Глава 9

Глава 9

— Ларин, прекрати названивать! — кричу в трубку, когда муж звонит уже в десятый раз.

— Что значит “прекрати названивать”, Аня? Это что вообще такое было? Куда ты сбежала? — муж продолжает возмущаться в трубке.

— Саш, мне нужно все это переварить.

— Где? С кем? Поезжай домой и дома переваривай!

— Приеду, Саш. Мозги проветрю и приеду, — выдыхаю, чувствуя, как совершенно расклеиваюсь.

— Аня, ты слышишь меня? Не смей отключаться!

— Я не отключаюсь, — говорю, глядя в окно на мелькающие огни ночного города. — Я просто... мне нужно время.

— Сколько времени? — в его голосе слышится отчаяние, смешанное со злостью. — Двадцать минут? Час?

— Не знаю. Саш, не знаю. Может, день. Может, неделя. Может...

— Никаких недель! — рявкает он. — Аня, ты сейчас в состоянии аффекта. Я понимаю. Но уезжать неизвестно куда с Козловой — это...

— Это что? — перебиваю я, чувствуя, как внутри снова закипает. — Это не в твоих правилах? Извини, Саша, но не тебе сейчас распоряжаться моей жизнью. Я имею право сейчас хотеть уединения, понятно?! А будешь ты там заканчивать с Поляковой или нет — это уже на твоей совести. Но учти, обратной дороги не будет.

— Я ничего с ней не...

— Не надо, — обрываю его. — Я все видела. Ты стоял, а она сидела перед тобой, задрав юбку, и расстегивала тебе ремень. Даже если ты собирался ее остановить, я никогда не узнаю об этом. Потому что я ушла. А ты остался.

— Аня...

— Все. Хватит. Я позвоню, когда приду в себя.

Я сбрасываю вызов и выключаю звук на телефоне. Тишина в салоне становится оглушающей. Женька молчит, понимая, что сейчас не время для разговоров.

Такси сворачивает на набережную, и я вижу вывеску “Барракуды”.

Старый клуб, где мы тусовались после школы, где танцевали до утра под надрывные песни нулевых. Но теперь… вместо старой вывески мы видим мерцающее неоновыми огнями название “Barracuda 2.0”.

От старого заведения, кажется, остался только каркас. Потому что теперь оно полностью из стекла, на котором идет проекция разноцветных узоров.

— Ого! А что со старым клубом случилось?

— Ребрендинг. Теперь это самое модное место в городе.

— Обалдеть… Так, может, найдем место потише?

— Да ладно тебе, Ань. Тряхнем стариной. Раз у нас вечер встречи выпускников.

— Может, не надо? — запал на безумства пропал.

— Надо, — она решительно расплачивается с таксистом и открывает дверь. — Надо, Ань.

Я выхожу из машины, и ночной воздух обдает лицо прохладой, и земля под ногами вибрирует от басов музыки, доносящейся из клуба, перебивая шум в голове.

— Идем, — Женька берет меня за руку, и мы идем к входу.

Охрана пропускает не всех. И не зная, по какому принципу проходит допуск, я надеюсь, что нас сейчас отправят домой. Окинув нас строгим взглядом, охранник все-таки пропускает нас.

Внутри все мерцает и переливается. Из-за дыма и разноцветных огней невозможно рассмотреть лица людей.

Обстановка совсем другая, чем была в наше время. Здесь царит атмосфера роскоши. На круглых пьедесталах танцуют девушки. И радует одно: здесь можно затеряться. Можно забыть.

Женя заказывает нам коктейли, и мы занимаем высокие стулья у круглой барной стойки.

— За что пьем? — спрашиваю я, когда нам приносят заказ.

— За то, чтобы все плохое осталось в прошлом, — поднимает свой бокал Женька. — За нас. За то, что дальше будет лучше.

Чокаемся. Я делаю глоток и чувствую, как сладость, смешанная с горечью, растекается во рту.

— Я была счастлива. А он... он просто делал вид, — качаю головой.

— Ань, не надо. Он любит тебя. Я вижу.

— Если любит, зачем было лгать?

— Может, боялся потерять.

— Вероятность потерять сейчас гораздо выше, чем тогда. В то время он мог убедить меня в том, что это ошибка. А сейчас… — говорю я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — На что он надеялся? Ведь правда всегда всплывает. Всегда, Жень.

Она не успевает ответить, потому что к нам подходит парень. Молодой, лет двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, темноволосый. Под белой футболкой выступает рельеф мышц.

— Привет, скучаешь? — спрашивает, опираясь локтем на стойку, нагло улыбаясь.

— Нет. Я тут с подругой, — киваю на Женю.

— Подругу тоже не обидим, — улыбается наглец.

— Шел бы ты, мальчик, — усмехаюсь. — Ты опоздал лет на двадцать.

— Да ладно. Не наговаривай на себя. Ты очень горячая.

Я выплевываю коктейль, который набирала в рот в этот миг.

— Я замужем, — показываю обручальное кольцо.

— Да я ж только пообщаться, — он продолжает пожирать меня глазами. — Мне кажется, если ты улыбнешься, то затмишь собой всех девушек.

— Прекрати, мальчик. Найди здесь себе девочку. На нее точно подействуют твои подкаты.

— Я давно уже не мальчик, могу доказать.

— Еще этого не хватало! — залпом допиваю коктейль и, схватив Женьку, веду ее на танцпол.

— Что он хотел? — спрашивает она, стараясь перекричать музыку.

— Решил, что меня можно склеить.

— А он хорош.

Я оставляю ее комментарий без реакции.

Музыка оглушает, басы отдаются в груди. Я закрываю глаза и начинаю двигаться в такт. Тело само ведет меня, освобождая от мыслей. От образов.

Я танцую как в юности. Стараясь забыть обо всем. О муже-лжеце, бывшей подруге, детях, о бизнесе, о двадцати трех годах брака. Сегодня я снова та девчонка, которой казалось, что жизнь только начинается.

— Классно двигаешься, — мне на талию ложатся чьи-то руки, а над ухом раздается чей-то голос.

Эта ситуация будто ошпаривает меня. Потому что никто, кроме мужа, не может меня трогать.

Я дергаюсь, резко разворачиваясь лицом к наглецу, и замахиваюсь, вот только он перехватывает мое запястье и резко тянет меня на себя, прижимая к твердому телу.

— Люблю дерзких, — улыбается он и в следующее мгновение прижимается губами к моим.