Глава 7

Глава 7

Глава 7

Тая приехала через сорок минут — в спортивных штанах, пальто нараспашку, без макияжа и с таким лицом, будто готова была лично кого-нибудь закопать.

— Где он? — было первым, что она спросила, переступив порог.

— Летит развлекаться.

— Жаль, — мрачно сказала она. — Я была настроена на убийство.

Я бы улыбнулась, если бы внутри у меня не было так пусто.

Мы прошли на кухню. Я поставила перед ней ноутбук, открыла папку со скринами и просто сказала:

— Смотри.

Первые минут пять она молчала.

Листала.

Читала.

Снова листала.

Потом очень аккуратно закрыла ноутбук, положила ладони на стол и произнесла с такой ледяной яростью, что у меня по коже пошли мурашки:

— Я знала, что он скользкий. Но не думала, что настолько.

— Я тоже.

— Полина, это не измена. Это организованное преступное сообщество имени твоего мужа и его мамочки.

Я нервно усмехнулась.

— Не смешно.

— А я не шучу, — сказала Тая. — Он не просто тебе врет. Он планировал тебя обобрать. С участием любовницы, матери и какого-то мутного врача. Это уже не семейная драма. Это почти сценарий для уголовного дела.

Я смотрела в чашку с остывшим кофе.

— Самое мерзкое знаешь что? — тихо сказала я. — Даже не любовница. Не деньги. Не квартира. А то, как легко он это делал. Как будто я правда никто. Функция. Приложение к его быту.

Тая молча протянула руку и сжала мою ладонь.

— Ты не никто, — сказала она. — И он сейчас очень сильно об этом пожалеет.

Я подняла на нее глаза.

— Я не хочу просто устроить скандал и развестись.

— И правильно.

— Я хочу все сделать так, чтобы он не вывернулся.

— Еще правильнее.

— И чтобы его мать тоже получила свое.

Тая медленно кивнула.

— Вот теперь я узнаю свою подругу.

Она снова открыла ноутбук и вчиталась в переписку с его начальником… точнее, нет — не с начальником. С каким-то Толяном. Потом подняла глаза.

— А это ты уже кому-нибудь показывала?

— Нет.

— А тому самому Воронцову?

Я покачала головой.

— Он только намекнул, что у Кирилла проблемы по работе. Не больше.

— Значит, надо показать.

Я откинулась на спинку стула.

— Не знаю.

— Полина, — Тая подалась вперед, — послушай меня внимательно. Если твой муж ворует у человека вроде Марка Воронцова, то лучше, чтобы компромат попал к нему из твоих рук, а не всплыл где-то потом. Это, во-первых, обезопасит тебя. Во-вторых, добавит тебе очень сильного союзника.

Слово «союзник» отозвалось во мне странно.

Я вспомнила Воронцова в моем кабинете.

Его спокойствие.

Его взгляд.

Фразу: «Не принимайте сегодня на веру ни одного слова вашего мужа.»

— Я не уверена, что хочу иметь с ним дело, — сказала я.

— Потому что он тебя пугает? — прищурилась Тая.

— Потому что рядом с ним кажется, будто он видит тебя насквозь.

Тая фыркнула:

— После того, что ты сегодня прочитала, хуже уже не будет. Пусть смотрит. Главное, чтобы помог.

Она была права.

Как всегда неприятно права.

— И еще, — продолжила она. — Замки.

— Что?

— Поменяй замки.

Я замерла.

— Прямо завтра.

— Думаешь, это не слишком?

— Нет, думаю, это первое умное действие после слез. Хочешь, чтобы он по возвращении открыл дверь своим ключом и вошел как хозяин? После всего? Нет. Пусть первый сюрприз начнется еще на лестничной клетке.

Я медленно кивнула.

Мы сидели до глубокой ночи. Читали. Скринили. Сохраняли в облако, на флешку, мне на почту, Тае на почту, еще куда-то — лишь бы ничего не пропало. Тая комментировала иногда так зло и метко, что я против воли начинала улыбаться.

— Посмотри на нее, — говорила она про Вику. — У этой женщины лицо человека, который живет только в режиме фронтальной камеры.

Или:

— А Кирилл, оказывается, не просто предатель. Он универсальный набор проблем: изменяет, ворует, врет, маму в преступную схему подключил. Хоть сейчас в музей мужских провалов.

Но чем дальше ночь шла к утру, тем яснее становилось: это уже не просто эмоции.

Это материалы.

Доказательства.

Почва.

Около трех ночи Тая вдруг сказала:

— А ты понимаешь, что теперь у тебя есть шанс не просто уйти, а победить?

Я посмотрела на нее.

— Пока я чувствую только, что меня вывернули наизнанку.

— Это сейчас. А потом ты поднимешься. И очень красиво.

Я не ответила.

Слишком рано было говорить о красоте.

Но где-то глубоко-глубоко внутри, под болью, под унижением, под шоком уже собиралось что-то новое.

Не надежда.

Нет.

Сила.

---