Глава 24

Глеб

Рано или поздно ночь сменяет день. Темнота в душе рассеивается в лучах рассвета. Солнце ослепляет глаза, дарит тепло и надежду на лучшее. Все плохое остается позади.

Есть только ты и твой опыт, самый ценный актив пережитого. В моем случае ещё и одна капризная женщина. Самая любимая и желанная. Та, которая, запрыгнув на меня в аэропорту, перевернула жизнь вверх тормашками. Та, которая показала, что такое настоящая, безвозмездная любовь. Любовь, за которую не нужно платить, которая не делает слабым. Любовь, которая дарит крылья.

Моя Плюша, моё рыжее чудовище. Она делает меня счастливым, даже когда мучает месяц без секса, играючи дразня. У неё постоянно меняется мнение. То она кричит о равноправии в наших отношениях, то о том, что она всего лишь хрупкая женщина, а я мужчина, который все должен решить. Неугомонная женщина. Но я привык. Привык так, что предложи мне идеальную послушную жену, откажусь. Ни на кого не променяю свою эмоциональную фурию.

Мне так жаль, что я причинил ей боль. Обманул свою доверчивую девочку. Поэтому, сжимая зубы, терплю все возможные проверки. Нужно заметить, что у Плюши нет проблем с фантазией. Она не щадит, медленно лишает рассудка. Спит каждую ночь обнаженной, прижимаясь ко мне попкой во сне, или закидывает ногу на пах. Ходит по коттеджу в откровенных нарядах. Делает растяжку перед камином, когда я там же читаю книгу. Изогнутая Плюша с задницей к верху — это срыв башки.

А её постоянные представления с леденцами… Черт, одно слово «леденцы», и у меня стоит. Как же она умело орудует своим языком, заглатывает настолько глубоко, откровенно демонстрируя отсутствие рвотного рефлекса. В эти мгновения я мечтаю только об одном. Накрутить кудри на кулак и трахнуть этот грешный ротик.

Но все мечты остаются мечтами. София запретила к себе прикасаться, пока меня не простит. Вот это иногда вызывает замыкание в поисках логики. Она простила. Я знаю, она это знает. Возникает вопрос: «Зачем?». Может, ей нравится рукоблудие в моём исполнении? Которое давно вышло за территориальные границы душа. Я дрочу утром в постели, когда она пускает слюни изо рта во сне. Дрочу возле камина, когда она занимается.

Наша система отлажена до автомата. Я пускаю слюни и дрочу, она дразнит и наслаждается представлением и моим помешательством. Но сегодня в очередной раз она сломала систему. Спала одетая, утром встала рано, ушла кататься, хотя обычно спит до обеда. Пришла, выпила кофе, надела на себя все самое закрытое и засела рисовать пейзаж за окном. На вопросы отвечает нейтрально. Иногда отвлекается от рисования и задумчиво прожигает во мне дыры, кусая губы. А вечером вообще нокаутировала нервную систему, начав готовить. Весь месяц, что мы здесь живем, готовил я, балуя Плюшу.

В общем, разрыв шаблона поведения супруги нехило взволновал. Я не мог понять, что происходит у неё в голове. Позвонил сестре, чтобы узнать, чем заняты отцы. Может, нашли нас и как-то дали знать об этом Софии? Но сестра убедила, что папа сейчас жопу рвет вместе со своим партнером, отбиваясь от всевозможных инстанций. А ещё грозится свернуть мне шею, когда найдет. Хоть здесь ничего нового.

Тем временем Плюша продолжила чудить. Всё это время, что мы здесь находимся, каждый вечер мы проводили в коттедже. И на любое предложение сходить в местный бар жена демонстративно фыркала и отвечала отказом. А что происходит сейчас? Мало того, что предложила сходить развеяться одному, так ещё и чуть ли не силком выставила за дверь.

— Я не понимаю эту женщину, — проговорил вслух, сидя за барной стойкой.

Стакан виски стоял передо мной нетронутым, желание нажраться отсутствовало напрочь.

— С этим лучше смириться, — раздался насмешливый голос.

Повернув голову вправо, встретился с тёмным взглядом мужчины.

— С чем? — переспросил, вернувшись к созерцанию нетронутого виски.

— Что мужчинам не дано до конца понять природу женской логики. Взять мой пример. Я женат десять лет на самой невероятной женщине. Казалось бы, я знаю о ней всё. Но она продолжает ставить меня в тупик своим поведением так же искусно, как и десять лет назад. Поэтому и советую — смирись.

— Что бы он вам не посоветовал, не слушайте его, — раздался нежный женский голос.

— Что за тон, Ангел? Думаешь, я недостаточно мудр, чтобы раздавать советы? — возмутился мужчина.

С любопытством посмотрел на пару.

— Я думаю, что у тебя ещё недостаточно седых волос на голове для этого, — фыркнула женщина.

Нужно быть слепым, чтобы не оценить её красоту. Но все же она не моя Плюша.

— У меня их вообще нет, — возмутился мужчина.

— Да ты что? Наверное, их нет, потому что ты их закрасил, старичок.

— Я не старик! Мне всего лишь сорок лет.

— Да-да, утешай себя, — женщина продолжала дразнить мужа.

— Варя, ты сейчас доведешь меня.

— Правда? И что же ты сделаешь? Отшлёпаешь? Хотя нет, для тебя это уже слишком, ста-ри-чок.

Стоило только ей закончить, как мужчина закинул её на плечо и шлепнул по заднице.

— Кажется, Ангел доигрался, — протянул с отчетливым предвкушением в голосе.

— Генка, дурак, отпусти, платье короткое!

— Что ты там говоришь? Не слышу… Знаешь ли, с возрастом со слухом проблемы, — веселился мужчина, направляясь к выходу из бара.

— Эта пара приезжает сюда каждый год в течение десяти лет, — поделился со мной бармен на чистейшем русском.

— Традиция? — по-доброму усмехнулся.

После увиденного захотелось, чтобы и у нас с Плюшей через десять лет были похожие отношения. Такие же живые и страстные.

— Что-то типа того, — бармен пожал плечами. — Обычно ещё и детей с собой берут, но в этот раз одни, отрываются.

Хотел спросить, откуда он столько знает, но бармен отвлекся на посетителей, а я продолжил думать о жене.

Поймав себя на мысли, которую гнал подальше, набрал номер Софии

— Ты хочешь со мной расстаться? — спросил прямо, стоило ей ответить.

— Что? — по голосу ясно, жена была ошарашена.

— Ты ведешь себя странно. Выгнала меня из дома, так ещё и за весь день ни одной попытки соблазнения! — проговорил эмоционально, оставил чаевые и вышел из бара.

— Оу, — раздался ответ.

— И это все, что ты мне хочешь сказать?

У Плюши сначала вырвался один смешок, потом второй, а затем она засмеялась в голос.

— Я сказал что-то смешное? — злился, направляясь к коттеджу.

— Дурак ты, Глебушка, вот что я хочу сказать. Можешь возвращаться домой, фантазер, дома ждет сюрприз.

— Что за сюрприз?

Вместо ответа я услышал лишь гудки.

Язык чесался выругаться. Грязно и ёмко. Если Плюша придумала очередную пытку, то я её свяжу и доведу до пика возбуждения, после чего оставлю неудовлетворённой, даже если самому придется всю ночь принимать холодный душ.

Зашел в коттедж, не ожидая ничего хорошего, поэтому, когда София набросилась на меня, страстно целуя, оцепенел.

— Глебшука, не стой столбом, — прохныкала София, стягивая с меня одежду.

— Но сюрприз… — пробормотала в губы.

— К черту! Хочу тебя.

Я застонал и ответил на поцелуй, сжимая в кулак волосы. Вторая рука сжала грудь, сочную, упругую. Мой рык, и её протяжной стон. Теперь Плюша прижата спиной к двери. Её платье собрано на талии в гармошку, ноги скрестились за моей задницей, прижимая эрекцию к киске как можно ближе. Голодные поцелуи с металлическим привкусом крови от укусов. Лихорадочные прикосновения друг к другу и пальцы, впивающиеся в обнаженную кожу на бедрах.

Треск разрывающейся ткани, и черные полоски падают к ногам.

— Дикарь, — Плюша выдыхает в губы жарким шепотом и громко стонет от резкого вторжения.

Она права. Я дикарь, трахающий свою женщину, дико и необузданно, ловящий губами каждый вскрик и стон наслаждения. Я дикарь, заявляющий права на свою женщину, жестко и неутолимо. Я дикарь, шепчущий грязные словечки на ухо, возбуждённый дерзкими, крышесносными ответами, вылетающими из грешного рта.

Всё, что происходит между нами, первобытно. Животная страсть дурманит рассудок. И каждый, проходящий мимо нашего коттеджа, может услышать музыку нашей страсти. Каждую высокую ноту в исполнении рыжей стервы.

Но только я услышу тихое признание в любви. Только для моих ушей это неразборчивое бормотание в преддверии оргазма. Только я почувствую ноготки, впивающиеся в шею. Только я увижу приоткрытые губы и молчаливый крик. Взгляд, тонущий в удовольствии. И только я смогу толкнуть любимую с вершины в желанные объятия оргазма.

Женское тело содрогается, с губ срывается крик, и я растворяюсь в нем. Наши губы дрожат, пока мы проживаем идеальный шторм на двоих.

— Охренеть, — мурлычит Софа, и у меня вырывается довольный смешок.

— Глебушка, ты такой самовлюбленный, — фыркает.

— А ещё красивый, обаятельный мужчина и потрясающий любовник, — проговорил, опуская красавицу на пол.

— А ещё довольно скромный, — хмыкнула, поправляя платье.

— Так это и был сюрприз? — спросил, жадно рассматривая жену.

Она выглядела восхитительно. Черное платье, растрепанные волосы, румянец и сияющие глаза.

— Это только начало, — скромно улыбнулась и потянула в ванную, где все было украшено свечами.

— Ты в курсе, что это больше для женщин подходит? — усмехнулся, рассматривая ванную с лепестками роз, возле которой стояли два бокала и шампанское в ведре со льдом.

— А кто сказал, что это для тебя? — хмыкнула, стянула платье к ногам, перешагнула и залезла в ванную.

С шумом втянул воздух, оценив вид сзади.

— Составишь компанию? — спросила, кидая убийственный взгляд из-под ресниц.

— Как я могу отказаться? — спросил, стягивая одежду.

Моя поспешность вызвала смешок у Плюши. Правда, почти сразу смешок перерос в стон, стоило ей увидеть мою полную готовность ко второму раунду.

— Нравится? — усмехнулся, наслаждаясь откровенным желанием, отразившемся в глазах Софии.

— Ты слишком идеальный, Глебушка, — улыбнулась, восхищенно смотря прямо в глаза.

Я смутился. Я, черт возьми, смутился своей жены.

— Я…

— Пропал дар речи? — продолжала улыбаться чертовка.

— Прекрати это, — прорычал, залезая в ванную, которая явно была мне мала.

— Прекратить смущать тебя?

— Здесь мало места для двоих, — проигнорировал её слова.

— Я знаю, как нам будет удобней, — протянула, перебираясь ко мне на колени. — Ну как?

— Лучше, — сглотнул, наслаждаясь видом мокрых сисек.

— А так? — выдохнула, опускаясь на член.

— Идеально, — простонал, сжимая задницу.

София

Наши обнаженные тела грелись возле камина. Усталость и ноющие мышцы напоминали о страсти, накрывшей нас с головой. Секс у двери, в ванной, на лестнице, на кухне. Оральные ласки в гостиной. Даже боюсь представить, что было бы, если бы воздержание длилось гораздо дольше месяца.

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — заботливо спросил Глебушка, поглаживая подушечками пальцев влажную спину.

— Мне хорошо, — шепчу, слушая удары его сердца.

— Так это и был сюрприз?

— Нет, — улыбаюсь. — Сюрпризом был романтический ужин.

— Но что-то пошло не так, — хмыкнул муж.

— Ты зашел такой горячий, что я не устояла, — призналась, продолжая улыбаться.

— Я боюсь проснуться и обнаружить, что это всего лишь эротический сон с твоим участием.

Нахмурившись, приподнялась и заглянула в любимые глаза.

— Это не сон, — поцеловала в мужественный подбородок. — Чувствуешь?

— Чувствую, — улыбнулся, ласково проведя пальцами по моей щеке.

— Глебушка, прости меня. Что я мучала нас этот месяц, хорошо? Я вечно поступаю по-идиотски, — вздохнув, прижалась к ладони мужа. — Мне сложно было перестроиться эмоционально. Я так хотела отомстить, что было сложно отказаться от выбранной тактики. Накручивала себя, съедала за то, что не преподала урок. Но в итоге наказала и тебя, и себя. Только подумаю, что мы потеряли месяц из-за моих глупых амбиций, становится паршиво.

— Рыжая, зачем ты так на себя наговариваешь? Ты не поступаешь по-идиотски. Да, я не всегда тебя понимаю. Хотя, «не понимаю» мягко ещё сказано, — усмехнулся. — Но я готов впрягаться во все твои безумные затеи. Месяц без секса. Ремонт. Разрушение моего дома. Я готов на все, если это для тебя важно. Если это тебе нужно. И если это делает тебя хотя бы на капельку счастливей.

— Глеб, — прошептала, по щекам стекали слезы.

— Ты чего плачешь? — испугался Глебушка.

— От счастья, — улыбнулась. — Потому что люблю тебя.

— И я люблю тебя, глупенькая.

— А ещё я хочу увидеть весь мир и попробовать с тобой все, что ты захочешь.

— Все, что я захочу? — Глебушка широко улыбнулся.

— Знаешь, это я сказала на эмоциях, давай забудем? — пошла на попятную.

— Нет уж, Плюша, — ехидно протянул.

— Глеб!

Но Глебушка только довольно улыбался, явно замышляя что-то развратное.