Глава 30

Руслан

Смотрю на заключение экспертизы и закипаю от злости и бессилия. Тупик. Лев расстарался, прикрывая свою задницу, как и обещал. Дело придётся спустить на тормозах. Мы не сможем привязать салоны Веригина с каналами поставки краденого — камни переработаны, их не пришить к кражам.

— Твою ж мать! — вырывается в сердцах. Хочется смять бумажку и швырнуть в ведро, но приходится приложить к делу.

— Голяк? — с сочувствием спрашивает Иваныч. Уныло киваю. Он видел, как жилы с этим расследованием рвал, за годы службы сталкивался с такими делами: когда всё, как на ладони, но доказательств нет. В такие моменты накрывает желание бросить всё к чертям собачьим и уволиться нахрен. Или творить правосудие методами Глеба Жиглова. Как представлю самодовольную улыбку Льва, рычать хочется.

— Полный, — вздыхаю. — Закрываем.

Пообещать себе, что обязательно докопаюсь до правды? А зачем? Этот город не исправить, как бы ни хотелось нести разумное, доброе, вечное. Москва давит, медленно перемалывает, заставляя беспомощно трепыхаться.

— Ничего, Никитич, прорвёмся. — Иваныч подходит к столу, хлопает по плечу. — Хочешь, посидим сегодня где-нибудь? Например, в том кафе, куда недавно ходили. Может, — он поигрывает бровями, — опять тех красавиц встретим.

— Нет, — отрезаю, смягчаю отказ: — На вечер у меня планы.

— Даже так? И ты молчишь? Кто она?

О том, что мы с Дианой стали встречаться, пока не говорил. Это даже не назвать пока отношениями, так, пару раз сходили на свидание. После того поцелуя на кухне ничего не было, как бы сильно ни хотелось. Рано. Мы словно заново друг друга узнаём, присматриваемся, прислушиваемся и не форсируем события. Сегодня собрались прогуляться по историческому центру, а то уже несколько месяцев живём в Москве, а города толком не видели.

— Потом расскажу, — улыбаюсь. Сорванное дело отступает на второй план. Никакая работа не перекроет личную жизнь, никогда больше.

— То-то я смотрю, что ты сегодня при параде, — продолжает наседать Иваныч, намекая на чёрную рубашку. — Сперва решил, что в трауре, а ты, оказывается, покорять чьё-то сердечко вечером идёшь. — Ухмыльнувшись, он тихо добавляет: — Рад за тебя. Правда рад.

— Спасибо.

Сам пока боюсь загадывать, строить какие-то планы, но не могу перестать мечтать о том, что мы с Дианой снова можем быть вместе. Надежда трепещет в груди, растёт и ширится, когда вижу её улыбку. Диана первой берёт за руку, переплетает пальцы и коротко целует. Губы холодные, согреть бы их, но пока мы позволяем себе лишь целомудренные прикосновения. Чувствую себя робким подростком, который не знает, как подступить к любимой девушке.

— Куда пойдём? — спрашивает Диана.

— Для начала пройдёмся по Арбату, — отвечаю, лаская взглядом. Какая она у меня красивая! Берёт под руку, прижимается к плечу, и я чувствую себя самым счастливым человеком в этом огромном городе.

Март уже начался, погода по-настоящему весенняя, тёплая. Ненадолго, конечно, скоро опять похолодает, но сегодня люди высыпались на улицы, и туристы, и местные. Мы неторопливо идём вдоль уличных художников и музыкантов, уютно молчим. Все кафе ожидаемо заняты, дойдя до конца улицы, замечаю цветочный магазин. Диана как раз останавливается у магазина с сувенирами.

— Зайди, посмотри, я скоро, — говорю, мягко подталкивая к дверям.

— А ты?

— Куплю нам чай. Лесные ягоды или облепиха?

— На твой вкус, — улыбается она. Как же я скучал по её улыбке!

В цветочном равнодушно смотрю на пышные розы и лилии, выбираю первые тюльпаны. Розовые, белые, жёлтые — букет небольшой, но уверен, ей понравится. Я так давно не дарил ей цветы! Едва увидев их, Диана светится, спрашивает хитро:

— А где же чай?

— Купим по дороге домой, — отвечаю, а голос предательски дрожит. Она не приглашает к себе, я не напрашиваюсь, но неизменно провожаю до дверей подъезда. Очень хочется увидеть, как устроилась, но лучше — перевезти к себе и больше никогда не отпускать. Горжусь ей неимоверно: хрупкой и стойкой одновременно. И отчаянно боюсь потерять. У подъезда Диана останавливается, смотрит в глаза и вдруг нежно касается щеки. Пробирает до сладкой дрожи.

— Давай проведём праздник вдвоём, — говорит, поглаживая. — У меня.

Накрываю её ладонь своею, прикрываю глаза, потираясь о неё, целую в самый центр. В глазах печёт.

— Кто в здравом уме откажется от такого приглашения? — отвечаю хрипло и нехотя отпускаю. Идя к двери, она несколько раз оборачивается, и каждый раз сердце пропускает удар. Хочется кричать от восторга, чтобы все вокруг слышали, как я сейчас счастлив.

* * *

Диана

Наше сближение с Русланом неотвратимо, понимаю это и оттягиваю его, чтобы продлить это чувство эйфории и томительного ожидания. Я будто заново влюбляюсь, снова открывая для себя человека. Трепет при встрече, его улыбки, голос, тепло, нарастающее в груди — я погружаюсь в эти чувства, как в облако, пушистое и мягкое. Пусть впереди Восьмое марта, женский день, хочу устроить для нас романтический ужин, даже если придётся полдня стоять у плиты.

Седьмого марта наш магазин утопает в живых цветах. Постоянные клиенты заходят за подарками для своих женщин и неизменно оставляют нам букеты. Когда курьер приносит большую корзину роз и называет моё имя, сразу понимаю, от кого. Лев больше не показывался, и я надеялась, что понял — мы окончательно расстались. Зачем эти красивые жесты?

Равнодушно открываю карточку, приподнимаю бровь — цветы от Ульяны. «На счастье. У.» Желание выбросить корзину такое сильное, что я с силой стискиваю плетёную ручку, представляя, как прямо сейчас отнесу её на мусорку. Но Алина восхищённо выдыхает:

— Какая красотища!

— Нравится? Забирай, — протягиваю ей цветы.

— Что, от бывшего? — понятливо хмыкает она.

— Можно и так сказать.

Дома распустились тюльпаны, и никаких других цветов мне не надо. День укороченный, Камилла, весь день порхавшая по магазину бабочкой, предлагает немного посидеть, отметить праздник. Утром приезжал Марк, они опять помирились, и улыбка весь день не уходит с её лица.

— За нас, девочки! — Камилла поднимает бокал. — Пусть мы все будем счастливы!

Я уже счастлива. Когда готовлю вкусняшки, которые не готовила очень давно, накрываю стол и надеваю новое платье. Когда вижу Руслана на пороге, робкого, с букетом ярко-жёлтой мимозы. Кожей ощущаю его взгляд, скользящий по лицу.

— С праздником.

Он протягивает цветы, зарываюсь в них носом. Меня вдруг тоже охватывает смущение и, пока он раздевается, убегаю на кухню, пытаюсь унять волнение. Но оно вспыхивает, как только Руслан останавливается за спиной и кладёт руки на талию. Утыкается носом в волосы, касается губами шеи.

— Не думай, что я сдамся так просто, — шепчу, а руки дрожат.

— Даже не надеюсь, — низко тянет он, оставляя ещё один поцелуй.

Этой ночью всё, как в первый раз: нетерпеливые касания, сменяющиеся неторопливой лаской, вкус губ, тяжесть его тела, тихие стоны. А потом — молчание и всепоглощающая нежность.

Мы не спешим съезжаться, но встречи становятся чаще. Каждый раз, просыпаясь в объятиях Руслана, понимаю, что не хочу его отпускать. Вижу схожую тоску в его глазах, но боюсь, что всё испортим, эти страхи проговариваю с психологом, которого посоветовала Камилла. Женщина приятная, чуткая, и постепенно я раскрываюсь перед ней. На одном из приёмов срываюсь, плачу над потерянным малышом и окончательно отпускаю все обиды на Руслана и судьбу. Так случилось, это жизнь, в которой ничего нельзя предсказать.

— Переезжай ко мне, — просит Руслан в один из вечеров. Лето постепенно приближается, окна открыты, занавески слабо колышутся. Поцеловав в плечо, Руслан трётся носом о висок. — Хватит нам бегать туда-сюда.

— Хватит, — соглашаюсь без тени сомнения.

* * *

Три года спустя

Март звенит капелью, морозы наконец отступают. Обещала встретить Руслана после работы, неторопливо качу коляску по парковой дорожке. Машуля крепко спит, набегалась, пока гуляли на детской площадке. Нашему солнышку скоро исполнится два года, предвкушаю праздник, который она, конечно, не запомнит, но зато запомним мы.

Руслан перевёлся в Реутов, небольшой городок, который, хоть и считается Москвой, но сильно отличается от неё по темпу жизни. Мне нравится, правда, уходить от девочек было жалко, но я бы всё равно ушла в декрет, так что… Ни о чём не жалею, когда Машуля подрастёт и пойдёт в садик, устроюсь на работу, пока наслаждаюсь материнством.

Казалось, счастья больше не бывает, но с рождением дочки оно затопило нас до предела и постоянно выплёскивается нежностью и любовью. Мы расписались за месяц до её появления под понимающую улыбку работницы ЗАГСа, которая конечно же видела предыдущие штампы о браке и разводе.

Выйдя из отдела, Руслан тут же замечает нас, подходит, первым делом склоняется над коляской. Не устану умиляться от того, как он относится к дочке. Она уже из него верёвки вьёт, а дальше будет больше.

— Какой она ангелок, когда спит. — Руслан целует меня и забирает коляску.

— Зато бесёнок, когда бодрствует, — беззлобно ворчу.

Солнце уже село, мы неторопливо идём по парку. Я не знаю, что ждёт нас завтра, но точно знаю, что сейчас я абсолютно счастлива.

Конец