Глава 16

Ровно в семь серебристый седан остановился у маминого подъезда. Я ждала на лавочке – в том самом тёмно-синем платье, которое надела на наш первый ужин. Кажется, оно становилось счастливым. Мама, провожая меня, только улыбнулась и сказала: «Будь осторожна». И я не поняла – то ли она про дорогу, то ли про сердце.

Роман вышел из машины. Сегодня он был в светлой рубашке с расстёгнутым воротом, без галстука, без делового лоска. Только он – высокий, с короткими чёрными волосами и тёплым взглядом, в котором я уже научилась читать то, что он не говорил вслух.

– Вы прекрасно выглядите, – сказал он, открывая передо мной дверцу.

– Вы тоже, – я улыбнулась. – Без кофейных пятен.

– Пока без, – он усмехнулся. – Но вечер ещё молод.

Мы ехали недолго. Город за окном постепенно менялся: серые панельки уступали место бульварам, бульвары – паркам. Я не спрашивала, куда мы направляемся. Мне нравилась эта маленькая тайна. И нравилось доверять ему – человеку, которого я знала всего пару недель, но рядом с которым чувствовала себя спокойнее, чем с кем-либо за долгие годы.

Машина остановилась у высоких кованых ворот. За ними угадывались кроны деревьев и какие-то огоньки.

– Что это? – спросила я, выходя.

– Увидите.

Он взял меня за руку – просто взял и повёл. Его ладонь была тёплой и надёжной. Мы миновали ворота, прошли по усыпанной гравием дорожке, и я ахнула.

Это был ботанический сад. Вернее, его закрытая часть – старинная оранжерея, подсвеченная гирляндами. Стеклянный купол накрывал целый лес: пальмы, папоротники, какие-то невероятные цветы, названий которых я не знала. Внутри было тепло и влажно, пахло землёй, орхидеями и чем-то сладким. И никого. Только мы.

– Как вы сюда попали? – прошептала я, оглядываясь. – Она же закрыта.

– Я договорился, – просто ответил он. – Иногда полезно быть генеральным директором.

Я медленно шла по дорожке, засыпанной корой, и трогала листья – огромные, глянцевые, как в тропиках. Где-то журчала вода. Над головой, за стеклянным куполом, темнело небо, и зажигались первые звёзды.

– Это волшебно, – выдохнула я.

Роман стоял чуть позади, давая мне пространство. Но я чувствовала его взгляд – внимательный, тёплый, чуть тревожный. Словно он хотел что-то сказать и не знал как.

– Оля, – позвал он.

Я обернулась.

Он стоял посреди оранжереи, в окружении папоротников и цветущих орхидей, и выглядел совершенно не так, как обычно. Исчезла уверенность делового человека. Исчезла лёгкая насмешливость. Передо мной стоял мужчина, который явно собирался с духом.

– Я должен вам кое-что сказать, – начал он, и его низкий голос дрогнул. – Я долго думал. И пытался убедить себя, что это просто симпатия. Что я просто хочу помочь вам пережить трудный период. Что я просто… друг.

Он замолчал, глядя куда-то в сторону, словно собирая слова в правильном порядке.

– Но это не так, – продолжил он тихо. – Я не просто друг. Я не могу быть просто другом. Каждый раз, когда я вижу вас, у меня внутри всё переворачивается. Каждый раз, когда вы улыбаетесь, я забываю, о чём думал. И когда вас нет рядом, я жду. Просто жду, когда смогу увидеть вас снова.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно под стеклянным куполом.

– Я много раз пытался влюбиться, – он горько усмехнулся. – Родители подсовывали мне дочерей своих друзей. Но… не получилось. Я ждал сорок лет. И я нашёл вас. В тот самый день, когда вы облили меня кофе и смотрели на меня с таким отчаянием, словно весь мир рухнул.

Он шагнул ближе. Я видела его глаза – тёмные, глубокие, полные того, о чём он только что сказал. И чувствовала, как по щекам бегут слёзы. Не горькие. Другие. Те, которые текут, когда внутри распускается что-то огромное и светлое, чему ты до последнего боялась дать имя.

– Кажется, я влюбился в вас, Оля, – сказал он совсем тихо. – Нет. Не кажется. Я знаю. Я люблю вас.

Оранжерея замерла. Даже вода перестала журчать. Или мне так показалось. Я стояла, прижав ладони к груди, и смотрела на него – человека, который покупал особняки не глядя, а теперь стоял передо мной, безоружный, открытый, ждущий моего ответа как приговора.

– Роман, – прошептала я, и мой голос сорвался. – Я…

Я не договорила. Он шагнул ещё ближе и осторожно – так осторожно, словно я была сделана из стекла, – взял моё лицо в ладони. Его большие пальцы стёрли слёзы с моих щёк.

– Если вы не готовы, – прошептал он, – я подожду. Я умею ждать. Я ждал сорок лет. Подожду ещё. Но я хотел, чтобы вы знали.

И тогда я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Привстала на цыпочки, обвила его шею руками и поцеловала. В губы. Впервые. Не в щёку, не в лоб, не в костяшки пальцев. По-настоящему.

Он замер на долю секунды – а потом ответил. Его руки сомкнулись на моей спине, прижимая меня к себе. Целовался он так же, как делал всё остальное, – уверенно, но бережно. Так, словно у него было всё время мира.

Где-то над нами, за стеклянным куполом, загорались звёзды. В оранжерее цвели орхидеи.