп», я остановлюсь.

Я закрыла глаза.

Эта его способность останавливаться там, где другой уже счел бы все решенным, действовала на меня сильнее любой настойчивости.

— А если не скажу?

Он чуть отстранился, чтобы видеть мое лицо.

— Тогда я останусь.

Я смотрела в его глаза — темные от желания, но по-прежнему собранные, контролирующие себя, меня, пространство между нами.

И вдруг с удивительной ясностью поняла, что впервые в жизни не боюсь этого выбора.

Вообще.

— Останься, — сказала я.

У него едва заметно дрогнули губы.

А потом он снова поцеловал меня — уже так, будто мы оба знали, что назад дороги нет.

И, странное дело, именно это не пугало.

Это было правильно.

Мы не бросались в постель как люди, которым нужно срочно доказать себе, что они живы.

Все было иначе.

Медленнее.

Точнее.

Нежнее и страшнее одновременно — потому что слишком много значило.

Я чувствовала каждое его прикосновение так остро, словно кожа за эти месяцы заново научилась помнить хорошее.

И когда позже, уже в темноте моей спальни, я лежала у него на плече и слушала, как ровно бьется его сердце, меня вдруг накрыла совершенно неожиданная мысль:

вот оно.

Не страсть после боли.

Не побег.

Не утешение.

Дом.

Только не в стенах, не в ремонте, не в ключах от квартиры.

В человеке.

Я повернула голову и тихо сказала:

— Марк.

— Да?

— Спасибо, что не торопили меня.

Он провел рукой по моим волосам.

— Я бы ждал столько, сколько нужно.

И я ему поверила.

Сразу.

Без внутреннего спора.

Без оговорок.

Потому что после всего пережитого именно эта фраза звучала для меня как самое настоящее признание в любви.