Эпизод двадцать седьмой: Побег от реальности.

Зависимость, если только она не служит тупейшим средством облегчения, всегда завязана на больших удовольствиях. На тех проклятых, сука, удовольствиях, которые никакими другими путями получить невозможно, хоть ты, к хуям, разорвись. Это закон, блядь. Вывожу его между первой и второй стопкой водки.

Привет, Ньютон. Не всем в темечко яблоки бьют. Некоторым тупо бухло.

Ну или моча.

Может, все вместе.

А че нам?..

Ладно, мы пока еще не все проебали. Но уже близко. Вспоминая свой позорный срыв, со всей ответственностью заявляю: снизу тарабанят весьма настойчиво.

В чертовом баре так накурено, что даже неон тухнет. Дым стоит, хоть топоры развешивай. Может, появится какой-то Родион Раскольников[1] и расхуячит мой вспухший баштан. Буду благодарен, если вынесет ту загнившую срань, которая хранит информацию по Филатовой и все события сегодняшнего вечера.

На хрен.

Раскурив свою отраву, подзываю бармена и беру сразу три по сто. Мужик исполняет, не взглянув. А я еще раз убеждаюсь в здравости принятого ранее решения – прибиться в независимое заведение, а не в «Торнадо». Никто не ездит по мозгам.

Только вызванивают.

Отец. Ян. Илья. Мама. Бодя.

Хули надо?

Я без их гребаного участия с ролью никчемного додика справляюсь. На «ура», блядь. На хер контроль. Сам все вывезу.

Глушу первую, затягиваюсь и, чувствуя, как потихонечку отлетаю, улыбаюсь.

Музыка, трек за треком, вообще на тему не ложится. Чувствую ноты, будто по воле глупого случая оказался на цыганских похоронах. Все мимо. Но я ржу.

Раздухаренная девка лезет, касаясь ладонью спины и выдавая в ухо:

– Что заливаешь, красавчик?

– Я на бумагах, – отбиваю, не поворачивая головы. – Отчаливай.

– Каких еще бумагах?

– Психоневрологических. Шизоспектр.

Ее саму, а заодно и всех подружек, резко сдувает. И я снова ржу.

Только раздавив третью, восстанавливаю опущенную мужскую идентичность.

«Не, ну слушай, чувак…» – адресую Ньютону, поднимая четвертую.

Какой из меня, на хрен, физик, если моим главным объектом гравитации является упоротая на всю голову сука, у которой ко мне элементарного уважения нет?!

«Даже фамилией Нечаев недостоин называться! Пародия! Сраная пародия на вожака!»

Вроде водяра должна потопить, но так, по-честному, только разгоняет. Ярость нахлобучивает с мощностью, которая когда-то уничтожила Хиросиму и Нагасаки. Только вот происходит все медленно. Демонстративно. И на повторах. Каждый раз кажется, что у меня, сука, есть шанс предотвратить. Но ни хуя. Накрывает, ослепляет, оглушает, проходится огнем, атомной энергией прошивает и, вынудив прочувствовать даже самые мелкие клетки, разбивает.

А тут еще ядерная психопатка активизируется, чтобы накинуть.

Промораживает, едва ее имя на сбрызнутом водкой экране вижу, аж шипы из кожи лезут. Учитывая радиацию, все это должно бы превратиться в реальную чешую, минимум. Мне уже похуй. Серьезно. Похуй на все.

Вон даже чувачело поет, что все, блядь, до фени.

Только вот сердце активизируется, как тварь, которой влупили конскую дозу адреналина. На ебанутом усердии душится.

Минздрав предупреждает. Общественность осуждает.

Но хули нам, да? Мы же, сука, сами с усами.

Обжигая пальцы догорающей сигаретой, не выпуская ее из рук, лезу к телефону, чтобы открыть чат, в котором, если покопаться, все виды смертельных вирусов, стартуя от палеолита, можно нарыть.

Агния Филатова: Не было ни дня, чтобы ты не попрекнул меня моим якобы зарвавшимся самолюбием, но по факту, Нечаев, у тебя самого такое, блядь, ЭГО, что никакое пространство не выдерживает! Ты внаглую выносишь чужие границы! И потом еще рассчитываешь, что тебе там поклоняться станут! Встречая отпор, начинаешь злиться, порицать, давить… Долбаный оккупант! Что ты мне дал, чтобы я тебя почитала?! Что предложил?! Член??? Выражаясь твоими словами: ищи тех НОРМАЛЬНЫХ, которым этого будет достаточно!

Мозг качает. Сердце, словно прокручивающееся на вертикальном вертеле рубленное под шавуху мясо, совершает очередной оборот и проходит паленое обновление.

Нихао. И сразу эрор.

Периметр охваченного огнем нутра высаживает взрывами.

Егор Нечаев: 😂

Закидываю Филатову этими дебильными смайлами, зная, как они ее бесят. Пусть, сука, тоже горит. Хоть как-то.

Трамбую окурок в пепельницу. Вытряхиваю новую сигарету из пачки. Поджигаю. Пальцы нехило так трясутся, пока на шумных заборах и сбросах никотина таскаю изо рта в сторону и снова в рот. Похрен. Затягиваясь, держу дым внутри, будто это поможет вытравить из организма озверевшее, сука, сердце. Почти уверен, что свечусь в моменте, будто на рентгене, и вполне сошел бы, если бы кто-то подсуетился и сделал фото, за страшилку от зависимостей.

Только не от курева, нах.

От тех самых больших удовольствий, которые постиг с Филатовой, так и не дойдя с ней до секса.

Вероятно, с эго она права. Покусился же на самую желанную девчонку нашего поколения. Хотели-то ее все – это без базара. Только кто попроще, давно довольствовался тем, что в доступе. И только мне, блядь, нужна была именно Королева с полным пакетом «плюшек»: риском, адреналином, телесным и психологическим признанием, властью.

Все это я рвусь заполучить. От этих задравшихся потребностей зависим. Именно они, даже на этапе мечты, доставляют то самое удовольствие, которое никак иначе не получить. А уж в режиме демоверсий – подсаживают так, что сдохнешь, а не слезешь.

Агния Филатова: 🤬

Указав бармену на стопки, прошу повторить тройку. Пока тот льет, делаю снимок окружающего хаоса. Отправляю лукавой и только после этого, пьяно перебирая клавиатуру, что-то там набиваю.

Егор Нечаев: Фото члена сегодня, соррян, не кину. Тем и занят, что ищу НОРМАЛЬНУЮ.

Иисус мог превращать воду в вино, и это считалось чудом. Оружие же массового поражения А.Г.Н.И.Я. превращает слова в пули. Причем умудряется это делать даже на расстоянии.

Сначала одиночными палит.

Агния Филатова: ВПЕРЕД!!!

Агния Филатова: ЖИВОТНОЕ!!!

Агния Филатова: НЕНАВИЖУ!!!

Агния Филатова: ПРЕЗИРАЮ!!!

Агния Филатова: ВИДЕТЬ НЕ ХОЧУ!!!

А потом и очередью заряжает.

Агния Филатова: Поздравляю! Ты прошел процесс расчеловечивания до конца! Фото твоего члена больше не потребуется. Меня не интересуют отростки слабых самцов. Самцов, которые, не выдерживая настоящую схватку характеров, побираются на помойках.

Слабых, сука… Слабых!

В край охуевшая тварь! Не успокоится, пока дотла меня не сожжет!

Из динамиков несется что-то гангстерское, и я заставляю себя сфокусироваться, чтобы вспомнить, откуда знаю этот трек. Но, блядь… Ни хрена. Нервная система поддается такому напряжению, что шизоидный спектр больше не кажется шуткой.

Махнув горючее, добиваю сигарету и берусь за никому не нужную ответку.

Егор Нечаев: Угу. Понял. Настолько не интересует, что только о нем и думаешь. Глубоко зашло, вижу. Надоест ходить с киселем в трусах, пиши. Может, выкрою время, заеду.

Лукавая не задерживается.

Агния Филатова: Кому ты нужен???????????

Агния Филатова: Урод!

В глазах жжет, и я не уверен, что дело только в дыме и алкоголе. Точнее, я, сука, уверен, что то и другое ни при чем. Колошматит же, едва наизнанку не лезу.

Кому нужен? Не нужен, значит?!

Ну и пошла ты, стерва конченая! Чертова мразь!

Сердце так дико стучит, словно на нем одном целый марафон бежит. Не слышу уже ничего. Только гребаные удары в ушах. Да по всему телу, блядь. Тупо аномальное эхо.

Закидывая хер знает какую порцию пойла, кривлю в отвращении все лицо. С тяжелым хриплым выдохом приземляя пустую стопку, ненароком сбиваю полную. Бармен отрывается от взбалтывания коктейля для какой-то мадам, чтобы вытереть хлынувшую в ее сторону алкогольную реку. Я, сука, даже не извиняюсь. Не до того. Просто заказываю следующую тройку.

Отбиваю очередной входящий и, подкрепившись горючим, снова в чат с Филатовой ныряю.

Агния Филатова: Я в очередях за тобой стоять не собираюсь! Даже если вдруг ебанусь, скорее Бога Дождя вызывать буду, чем тебя!

Егор Нечаев: Ты уже ебанутая, але.

В ответ Немезида наваливает кружевные обсценные конструкции, показывая, что даже в великом матерном ей равных нет.

Егор Нечаев: Правда в том, что ты сама эту схватку не выдержишь. Рассчитывала «копировать» и «вставить», признай.

Агния Филатова: Тебя в свою жизнь? Да, рассчитывала. Не свезло. И че? Я не сдаюсь! Может, и не выдержу, но эта схватка будет легендарной!

Сознательно ухожу в зажим, но где-то там глубоко, за стальными слоями, один хер, прорывается вспышка безумного возбуждения.

С-с-сука…

Торможу расход, когда прокрадываются более трезвые ощущения. Я же, мать вашу, как псина, которую сначала отдубасили до полусмерти, поперли из дома, а потом, заскучав, поманили назад, небрежно размахивая жирным куском мяса. Только я уже в курсе схемы. Не успею я этот гребаный шмат даже слюнями залить, как Немезида примется снова гасить.

Агния Филатова: Признай очевидное: выбор сделан. Я у тебя в голове, в сердце, под кожей. С НОРМАЛЬНЫМИ ты уже не сможешь. Ты хочешь меня, Нечаев. Так что кончай кочевряжиться.

Топорами, может, никто и не воспользовался. Яблоки тоже не посыпались. А вот ранее незамеченный мной молот в работу ушел. На расстоянии Немезида достает, саданув по темечку так, что кабак аж сплющивает.

«Свадьба – идеальное завершение пятилетней войны!»

Победа. Вот что ей нужно. Все.

«Моя девственная кровь измажет его член, впитается в его плоть, смешается с его ДНК!»

Мотнув башкой, оборачиваюсь. Сердце качает что-то гораздо агрессивнее, чем обычная плазма – обогащенное, доведенное до критической массы. Я игнорирую. Веду по залу взглядом, доказывая себе, что могу, хочу… Напоровшись на уже пялящуюся на меня Эмилию, принимаю как знак. Резко соскакиваю со стула и, пошатываясь, на ее расширенных от изумления глазах курсирую к цели.

Могу, хочу и буду.

[1] Отсылка к произведению М.Ф. Достоевского «Преступление и наказание».