Глава 52. Правда

Игорь

— Ты завтракала? — спрашиваю Снежану, когда устраиваю ее на переднем сидении.

— Нет, не завтракала! — фырчит она. — Утром есть не хотелось. Зачтешь это за проявление выдуманной тобой беременности?

Снежок показательно закатывает глаза, а я лишь качаю головой.

Как будто это так сложно — сделать гребаный тест на ХГЧ. Будто я прошу ее пожертвовать почку или отдать половину печени.

Забираюсь на водительское сидение, трогаюсь с места.

— Я спросил про завтрак исключительно потому, что анализ делается на голодный желудок… — решаю уточнить. Это выучил четко за время, пока мы с Мариной пытались завести ребенка, она мне про этот анализ прожужжала все уши.

— Тогда я завтракала! — заявляет вредина.

— Снежана! — резко торможу, хотя светофор показывает зеленый.

Сзади начинают гудеть машины.

— Ладно… — громко выдыхает она и стягивает с головы поварской колпак. — Вези уже в свою клинику.

Да, да, я увел ее как есть — в поварской форме. Переодеваться она отказалась, и вообще оказалась в моей машине только после того, как я пригрозил ей, что если придется, отнесу в клинику на руках. Она знает, я дотащу.

Снова трогаюсь в путь, краем глаза вглядываюсь в ее напряженное лицо и продолжаю гадать — беременна ли. Умом понимаю — Снежана скорей всего говорит правду. Но мысль о ребенке уж больно соблазнительна. Не успокоюсь, пока не узнаю наверняка.

«Один здоровый сперматозоид! Всего один…»

Это всё, что нужно! Да, мы со Снежаной предохранялись, но должен признать — не всегда. Вспомнить хоть наш с ней первый раз, тот самый, когда я позорно облажался. В тот день презервативы были последним, о чем я думал. Потом я их использовал, но больше для ее спокойствия, а тут оказывается загиб матки и тоже проблемы с зачатием.

* * *

Да, я маньяк! Не горжусь, но признаю.

После того, как мы вернулись из клиники в ресторан, я только и делаю, что жду чертов результат. Отправил Снежану на кухню, а сам сижу в своем кабинете и пялюсь на экран планшета. Последние полчаса с упорством, достойным лучшего применения, продолжаю обновлять страницу почты. Нервно потягиваю из кружки кофе, облокачиваюсь на стол.

Меня должны были поставить в копию письма с результатами анализов, и я хочу как можно скорее узнать, что там. Только, похоже, эти лентяи-лаборанты не спешат выполнять свои обязанности.

«Не на того напали!»

Беру телефон, набираю номер клиники, представляюсь и строго чеканю:

— Вы сказали, что анализ делается четыре часа… Так вот у меня для вас новости! Уже прошло четыре часа и пять минут!

— Вам вышлют результаты в ближайший час, Игорь Викторович… — футболит меня служащая.

— Если результата не будет в ближайшие пятнадцать минут, я сделаю всё, чтобы ваш директор узнал о вашей некомпетентности!

Положив трубку, снова принимаюсь обновлять страницу почты и, о боже мой, письмо прилетает. Стоило только прикрикнуть.

Открываю его и долго пялюсь в цифры и буквы, не зная, как реагировать.

Уровень ХГЧ Снежаны равен примерно трем-четырем неделям беременности.

Делаю два вывода. Первый — Снежок однозначно беременна. Второй — я вполне могу быть отцом этого ребенка! От последнего у меня замирает дыхание, а сердце пускается в победоносный танец.

Отец или не отец?

Пусть Снежана и спала качком, но это было гораздо позже… Однако если подумать — она ведь могла с ним и раньше спать! Но когда? Пока мы с ней были вместе, она ни единой ночи не проводила вне моей квартиры. И днем была доступна по первому требованию, всегда брала трубку и радовалась знакам внимания. Женщины, ведущие двойную жизнь, так себя не ведут, они как минимум гораздо менее открыты для общения.

Качок определенно не имеет отношения к этому ребенку.

Получается, всё-таки я автор? Это было бы прекрасно, но, к сожалению, есть и еще один кандидат на роль папашки — Роман Мальцев.

Будь Снежана моей женой, я бы спал с ней каждую ночь за редким исключением, уж больно приятен процесс. Что мешало Мальцеву поступать также? Да, он имел кучу любовниц, но это не мешало ему делать Снежану счастливой долгих пять лет. Вполне возможно — он отец, ведь белокурая мстительница появилась в моем ресторане сразу после того, как от него ушла.

— Почему всё должно быть так сложно… — стучу кулаком по столу.

Решаю, хватит гадать на кофейной гуще. Поднимаюсь с кресла и выхожу из кабинета. Путь мой лежит прямиком на кухню.

Когда захожу, персонал косится на меня с опаской.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Одна Снежана будто не замечает. Воткнула в уши наушники и украшает торт розочками, к слову, совершенно дурацкими на вид, тошнотворно розовыми. Этот торт заказал ей я — чтобы бунтарке точно было чем заняться четыре часа, пока мы ждем результата. Вот и расстаралась, видимо, назло. Ну… лишь бы ей было приятно.

Не успеваю сделать и шагу в ее сторону, как ко мне подходит сушеф.

— Всем вон? — аккуратно интересуется.

Я киваю, и кухня снова пустеет, причем, кажется, даже с большей скоростью.

В этот момент Снежана все-таки меня замечает. Смотрит через плечо и как ни в чем не бывало продолжает заниматься тортом.

— Ну? Убедился? — спрашивает она, когда подхожу к ее столу.

— Ты не смотрела почту? — непонятно зачем спрашиваю, и так видно, что нет.

— Там что-то интересное? — усмехается она.

— Ну это зависит от того, интересна ли тебе твоя беременность или нет… Может, всё же глянешь результаты?

Протягиваю ей планшет. Снежана резко откладывает шприц, берет в руки Аpple и наконец читает письмо. Потом смотрит то на меня, то обратно на экран и бубнит неразборчиво:

— Это как же это… Это что же… Это получается, я…

Четко ловлю момент, когда до нее наконец доходит — булочка в духовке. В глазах что-то неуловимым образом меняется, они мгновенно влажнеют, и вот первые слезы уже на щеках. Никогда не видел столь быстрой смены настроения.

«Она не хочет ребенка?»

Бунтарка снова накланяется над планшетом, стоит, что-то там напряженно вычитывает.

— Снежок… Ты в порядке? — хрипло к ней обращаюсь.

Она резко вскидывает голову и… от ее улыбки у меня в буквальном смысле замирает сердце! Вызывайте скорую, доставайте дефибриллятор, меня точно скоро придется реанимировать.

Стою, как обухом прибитый и любуюсь, любуюсь…

Она плачет, да, но до меня, наконец, доходит, что плачет от радости. Это, мать их так, слезы счастья! Снежана словно светится изнутри, будто в ее голове зажгли лампу, ей богу.

«Какая же она красивая…»

Она смотрит на меня пусть и влажным, но абсолютно счастливым взглядом, а я вздохнуть не могу, настолько заворожен.

«А говорят, чудес на свете не бывает… Вон оно прямо передо мной! Белокурое чудо с самыми прекрасными глазами на свете!»

Интересно, если решусь обнять, пошлет? Если я — отец, может и не пошлет!

— Снежана, кто отец твоего ребенка? — решаю сразу задать самый важный вопрос.

В этот момент выражение лица моей чудесной женщины снова резко меняется, слезы высыхают, а в глазах появляется странная решимость. Ее рука поднимается и… летит в мою сторону?!

Щеку обжигает резкая оплеуха.

— Козел! — фырчит Снежана, швыряет планшет на стол и выбегает из кухни.