Глава 42

Глава 42

Глава 42

Публичное падение Кирилла началось не с громкого скандала.

С пустоты.

Сначала перестали отвечать те, кто раньше сам ему звонил.

Потом исчезли люди, рядом с которыми он так любил чувствовать себя нужным и влиятельным.

Потом пошли слухи — те самые, которые в деловой среде распространяются без афиш, но работают точнее официальных сообщений.

Марк не комментировал это подробно.

И я не спрашивала.

Достаточно было знать, что система пришла в движение и теперь будет давить ровно столько, сколько нужно.

Однажды вечером, когда мы с Таей сидели у меня на кухне и спорили о том, сколько соли класть в карамельный соус, мне позвонила Вика.

— Он приезжал, — сказала она без приветствия.

— И?

— Просил денег.

Я прикрыла глаза.

Какой же все-таки унизительный финал для человека, который так любил изображать хозяина положения.

— Дала?

— Вы смеетесь? Он вел себя так, будто я обязана ему за лучшие месяцы своей жизни. А потом начал кричать, что во всем виноваты вы. И Воронцов. И мать. И вообще мир.

— Удобно.

— Я поэтому и звоню, — сказала Вика после паузы. — Чтобы вы знали: он сейчас в стадии, когда ему нужны виноватые. Будьте осторожны.

Я поблагодарила ее и отключилась.

Тая, конечно, все поняла по моему лицу.

— Что еще?

— Кирилл дошел до просьб о деньгах у любовницы.

Она на секунду замерла, потом произнесла с уважением к драматургии вселенной:

— Нет, ну это уже почти литература.

Мне тоже стало почти смешно.

Почти.

Потому что где-то под всем этим все равно лежала страшная правда: я прожила годы рядом с человеком, который внутри оказался не просто слабым или эгоистичным.

Пустым.

Совсем.

И если вначале это ранило, то теперь вызывало только одно чувство — благодарность судьбе за то, что я вышла оттуда не слишком поздно.

В тот же вечер приехал Марк.

Усталый, но в хорошем настроении.

— У меня для тебя новость, — сказал он с порога.

Для тебя.

Не для вас.

Не Полина Андреевна.

Не дистанция.

И от одной этой мелочи у меня внутри все потеплело.

— Какая?

Он снял пальто, повесил его и повернулся ко мне.

— Кириллу официально перекрыли все варианты вернуться в профессию на прежнем уровне. Не навсегда, возможно. Но надолго.

Я смотрела на него и вдруг поняла, что это не злорадство.

Не месть.

Это завершение.

Расплата не делает тебя счастливой.

Но освобождает.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

— Есть за что.

Он подошел ближе.

Очень близко.

Так, что между нами остался только мой вдох.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда я принимаю это спасибо. Но только если ты примешь одно мое.

— Какое?

— За то, что ты не сломалась.

Я не сразу нашла голос.

— Я была близко.

— Знаю.

— Откуда?

Он улыбнулся едва заметно, почти печально.

— Потому что я видел тебя в тот момент, когда ты еще думала, что сейчас утонешь. И видел потом. Разница впечатляет.

Я опустила глаза.

Иногда одно мужское признание в твоей силе перевешивает годы, в которые другой мужчина пытался эту силу обесценить.

— Марк…

— М?

— Мне страшно от того, как быстро все становится… серьезным.

Он не отступил.

Не засмеялся.

Не сказал «не усложняй».

— Мне тоже, — ответил он.

Я вскинула глаза.

— Правда?

— Да. Просто я старше и лучше это скрываю.

Я рассмеялась.

Он тоже улыбнулся, и эта улыбка — редкая, почти интимная по своей сдержанности — вдруг сделала его моложе, живее, ближе.

— Тогда что мы с этим делаем? — спросила я.

Он провел пальцами по моему запястью, медленно, как будто проверяя, не исчезну ли я от слишком прямого ответа.

— Не убегаем.

---