Глава 15

Глава 15

Все происходит будто в кошмарном сне.

Алена встает с дивана, одергивает юбку и направляется прямо ко мне. Я внутренне сжимаюсь, готовясь к очередному удару, но она проходит мимо, к двери, где в проеме появляется Саша.

— Сашенька, Анечка, как хорошо, что вы приехали! — воркует она, и я слышу в ее голосе столько фальшивой сладости, что меня подташнивает. — А мы тут с вашими… — она запинается на секунду, — родителями уже пообщались. Столько лет не виделись! А ведь было дело, почти жили друг у друга!

И от этого мне становится еще противнее.

Мама молчит, только губы сжимает еще сильнее.

— Вы чего здесь забыли? — цедит Саша сквозь зубы.

— Как чего, Саша? — Алена хлопает ресницами. — Мы теперь родня. У нас общий сын. Решили, что раз мы вернулись на родину, то пора наладить контакт. Нам теперь предстоит тесно общаться. Тем более мы с Аней с пеленок дружили, а вы, Людмила Ивановна, меня своей второй дочкой называли, — она поворачивается к моей матери. — Помните?

Мама молчит. Я вижу, как пульсирует венка у нее на виске.

— Алена, — голос Саши низкий, почти рык. — Выйди!

— Саша, ну что ты такой грубый, — подает голос мать Алены. — Мы с добром пришли. Мы с Людочкой всегда тесно общались, когда девочки дружили. Столько лет прошло… А теперь вон как судьба повернулась — родней стали.

— Мы не родня, — выдавливаю я наконец. — И никогда не будем, — внутри меня все стремительно закипает.

Как она посмела втянуть в это моих родителей? Тем более когда в соседних комнатах находятся наши дети.

— Анечка, ну что ты так нервничаешь? — Алена поворачивается ко мне, и в ее глазах усмешка. — Я ничего плохого не делаю. Просто хочу, чтобы мы привыкали друг к другу. К тому же столько лет не общались. А тут повод у нас теперь такой замечательный, — на ее лице змеиная улыбка. — У наших детей один отец.

— Ты… — у меня перехватывает дыхание. — Ты пришла в дом моей матери, чтобы объявить об этом?

— А разве не надо было? — усмехается она. — Мы же по-родственному, Аня. По-семейному. Вот думали, надо Алекса познакомить с братом и сестрой.

— Убирайся, — говорю, с трудом сдерживая себя.

— Зачем ты так? Я же со всей душой к тебе, — фальшиво расстраивается она, хотя во взгляде сплошная издевка.

— Давайте, — говорит мама, взяв себя в руки, — немного успокоимся… — дрожит ее голос.

А папа вообще сидит смотрит на моего мужа исподлобья, не моргая.

— И… выпьем чаю.

— Выпьем, — нахожу в себе силы говорить дальше. — Но только своей семьей. Без посторонних.

— Разве здесь есть посторонние? — хихикает мать Алены. — Мы вот с гостинцами. С дарами.

Я вообще не понимаю, то ли она действительно уверена, что их присутствие уместно и теперь мы заживем одной дружной семьей, то ли это настолько бесстыжая провокация, для того, чтобы вся наша семья узнала о Сашином предательстве.

Но для чего, если ее собственный сын не желает этого родства?

— Алена, вы не вовремя, — сквозь шум в ушах слышу голос мужа.

— Но мы же все решили… — Полякова хлопает глазками, будто не взрослая хитрая тетка, а невинная девочка, не понимающая разницу между “хорошо” и “плохо”.

— Мы ничего не решили, — вижу, как муж играет желваками.

Все-таки, похоже, Полякова сегодня напросится на грубость.

— Да ладно тебе, зятек, — хохочет тётя Ира. — Давайте лучше за встречу пригубим, — открывает она пробку у бутылки игристого.

Вся эта сцена похожа на какой-то комедийный скетч. Потому что в реальной жизни нормальные люди не станут навязываться так упорно, зная и чувствуя, насколько им не рады.

— Людочка, давай бокалы, — говорит мать Алены.

— Вот именно! Давайте отмечать! — произносит мерзавка звонко и возвращается к столу.

Все дальнейшее происходит так быстро, что я даже не успеваю ничего осознать.

— Я подам, — заходит на кухню Лиза.

Я не вижу ее лица, но, судя по ее осанке и плечам, она напряжена до предела.

В груди что-то сжимается, потому что до меня доходит, что дочь все слышала. Кровь отливает от лица, когда она тянет руку к чайнику, и, судя по легкому пару, он кипел не так давно. Лиза наливает воду в чашку. И дальше происходит то, что повергает меня в самый настоящий шок и ужас.

Несколько шагов к столу, до того, как кто-то что-то успел осознать. У меня сжимается сердце, когда я делаю рывок, пытаясь ее остановить. Но поздно. Одно резкое движение к столу — и содержимое кружки выплескивается прямо в лицо Алены.

И вопль боли оглушает пространство…