Глава 20

Глава 20

— Мне тяжело все это переварить, Саш, — выдыхаю я тяжело.

— Они для меня ничего не значат! — говорит он резко.

— Вот только как бы ты чувствовал себя, если бы выяснилось, что я тебе лгала годами? Что бы ты ощутил? Хотя я даже представить не могу, что бы я могла скрывать от тебя, что по силе обмана могло бы сравниться с наличием внебрачного сына и того, что в то время, как мы с трудом сводили концы с концами, ты отдавал деньги нашей семьи своей любовнице. Разве что если бы до тебя я родила ребенка и сдала его в детский дом! Но этого не было! — выкрикиваю, больше не в силах сдерживать свои эмоции. — Ты своей ложью обнулил все, что между нами было.

— Да почему? — выкрикивает он. — В браке я тебе не изменял! Я тебя боготворил! Да и сейчас мне не нужна ни одна другая женщина! Для меня до сих пор никого не существует, кроме тебя!

— Это же неправда, Саш! — опускаюсь на пуфик, стоящий напротив туалетного столика. — Ты же… тогда смог. И сейчас… — до сих пор перед глазами стоит картинка того, как Алена сидит с задранной юбкой на подоконнике, а Саша даже ее не отталкивает. — Ты и сейчас смог, если бы я не зашла.

Вот и все. Я произнесла это не только вслух, но и себе призналась в том, что муж был готов мне изменить.

— Что за бред?

— Я видела тебя и ее. Видела то, как ты смотрел на нее. И ты ведь даже не собирался ее отталкивать. Если бы я не появилась, то все бы между вами было.

— Я просто, мать ее, растерялся!

— Так растерялся, что забыл о том, что можно было отвернуться?

— Да! — повышает он голос.

— И тогда, перед моим последним звонком в школе, ты тоже растерялся, что позволил ей с тебя трусы снять?

Саша медленно закипает. Его ноздри раздуваются, а глаза наливаются кровью. Вот сейчас он действительно зол. Единственное, чего не могу понять, так это — на кого? На меня? За то, что не могу понять и простить? Или на себя, что поддался минутной слабости и обрел пожизненную проблему?

— Ты намеренно пытаешься вывести меня из себя? Хочешь сделать больно? — его голос становится низким, почти рычащим. — У тебя получается. Но знаешь что, Аня? Я был тогда молодым идиотом. Гормоны играли. А сейчас… сейчас я стоял и смотрел на нее, потому что не верил своим глазам. Потому что не понимал, какого хрена она вообще здесь делает и что ей от меня нужно.

— Ты мог ее оттолкнуть.

— Мог. Не оттолкнул. И знаешь почему? — он подходит ближе, и я чувствую исходящее от него напряжение. — Потому что в тот самый момент, когда она начала расстегивать мой ремень, я думал не о ней. Я думал о том, что она сейчас все расскажет тебе. И что ты уйдешь и я потеряю тебя навсегда.

Я смотрю на него и не знаю, что сказать.

— Ты думал о том, что я уйду, пока она лапала тебя? — мой голос дрожит.

— Я думал о том, как мне заткнуть ее навсегда, — жестко отвечает он. — Как сделать так, чтобы она исчезла из нашей жизни. И в тот момент мне было плевать, что она делает. Я искал решение.

— И нашел?

— Нет, — он отворачивается. — Не нашел. Потому что ты вошла.

— То есть если бы она пообещала тебе исчезнуть за то, чтобы ты ее отымел, то ты бы сделал это, верно?

Все это напоминает театр абсурда.

Ларин смотрит на меня тяжелым взглядом, будто я несу ерунду. Вот только я почему-то так не думаю.

Наступает тишина. Тяжелая, густая, удушающая.

— Я, по-твоему, все еще не вырос из пубертата? — не кричит, но произносит с той интонацией, которая заставляет меня ощутить себя дурочкой.

— Мои слова — следствие увиденного, и сказанного тобой.

— Я бы не стал ее трогать.

— Но мы теперь об этом не узнаем! — дергаюсь, снова вскакивая на ноги, желая уйти из спальни.

— Анна! Прекрати дергаться! Я же сказал, что не стал бы. Неужели ты теперь ни в чем мне верить не будешь?

— Я… — этот вопрос мучит меня саму. — Я не знаю.

Мы оба замолкаем, сверля друг друга взглядами. И кажется, что пропасть между нами увеличивается с каждым мгновением.

— Теперь ты нашел решение?

— Нет, — трет переносицу. — Но я ищу. И найду. Я обещаю тебе.

— Твои обещания…

— Знаю, — перебивает он. — Они теперь ничего не стоят. Но я буду доказывать делами. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

Я закрываю глаза. Внутри все ноет, но где-то глубоко, под слоем этой боли, начинает пробиваться что-то теплое. Маленький росток надежды. Но я трусливо заталкиваю его обратно. Потому что у меня больше нет гарантий, что он не предаст вновь.

— Я хочу лечь, — говорю устало. — Завтра тяжелый день.

— Ложись.

— Нужно, чтобы ты вышел.

— Аня, это моя спальня…

— Да боже мой! — выкрикиваю я и, не выдержав, иду к двери.

— Стой! — преграждает мне путь муж.

— Что-то снова не так?

Несколько секунд Саша смотрит на меня задумчиво, потом кивает и выходит из комнаты, оставляя меня одну.

А я падаю на кровать и думаю о том, что же он, дурак, не сознался во всем раньше. Ведь даже если бы я не простила, то давно уже все отболело бы. А так… Когда же это все кончится?

Не выдерживаю и даю волю слезам.