Глава 22

Елена Петраш

Линейный контроль это такие люди, которые сами на “скорой” работать не умеют, но зато знают, как надо работать нам. И нет, я не предвзята из-за того, что халтурю и боюсь, что спалят. Я никогда не халтурю. Вообще. Я выкладываюсь на максимум и еще чуть-чуть. Всегда. Как это делал мой папа, который был одним из самых крутых врачей в столице. Лучший.

— По трекеру вы должны были приехать десять минут назад. С чем связана задержка? — пузатенький плюгавенький мужик смотрел снизу вверх так, словно бы одно его слово и нас казнят.

— Авария на дороге, пробка, — тихонечко сделав глубокий вдох и медленный выдох, ответила я.

— Я видел, что вы пять минут стояли во дворе.

Да, стояли. Потому что из чемоданчика высыпались медикаменты и мне пришлось их собирать. Но это заняло ни разу не пять минут, пусть не обманывает.

— Я рассыпал медикаменты, пришлось их собрать, — Саша.

Я не ослышалась? Он только что прикрыл меня? Нет, мы, конечно же, уже давно нормально взаимодействовали, но чтоб так…

— Покажите планшет с бланками. Их пятнадцать, а должно быть двадцать. По какой причине не пополнили?

— Откройте чемоданчик. Ампул двадцать восемь, а должно быть тридцать…

И прочее, прочее. У Саши уже начинали раздуваться ноздри и дергаться левый глаз. Я вонзила ногти в ладони с такой силой, что даже с учетом того, что они у меня давно уже без гель лака и острижены почти под ноль, чувствовала, что на коже останутся следы.

Мы торчали здесь уже полчаса. Тридцать гребаных минут, за которые черт знает сколько человек могли не дождаться помощи.

— Иван Валерьевич, а можно как-то ускорить процесс? Мы тут битый час торчим…, - по ходу Саша сегодня читает мои мысли.

— В это мне говорите? Ваше безответственное отношение к работе может стоить людям жизни…

— Людям жизни может стоить то, что вы пересчитываете каждую ампулу в аптечке и мы ждем, пока вы закончите это делать вместо того, чтоб принимать вызовы и ехать к пациентам, — услышала я собственный голос.

Услышала и сама удивилась тому, что сказала все это. Мне же… Мне несвойственно вот так. Было несвойственно. Раньше.

— Елена… Владиславовна! Я зафиксирую ваше неподобающее поведение и последствия…

— Какие, к чертовой матери, последствия, дядь? Ты тут фигней страдаешь, а у нас работа! — взвился Саша.

— Это ни в какие ворота не лезет! — круглое лицо мужика раскраснелось, как помидор. — Завтра же вы все будете уволены.

— Угу, попробуй, — буркнул Саша, — Идем, Лен, поработаем до завтра, пока не уволили.

Рывками закрыв чемоданчик, взял его в одну руку, а другой подцепил меня под локоть и повел к выходу из квартиры.

Контролер продолжал что-то кудахтать, но у меня в ушах так громко стучало сердце, что я не могла разобрать слов.

— Мудак, блин! Как они достали! — ругался Саша по дороге к машине. — Работаешь тут за эти копейки, как проклятый, а к тебе каждый придурок имеет право придолбаться из-за ерунды.

— Спасибо, что заступился за меня, — сказала я, взяв его под руку.

Мужчина замер, а потом его губы дрогнули в подобие улыбки.

— Ну, ты первая это начала. Тебе тоже спасибо.

— Мы же одна бригада.

— Да. Точно.

Мы подошли к машине, забрались внутрь.

— Ребята, ну что так долго-то? Вроде же серьезного ничего, — обеспокоенно спросил Сергеич.

— Линейный контроль там, — буркнул Саша. — Ванька-встанька, блин! Докапывался до всего, до чего мог. Достал!

— Сань, ты че ему сказал что-то?

— Да оба сказали, — выдохнула я. — Может быть такое, что у тебя, Сергеич, новая бригада будет.

— Да, ну! Ребят, ну как так, а? Вот зачем вы? Ну, потерпели бы чуток. Знаю, бесят они, да. Но теперь-то что делать?

В этот момент пискнул рабочий телефон, пришел новый вызов.

— На вызов ехать, Сергеич. И с мигалками. Инфаркт, — сказала я и назвала адрес.

Злость и адреналин постепенно схлынули и еще до того, как мы добрались по указанному в вызове адресу пришло понимание что именно я наделала. Этот Ванька-встанька накатает бумагу и мой самый большой страх станет реальностью. Я останусь без работы и с такой записью в трудовой книжке, что меня потом только кассиром в супермаркет возьмут. Не то чтобы я что-то имела против кассиров, но я медик. Я хороший медик….

Панику и мыслемешалку прервала необходимость оказания помощи пациенту. Потом еще одному. И еще. И еще.

Но в какой-то момент стемнело, потом начало светать и это означало, что все, смена закончилась и нам пора в нашу больницу. А там уже начальству все известно. И вот тогда…

— Лен, ты извини меня. Я тут думал… Зря я набычился. Не начал бы, то и не было бы ничего, — сказал Саша, когда мы направлялись к дверям больницы. — Я всю вину на себя возьму, а ты чтоб молчала.

— Я сама была в шаге от того, чтоб что-то ему сказать.

— Но сделал это я. А потом уже и ты включилась. Я знаю, как сильно ты дорожишь этой работой и не позволю тебе потерять ее из-за меня. Сам-то, если честно, выгорел и знатно. Достало все… Брат в бизнес зовет. Я все раздумывал и взвешивал, а вот оно как получилось — все решилось само собой.

— Ничего не решилось. Саш, медицина — это твое. Какой бизнес, какое выгорание? Ты живешь работой. И я не позволю тебе взять всю вину за ситуацию на себя. Вместе будем отвечать. Уволят, ну что ж…

— Лен…

Включился мой телефон. Звонила Елизавета Львовна. Ну вот, вот, собственно и все.

— Елена Владиславовна, зайдите, пожалуйста, в мой кабинет.

— Хорошо, сейчас буду.

— Че, все? Идем?

— Вызывает только меня, — я пожала плечами.

— Вместе пойдем, — безапелляционно заявил Саша и мы двинулись в кабинет заместителя главврача.

Меня охватило чувство обреченности. Было понимание, что в третий раз мне уж точно просто не сможет повезти. Это нереально. Было до слез жалко свою работу. Я ненавидела то, что не смогла промолчать. Раньше же могла, а теперь-то что помешало? Промолчала бы, все было бы не так ужасно. Максимум выговор и лишение премии, а так…

Мы с Сашей переглянулись и я постучалась в дверь.

— Да-да!

— Елизавета Львовна, можно?

— Проходите, — царственным тоном проговорила женщина, окидывая меня холодным и неприязненным взглядом. — Я вызывала только вас, — добавила, увидев, Сашу.

— Но по вопросу, который касается бригады, верно? Если это так, то говорите, пожалуйста, со мной. Конфликт с проверяющим спровоцировал я. Елена Владиславовна здесь ни при чем.

Глаза Елизаветы Львовны сузились и стали напоминать змеиные.

— Судя по вот этому документу, — она махнула бумагой, — В конфликте принимали участие вы оба. Александр Александрович то, как вы прикрываете вашу напарницу или не просто напарницу весьма похвально, но лучше бы вы столь же рьяно следили за своим профессионализмом. И занимались тем, чтоб качественно выполнять свою работу, а не чтоб качественно устраивать свою личную жизнь.

— Вы на что намекаете? — выпалил Саша.

Змеиные глаза зама уперлись в мои. Понятно, на что она намекает. Вовсе не на меня и Сашу. Но на меня и Зверина. Настанет когда-нибудь время, когда я перестану страдать из-за мужиков? Или, если быть более точной, из-за собственной глупости? Впрочем, Зверину-то я четко обрисовала свою позицию. Но вот в случае с контролером от чего-то не смогла промолчать. Похоже, моя глупость трансформировалась в какую-то новую форму.

— Я не намекаю, а предлагаю вам обоим написать заявление об уходе по собственному желанию, иначе…

Дверь кабинета открылась и в него буквально влетел Зверин.

— Я не понял… А что здесь происходит? — темные глаза мужчины метали молнии.

От этого взгляда и металла в хриплом голосе мужчины Елизавета Львовна побледнела. Кашлянула, дернула застегнутый воротник белой рубашки, расстегивая верхнюю пуговицу.

— Да вот, Демьян Ильич, пытаюсь решить вопрос с бригадой, на которую пришла жалоба от сотрудника линейного контроля…

— Через мою голову, да?

Если бы я была Елизаветой, то сейчас бы нашла способ провалиться сквозь землю. Потому что Зверин в этот момент полностью оправдывал свою фамилию. И он не орал, нет. Повышать голос ему не было надо, чтоб давить настолько сильно, чтоб вызывать панику.

— Выйдите, — рыкнул он нам и мы были рады подчиниться этому требованию.

Выскочили, как ошпаренные из кабинета, заперли дверь. Переглянулись. Сашин взгляд буквально горел от злости.

— Может он не хочет нас увольнять, как думаешь? — уцепилась за соломинку я.

— Угу, конечно. Не хочет. Тебя, — выплюнул он.

— Саш, я не совсем понимаю…

— Зато я прекрасно тебя понимаю и даже не осуждаю. Это я дурак забыл, что такие, как ты, всегда в домике, — бросил он и пошел прочь.

Прислонившись к стенке, я закрыла лицо руками. Да твою же мать!