Глава 44

Он всё продумал до мелочей. Марк умел составлять планы и реализовывать их. Ничего сложного, особенно когда дело не терпит отлагательств.

С матерью договорился, грузчиков и машину для переезда нанял. Оставалось лишь умыкнуть неприступную Милану, что и сомневалась, и боялась сняться с насиженного места.

Марк очень хорошо её понимал. Ему тоже в своё время пришлось пережить потерю родного гнезда, к которому он прикипел всем сердцем.

Но стены остаются всего лишь стенами. И не это главное, а люди, которые находятся рядом.

Раньше Марк остро переживал, что ему пришлось поселиться в этой квартире. Он мучился осознанием, что не может по щелчку пальцев доставить дочери привычный комфорт.

Оказалось, Кате не это нужно было в первую очередь. Да и Марк страшился подумать, что он мог выбрать другой дом, другие стены, вообще не пойти на компромисс и жить где-нибудь ещё, только не здесь.

Он тогда бы не встретил Милу. Жизнь его сложилась бы по-другому. Лучше, хуже – какая теперь разница? Всё было бы не так, как сейчас. И, наверное, поэтому он с лёгкостью взял на себя функции бога, который может решить некоторые вопросы, похожие на катастрофу, а на самом деле вся эта кутерьма не стоила и выеденного яйца, если отстраниться и посмотреть на проблему со стороны.

– Андрей у нас. Они сейчас с Катей, Ничего не случилось, – поспешил он заверить Милу, поймав её растревоженный взгляд. – Мы решили, что так будет лучше в нынешних реалиях.

Естественно, никто не думал, что переезд пройдёт без приключений.

– Не пущу! – завопил господин Суворов, как только Мила с Андреем начали собирать вещи. – Что значит уходите?

– То и значит, – устало парировала Мила, – жить под одной крышей с тобой я не хочу, оставить нас в покое ты не желаешь, от всех приемлемых вариантов ты отказался. Ну, и уж если всё так, уходим мы с Андреем. Но не думай, что мы сдались и ты здесь останешься королём. Нет. Как и положено, по суду, мы будем претендовать на всё, что нам причитается. Так что, дорогой Олег, дай нам уйти, и встретимся в суде.

– А он? Что здесь делает он? – тыкал пальцами в Марка почти бывший муж Милы.

– Помогает нам перебраться.

– На этаж ниже? – гадко хмыкнул господин Суворов.

– Нет, но тебя это вообще не касается, даже если бы это было так.

Вот так, вперемешку со скандалом и выяснениями отношений, собирались вещи. Марк с брезгливостью наблюдал, как жадно и тщательно отслеживает сосед всё то, что Мила посчитала нужным увезти.

– Это семейная реликвия! – вырывал он из её рук какую-то утварь.

– Оставь, – качал головой Марк, понимая, что сосед всего лишь цепляется, чтобы вывести Милу из равновесия.

К счастью, она не спорила, не держалась за вещи, а даже иногда грустно улыбалась. И, наблюдая за вот этими неприглядно-бытовыми сценками из чужой почти разрушившейся семейной жизни, Марк окончательно понял: он сделал очень правильный выбор, не ошибся. Женщина, которую он любил, вела себя достойно даже в такой невыносимо-грязной ситуации, когда у него самого невольно сжимались кулаки, желающие расквасить нос ничтожеству, что долгие годы был мужем Милы.

Но без фейерверков не обошлось: чуть позже к ним присоединились Филипп, что примчался, как демон, и… соседская баба Клава. Куда уж без этой старой карги, которой не сиделось дома.

Этот переезд из того самого случая, когда рождаются легенды: есть что вспомнить, но стыдно рассказать.

Собственно, я держалась только из-за Марка и людей, помогавшим нам баулы переносить. По ходу пьесы выяснилось, что забрать можно только личные вещи. За всё остальное Олег цеплялся так, будто его грабили.

Это касалось и вазочки, которую он мне с Андреем на день рождения когда-то подарил, и простыней, к которым он не прикасался годами – только спал на них.

– Ты что, хочешь меня без кола, без двора оставить? – бухтел Олег и вырывал из рук всё, что считал своим. А может, из вредности – вникать в хитросплетения его меркантильных соображений мне было недосуг.

Жёстко его осадила я лишь тогда, когда он попытался отвоевать мой личный ноутбук и компьютерную технику из комнаты Андрея.

– Вот что. Это очень личные вещи, – гаркнула я в сердцах. – На твоё барахло никто не претендует! – и покосилась на игровой компьютер, который стоил как крыло «Боинга», а использовался не так часто. Олежкина гордость. Каждый уважающий себя мальчик до сорока должен иметь в арсенале что-то подобное, если хоть немного увлекается компьютерными играми. Олег увлекался.

Именно этот эпический момент подгадал Филипп, чтобы явиться к «яблоку раздора». Так как вещи собирались и выносились, дверь квартиры без конца открывалась, закрывалась. И, видимо, сие действо привлекло внимание соседской бабы Клавы, которая, улучшив момент, тоже высунула свой любопытный нос и протиснулась к нам в квартиру вслед за Филиппом.

– Это что ж такое деется-то, а? – всплескивала она руками и металась, как заполошная курица. На бабу Клаву никто особо внимания не обращал: все лавры стянул к себе Фил.

– А ты что тут забыл? – зарычал Олег. – Тебя только тут не хватало! Я полицию вызову!

– Я приехал помочь сестре, – невозмутимо заявил брат и даже попытки не сделал втянуться в скандал.

Был Филипп удивительно спокоен, как сытый удав, и тут же подключился к сборам. Дело пошло быстрее, потому что в тот момент Олег конкретно завис. Видимо, его мозг не справлялся с напором группы поддержки, что внезапно образовалась у меня.

И только баба Клава никак не могла успокоиться.

– Грабят! Как есть грабят! – завыла вдруг она. – А ну пошёл вон, супостат! – метнулась она в сторону Филиппа. Может, потому что он в это время нёс ящик с мелочёвкой из комнаты Андрея.

Кинулась баба Клава на Фила со спины – коварный выпад бесчестного человека. Фил у нас парень спортивный, привыкший к единоборствам и разным подвохам со стороны противника, а поэтому прыжок соседки он угадал и уклонился в сторону.

В это же время Олег, видимо, решил отвоевать «своё» и нацелился на брата спереди. Причём не отбирать «добро» собрался, а проявить незаурядные бойцовские способности, а проще – ударить Фила кулаком.

В результате потасовки Фил увернулся, баба Клава промахнулась и начала заваливаться вперёд, где её и догнал, набравший скорости и не успевший притормозить кулак Олега.

Сам Олег, видимо, рассчитывающий на большого и сильного Фила, никак не ожидал увидеть бабку, божьего одуванчика. На лице его мелькнули испуг и ужас, кулак всё же обрушился не на всю мощь, но сам мой почти бывший муж потерял равновесие и грохнулся плашмя на пол, погребая под собой соседку.

Всё это случилось за секунду-две, мы все стояли, распахнув глаза, открыв рот, замершие, как в немой сцене великого «Ревизора».

– Милиция! Убивают! – завопила придушенно баба Клава и попыталась спихнуть с себя Олега. Тот лежал мёртвым грузом, видимо, пытаясь прийти в себя. – Насилуют! – выдала она злорадно и разоралась, как сирена: – Милиция! Убивают! Насилуют! Помогите, люди добрые! Ах, ты охальник, насильник, дрянь такая! – наконец-то удалось ей спихнуть с себя моего горе-мужа. – Я ж к тебе с дорогой душой, а ты вона как! С кулаками! С грязными намерениями! Не зря Милка тебя бросила, козла эдакого! Ты на кого покусился, гниль подзаборная?!

Вот так в одно мгновение она кардинально поменяла мнение, нашла новый объект для ненависти. С заплывшим глазом, всклокоченная, злая, баба Клава размениваться только на слова не стала, вызвала полицию и накатала на Олега заявление.

– Капец, – сказал Фил, потому что все мы стали заложниками обстоятельств и разбирательств.

Переезд затянулся, и в дом Марковой мамы мы попали очень поздно. Но нас там, к счастью, ждали. И встретили хорошо. Но я так устала и так вымоталась, что мечтала только о душе и спать.

И то, как окружили меня заботой, заставило забыть весь этот кошмарный вечер.