Глава 21

– Аделина Викторовна, вы очень напряглись, в чём дело? Я похож на серого волка?– блондин продолжал надвигаться.

Неприятный кислый запах ударил в ноздри. Наверное, так пахнет страх.

Адель видела происходящее, как в замедленной съёмке. Мерзавец решил, что загнал мышь в ловушку? Раздражение разливалось по венам жарким огнём. Кровь шумела в висках.

– Что тебе нужно, Эдик?– она специально не назвала его по отчеству. – Оставь доклад и иди!

Напрасно негодяй надеялся вызвать в хрупкой женщине панику.

Шаг за шагом он подходил ближе. Толстые губы расплылись в хищном оскале.

Лиза, пригвождённая страхом к месту, не могла шевелиться. Большие глаза расширились в ужасе. Что-то невнятное слетало с губ. Она узнала того, кто хотел её изнасиловать.

Адель пыталась понять, чего добивается Эдик? Его не выпустят из холдинга, если он на неё нападёт. Скорее всего, он уже пытался выйти, но не сумел. Решил пойти ва-банк?

– Давно хотел у вас спросить, как такая умная женщина стала женой уголовника? Вы знаете, что ваш муж убийца? – Блондин протянул руку: – Идёмте со мной. Хочу кое-что показать.

Она рыкнула. Вот и ответ: жена босса нужна, чтобы покинуть здание. Заложница, которой побоятся нанести вред!

Мозг взорвался гневом. Гадёныш не нападал на мужчин. Он смелый только рядом с женщинами. Она не отдавала отчёт действиям, на автомате выхватив пистолет. Адель усмехнулась, заметив, как побледнел подлец. В глазах бутылочного цвета мелькнул страх.

Он замер на секунды. Этого хватило, чтоб прицелиться в грудь.

Совет мужа стрелять без разговоров нарушен.

– Ты пёс, а не волк! Да и я не Красная Шапочка!– она, не раздумывая, нажала на спусковой крючок.

Один раз, второй, третий! Отдача заставила руки дёргаться вверх, но Адель возвращала пистолет на уровень глаз и стреляла снова. Негодяй выл от боли, сложившись пополам после второго выстрела, но она продолжала опустошать барабан, расстреливая широкую спину.

Всё произошло в течение нескольких секунд.

На выстрелы прибежала охрана. Они оттолкнули замершую у двери Лизу.

– Что замерла, а если бы пуля попала в тебя?

Адель не выпускала из рук оружие. Все замерли в дверях, не зная, чего ожидать от женщины, явно прибывающей в невменяемом состоянии.

– Адель, милая, опусти пистолет. Обойма уже пустая.

Спокойный голос Давида привёл её в чувство.

Она вздрогнула и громко заплакала, причитая:

– Я убила его? Я убийца?

Несколько стремительных шагов, и Давид уже обнимал худенькое вздрагивающее тело любимой.

– Пистолет травматический. Ты расстреляла суку резиновыми пулями! – Он отстранился, вглядываясь в покрасневшее, мокрое от слёз лицо. – Всё правильно сделала. Горжусь тобой! Самая смелая из всех знакомых мне женщин!

Адель шмыгала носом, скривив губы.

– Я не могла его убить?

– Нет, только покалечить. С твоим ростом ты не попала бы ему в глаз.

– А надо было целиться в лицо?

Давид хохотнул.

– Нет, в лицо не стоило. Ты невысокая, по-другому не могло быть… – Он гладил по вздрагивающей спине.– Не представляешь, как я рад, что ты решилась стрелять. Как чувствовал, предупреждая, где лежит оружие.

Карамель в глазах сверкала оттенком огня. В душе разливалось опустошение.

– Предчувствовал или знал?

Давид нахмурился, удивляясь вопросу.

– Если бы знал, не уехал. На камерах он просто исчез. Мог выйти, переодевшись. Видно кто-то спугнул. Вот и решил прикрыться тобой.

– Я могла убить… – новый поток слёз.

Давид встряхнул жену за плечи:

– Даже если и так. Скажи, кто из вас заслужил смерть? Упырь, что хотел изнасиловать Лизу и неизвестно, что сделать с тобой, или ты, мать двоих маленьких детей?

– Он…

– Тогда к чему эти слёзы? Чмо ни единой не стоит!

Адель мотнула опущенной головой. Как объяснить человеку из стали, что плачет не о подонке, а о черте, которую переступила, не дрогнув. Пустоту в душе заполняла тоска. Захотелось увидеть детей.

– Знаю…

Давид понимал её состояние. Сам когда-то проходил через это. Прижать бы к груди, успокоить, расцеловать бледное лицо, осушить губами слёзы, но нельзя. Он провёл тыльной стороной ладони по нежной коже мокрой щеки.

Она вскинула взгляд, наконец, взглянув на мужа.

Нахмуренный лоб. Желваки гуляют по скулам.

– Тогда прекращай реветь. Едем домой!

Адель тяжело вздохнула, выпрямляя спину. Сама выбрала мир, в котором живёт.

Суровый муж всегда заставлял сконцентрироваться. Устроить истерику можно дома. На людях она достойная жена жёсткого бизнесмена.

Кончик ботинка коснулся перекошенной болью рожи Эдика.

– Этого пидораса в багажник!

Распорядился он, кивнув охране, а дождавшись, когда уйдут, обратился к их начальнику.

– Тех, кто решил дежурить у лифта, а не в самом кабинете, допросить и уволить на хуй! – Давид ухватился за полы пиджака начбеза.– Вадик, может тебя пора познакомить с моим подвалом? – Он склонил голову набок, давя крепкого мужчину стальным взглядом.– Не много ли косяков в последнее время?

– Давид Сергеевич, не все смогли прервать выходной. На каждом этаже выставлена охрана. Слишком много дверей с выходом в город, – он оправдывался дрожащим голосом. – Искали нападавшего, обходили отделы. Физически не хватило людей.

– Мне срать на всё! Моя жена всегда неоспоримый приоритет! – Давид рычал, выдувая ноздри.– Что непонятного в словах об усилении её охраны? – Улыбка с белыми, как у волка, зубами и ставший тихим голос пробирали до мороза по позвоночнику.

– Доброту мою за слабость принял? – Он оттолкнул здоровяка так, что тот впечатался в стену. – Ещё один стресс для Адель, и я лично тебя прикопаю!

Адель заговорила, покинув офис:

– Лиза сегодня возвращается к себе. Завтра смотрим квартиру рядом с офисом. Если устраивает, переезжает туда.

Давил с недоумением смотрел сверху вниз, но не стал возражать, готовый сделать для любимой воительницы, всё что угодно.

Он обернулся к плетущейся позади рыжухе.

– Захочешь есть, закажешь доставку. Из квартиры сегодня не ногой! Паша освободится, подъедет.

Стоило сесть в машину, Давид стал другим. Он усадил жену на руки, зная, что это её успокоит.

– Сильно испугалась?

– Нет. Тут другое, – она вздохнула. – Не ожидала от себя такой кровожадности. Он сложился пополам после второго выстрела, но я продолжала стрелять. Не могла остановиться.

– Совершенно правильно сделала. Он мог отойти от первого шока и ринуться на тебя. Ты добивала, на подсознании понимая это.

Она чуть отодвинулась, заглядывая в серые глаза.

– Давид, мы когда-нибудь будем жить спокойно?

Он усмехнулся, представив Адель, развалившуюся на диване.

– Безопасно, да. Поймаем Серёжу, и всё вернётся, как было год назад. А в спокойствии заскучаешь, начнёшь дурить.

Адель вздохнула, прижавшись щекой к широкой груди. Успокаивающий ритм сердца. Ворчание:

– Заскучаешь с твоими сучками.

– К Лизе тоже приревновала?

– Твоя рыжая очень хочет пристроить жопу к такому, как ты. Зачем нам скандалы в доме?

– Не нужны. Там Паша копытами землю роет.

Адель усмехнулась. Реши рыжая закрутить с Павлом, она поддержит и подскажет, как лучше.

– Только смотрит она на тебя. Пашу считает ниже полётом.

– Не придумывай, – он задержал дыхание, почувствовав холодные пальчики, забравшиеся под рубашку. – Приедем домой, посмотрим, что на флешке, и расскажу последние новости.

– Что-то хорошее?

– Тебе понравится… – протянул Давид, чувствуя, как наливается пах.

К коже прижались мягкие губы…