Разыскиваем няню. Срочно!,

Глава 1

– Почему мне ни в коем случае нельзя становиться няней дочери Элиаса Майнфорда?

– Он же дракон! – воскликнула мой куратор.

– Я знаю, – совершенно спокойно ответила я.

– Огромный чешуйчатый ящер, который может на раз перекусить вас пополам!

– Драконы сохраняют разум в любой форме, но даю вам свое честно слово, что в пасть к нему не полезу, – пообещала я с улыбкой.

– Черный, – зловеще добавила женщина.

– Один из моих любимых цветов, – невозмутимо ответила я, вытягивая руку, чтобы продемонстрировать черный браслет на запястье.

– У него мерзкий характер. Он жестокий, злой и неуравновешенный.

Жестокий, злой и неуравновешенный дракон Элиас Майнфорд, сидящий напротив меня в кресле, даже не попытался проявить жестокость и неуравновешенность, бросившись на неприкрыто оскорбляющую его особу. Лишь усмехнулся и закатил глаза, демонстрируя отношение к происходящему.

Точнее, отвращение.

– Правда? – спросила я, глядя на этого невероятно красивого мужчину.

Совершенное мужественное лицо, потрясающая фигура, которую не могла скрыть даже непривычная моему глазу иномирная одежда, короткие черные волосы и абсолютное спокойствие. Последнее привлекало даже больше, чем все остальное.

– Абсолютная! Он хамит няням, не стесняется в выражениях и способен на агрессию.

Способный на агрессию издал тяжелый вздох, но остался сидеть, полностью соблюдая правила агентства по найму нянь из других миров. Потенциальный работодатель с магической силой, коим и являлся Элиас Майнфорд, не имел права разговаривать со своим будущим подчиненным лично (то есть, со мной), склоняя его к какому-то решению. Не говоря уже о том, чтобы применить в процессе переговоров силу, учинить скандал и тому подобное. Сделает что-то не то – и ни одно агентство в нашем мире не примет его заявку на поиск няни, а она ему, судя по тому, что он до сих пор терпит такое отвратительное поведение куратора, очень нужна.

Все общение осуществлялось через куратора. В моем случае – через высокую худощавую женщину лет сорока в сером костюме, которая делала ее и без того не самую яркую внешность еще более блеклой. То ли Лизу, то ли Лилу – не успела рассмотреть, что на кабинете было написано. Причем сидела она в соседнем кресле от ужасного Элиасом Майнфордом, от души его «расхваливала» и ничего не боялась. Сам Элиас лишь улыбался, никак не реагируя. А ведь драконы отнюдь не самые терпеливые существа, если верить информационным бюллетеням, которыми меня снабдили в этом межмировом агентстве по трудоустройству. Какая выдержка!

– Ничего страшного, я не тонкокожая, хамство меня не пугает, как и нецензурная брань, – ответила я.

– И агрессия? – спросила моя куратор, глядя на меня как на доверчивую глупышку.

Хорошо еще, что не ввернула ничего про голубоглазую блондинку, а то любят в последнее время пройтись по моей внешности, основываясь на несчастных стереотипах! Я едва удержалась от тяжелого вздоха. Если хочу получить это работу, то нельзя показывать ни малейших сомнений, ведь куратор может попросту не одобрить контракт, мотивировав отказ моими колебаниями. Поэтому отвечать надо спокойно и уверенно. Она, конечно, и в этом случае может отказать, но потом, если я подам жалобу (а я подам!), ей придется как-то обосновать свой запрет. А сделать это будет ой как нелегко, с учетом того, что все фиксируют камеры, а я не выказываю ни доли страха. Жаль, что Элиас Майнфорд не имел права пожаловаться, иначе бы она давно не работала в этом месте.

– Какая именно? На мне будет защитная печать, которая не позволит работодателю поднять на меня руку и защитит от любого рода физической опасности. А любая другая агрессия – от взглядов до слов – меня не волнует. Стрессоустойчивость – одно из моих лучших качеств, – не без некоторой гордо закончила я.

– Но спасет ли печать вас от другого? От его дочери Кэйтлин за полгода сбежали пять нянь, защищенные этой печатью! – куратор попыталась зайти с другой стороны.

– Правда? Я так рада! – воскликнула я.

– Чему? – недоуменно сощурилась женщина.

– Тому, что такое прекрасное место с такой роскошной заработной платой освободилось, – ответила я, чуть склонив голову и глядя на кураторшу, которая начала нервно покусывать губы.

– Рады? Все эти женщины рыдали горькими слезами, когда убегали из дома Майнфордов.

– О, представляю! Наверное, им было невероятно грустно расставаться с милой Кэйтлин. Хоть мы и просто няни, а наши воспитанницы – не наши дети, но разве можно не привязаться к этим милым ангелочкам?

– Этот милый ангелочек довел двоих до нервного срыва, одну – до безобразной истерики, а еще две няни, после того как поработали с ней, уехали жить в полном одиночестве. Одна устроилась сторожем на ночном кладбище, вторая – смотрителем маяка. Лишь бы подальше от людей, а главное – от детей, – сказала кураторша.

Как же ее звали? Лиза? Лила? Я чуть сощурилась, но все равно имени на бейджике не увидела. Черт бы побрал это плохое зрение! Так невовремя сломала очки. Вроде бы я могла без них обходиться, но иногда их очень не хватало.

– Они сейчас счастливы?

– Вдалеке от этого ребенка? Разумеется.

– Какой потрясающий ребенок! – искренне восхитилась я. – Как легко она изменила жизнь этих женщин к лучшему, сделав их по-настоящему счастливыми. Еще и подлечатся немного – истерики и нервные срывы свидетельствуют не о самом хорошем здоровье.

У Лизы (или Лилы?), кажется, начала дергаться губа. Ага, не на ту напала. С девятнадцати лет я полностью заботилась о своем братишке, взяв на себя опеку. А это означало, что я не единожды приходила на школьные собрания, сама разговаривала с учителями, завучем или даже директором школы, которые по возрасту обычно годились мне в отцы или матери. И отлично знала, как справляться со снисходительным отношением, когда собеседник смотрит на тебя сверху вниз лишь в силу твоего возраста или же внешности. Не сразу начало получаться, многому пришлось учиться, зато сейчас я легко могла дать отпор кому-то вроде этой Лизы, не доводя всё до прямого безобразного конфликта.

– Вы говорите так, словно не прочли полностью заявку Элиаса Майнфорда, которую вам дали. А там, между прочим, довольно много всяких условий.

Дали? Я едва не рассмеялась этой женщине прямо в лицо. Если бы мне ее кто-то дал! Эту заявку бессовестно скрывали, практически прятали. И если бы я не заплутала в этом агентстве с десятком одинаковых коридоров и не менее одинаковых дверь, видимо, предназначенных для того, чтобы все чрезвычайно активные и требовательные к работе соискатели заблудились там, умерли от голода, холода и стресса и никогда больше не тревожили работников агентства, то я бы вообще ничего и не увидела.

И тут бы не сидела, изо всех сил пытаясь получить неимоверно выгодную работу у Элиса Майнфорда.

Работу (тут стоит уточнить, что очень хорошо оплачиваемую работу) я искала уже довольно давно, перебиваясь несколькими подработками. Ну а какие варианты? Работай я по своей специальности, то получала бы сущие копейки, по крайней мере, первые пару-тройку лет. А деньги на учебу младшего брата нужны были прямо сейчас. Я ведь пообещала, что у него будет возможность учиться на врача, грех свои обещания нарушать. К тому же, один раз я уже очень сильно его подвела, не хотелось бы еще раз увидеть, как затухает радость в его детских глазах – таких же голубых, как и у меня.

Поэтому и приходилось как-то выкручиваться. Одна моя знакомая порекомендовала обратиться в межмировое агентство по найму нянь. Мол, платят так хорошо, что хватит на все мои цели: и на учебу брата, и на жизнь, и на счет в банке положить выйдет. Еще и запас останется. Один минус – придется пожить в другом мире годик-два, а может и больше. Но и тут все предусмотрели: одно хитрое зелье – и я не буду так сильно скучать по своему миру и близким людям, пока буду работать в другом.

Поэтому, недолго думая, я пришла в несколько агентств, заполнила специальные анкеты, изучила кучу бюллетеней и справочников, которые мне выдали, и стала ждать. Ждала я недолго, меньше недели, прежде чем меня позвали на собеседование, а после первого они и вовсе посыпались. Второе, третье, четвертое… да много их было – все не подходило! Я хотел работать в другом мире около года, максимум – два, но не больше. Однако работодатели хотели постоянную няню, пока их отпрыски не станут достаточно взрослыми, предлагая работу на пять и более лет.

Одна из сотрудниц межмирового агентства по найму нянь, не выдержав моих настойчивых просьб подобрать мне что-то, посоветовала самой посмотреть вакансии, выдав разрешение на посещение отдела, где все эти заявки и хранились.

Возможно, все было бы хорошо (точнее, плохо), если бы не мой топографический… авантюризм. Я совершенно случайно (честное слово!), заплутав в лабиринте из коридоров, поворотов и одинаковых дверей, вошла не в отдел хранения заявок, а в соседний, где все неугодные заявки отправляли архив. Там-то на столе я и обнаружила небрежно брошенную заявку от Элиаса Майнфорда.

И даже успела частично прочитать, пока в архиве никого из сотрудников не было.

Выглядел этот запрос на поиск няни более чем заманчиво: большая заработная плата, есть возможность получить ее наперед, срок работы – от полугода до года (как я поняла, все зависит от того, как малышка оправится от какого-то магического отклонения. Чем раньше – тем быстрее я выполню условия контракта и смогу отправиться домой), причем разрешалось как постоянное проживание рядом с ребенком на территории Майнфордов, так и временное, когда ночевать можно было лишь по необходимости, например, в случае отсутствия родственников в поместье.

Сам Элиас Майнфорд был драконом, носил титул герцога и, в целом, выглядел вполне адекватным работодателем. Несколько требований с его стороны могли показаться для кого-то спорными, но лично у меня не вызывали проблем. О его дочери я многого прочесть не успела – лишь имя Кэйтлин. Ну и фотографию увидела: красивая малышка, похожая на куколку, смотрела на меня с улыбкой. Светлые пшеничные волосы, почти такого же цвета, как у меня, и серые глаза выглядели слегка необычно, но вместе с тем весьма очаровательно.

А потом раздались шаги, я поняла, что меня сейчас поймают за подсматриванием… Не слишком долго размышляя, я запомнила номер заявки Элиаса и, выбравшись из лабиринта, сама подала официальный запрос на собеседование. Собственно, поэтому и сидела здесь напротив Элиаса Майнфорда и куратора.

– Конечно, читала, – соврала я.

– И вас ничего не удивило? Например, то, что эта девочка добавила сок трав в косметику своей предыдущей няни и няня стала выглядеть слегка… кхм… иначе?

– Сменить стиль никому не повредит, – безапелляционно сказала я.

– Вся кожа и волосы этой бедной женщины были окрашены в ярко-зеленый и ярко-голубые цвета.

– Зато жизнь в полной мере заиграла новыми красками. Доказано, что яркие оттенки улучшают настроение и самочувствие.

– Особенно прекрасно ярко-голубой смотрится под глазом, – куратор моего спокойствия явно не разделяла. – Я все поняла, Юлиана, вас все устраивает и ничего не волнует. Очень, очень жаль, что вы не прислушиваетесь к моим добрым советам. Что же привлекло вас в работе с Элиасом Майнфордом?

Ну наконец-то можно заканчивать этот фарс.

– Деньги, – сказала я. – И срок работы. Вы можете посмотреть мою анкет, там я все указала. Сейчас эта работа – единственная, которая соответствует моим пожеланиям.

И почти не соврала. Кого в этом мире не привлекали деньги? Да покажите мне! Конечно, кроме денег было еще кое-что, что я бы никогда не смогла озвучить. Взгляд девочки с фотографии… Такой недетский, такой грустный. И так похожий на тот, который несколько лет назад был у моего младшего братишки.

– Что же, я сделала для вас все, что могла. – Куратор поджала губы, бросая на меня обиженный взгляд. – Если вам не слишком дороги ваша жизнь и здоровье, то, разумеется, соглашайтесь на эту жалкую работенку.

Жалкую? На Элиаса она почему-то не смотрела. И правильно делала: взгляд у дракона был настолько страшным, что кураторшу и удар мог бы хватить. А я смотрела: знала, что злость направлена не на меня, поэтому никакого дискомфорта не испытывала.

– Разумеется, спасибо за вашу доброту и участие, – сказала я, решив не комментировать то, что с такими «добрыми» и «участливыми» людьми и смертельные враги не нужны.

– Тогда я попрошу вас, Элиас Майнфорд, покинуть помещение, пока мы разберем и подпишем договор.

Мужчина послушно встал, бросив на куратора подозрительный взгляд. Не зря. Стоило ему выйти, как дама принялась за старое:

– Вы действительно хотите получить такую ужасную работу?

– Она не ужасная. Просто мои предшественницы плохо справлялись. А я сделаю все хорошо.

Как будто я не понимала, почему куратор так себя ведет. Если дать этой женщине хорошую взятку, то она и на верную смерть отправит, а если не дать… Ну вот Элиас Майнфорд наверняка не дал, поэтому теперь она и делала все, чтобы он не получил няню.

– Всего двадцать пять, а уже столько уверенности. – буркнула женщина себе под нос.

Уже столько лет, а сколько заносчивости! Жаль, что я не могла это сказать. Мне нравилось капнуть словесным ядом, когда человек напрашивался, но иногда приходилось себя сдерживать. По крайней мере, до тех пор, пока я не подпишу контракт с Элиасом Майнфордом и не получу свои деньги.

Я внимательно прочла контракт, после чего повторно пробежалась по особо важным пунктам. Денег платят много, даже больше той суммы, которая отмечалась в заявке Элиаса – видимо, успели поднять. Время работы, как я хотела, максимум год. Есть приглашение пожить в особняке, а на случай, если мне так не понравится, то я могу переехать в небольшой дом, который герцог уже снял и оплатил для меня. Эдакая подстраховка, которую герцога вынудили сделать наши чиновники.

Первые полгода – исключительно рядом с моей будущей воспитанницей, причем обязательно в соседних комнатах. Выходные есть, правда, не совсем полноценные: ночевать я должна была в особняке герцога. Не пить, не курить, не ругаться, присматривать за девочкой во время занятий и надолго не покидать ее. На свидания не ходить… Вот этот запрет был самым странным, однако я и без того не планировала заниматься своей личной жизнью, поэтому не переживала. Много дополнительных «плюшек»: и защитные амулеты, и специальные зелья. Да мне даже мага душ, заменяющего нашего психолога, обещали оплатить, если я вдруг почувствую себя неуютно в новом мире и не смогу сама с этим чувством справиться.

Подпись было немного страшно ставить – условия нереально хороши. И, будем честны, если бы в этом агентстве распределение заявок на работу выполнялось по правилам, то я бы эту даже не увидела – отдали бы более опытной девушке с подходящим образованием. А так… оставалось лишь сказать «спасибо» неприятной и докучливой Лизе, которая довольно долгое время успешно отгоняла от контракта с Элиасом Майнфордом всех соискателей. Словно для меня берегла, хорошая-нехорошая дамочка.

Лиза бросила на меня раздраженный взгляд, но не посмела перейти черту: в конце концов, тут есть камеры, а потому творить то, что она хочет, может лишь в пределах разумного. Жалобу от меня получить все-таки опасалась, ведь агентство наверняка отреагирует: иномирцы основательно платят не только нанимаемым работникам, но и самому агентству отстегивают большой процент. А жалоба, что из-за глупости куратора сорвался выгодный контракт, довольно серьезна. Ни одной фирме не хочется терять прибыль.

Дальше все прошло довольно быстро. Настолько, что через полчаса вместе с Элиасом Майнфордом, я покинула агентство по найму нянь.

– Спасибо, что согласились на эту работу, госпожа Юлиана, – внезапно сказал Элиас, стоило нам сойти со ступенек здания и остановиться около небольшой аллеи.

Красивый какой. Не то что я была падка на красоту, скорее, наоборот, но… но должно же быть исключение? Жаль только, что какой-то немного холодный. Вроде и благодарит, вроде и искренне, а отчуждение чувствуешь.

– Пожалуйста, это было заманчивое предложение, – честно ответила я.

– После всего того, что эта женщина наговорила про меня и мою дочь? – Элиас недоверчиво покачал головой.

– После всего, о чем она наврала. – Я кивнула. – Видите ли, господин Элиас, это не первое мое собеседование. И даже не десятое. Так что я примерно представляю, как тут работают. Если вы не… отблагодарили заранее вашего куратора, то, боюсь, найти хорошего работника будет нелегко. Или, как в вашем случае, чрезвычайно трудно.

– Отблагодарил? – не понял Элиас. – А что нужно было сделать? В моем мире за клевету была единственная благодарность – тюремный срок.

Хороший такой мирок! Радовало лишь то, что я планировала работать, а не клеветать на кого-то.

– Я имела ввиду, что вы должны были отблагодарить ее финансово заранее. Взятка, – пояснила я.

– Я догадался. За взятку, кстати, у нас могут и казнить. Почему вы молчите, Юлиана?

– А что я могу сказать? Ей очень повезло, что она родилась не в вашем мире. И мне в чем-то тоже повезло – я смогла получить хорошую работу. И сразу поняла, что все сказанное куратором – ложь.

Элиас внезапно кашлянул.

– Я думал, вы просто смелая, – заметил Элиас, вздохнув. – Знаете, из тех, кого никто и ничто не напугает.

– Нет, конечно. Лишь в пределах разумного, – рассмеялась я, про себя добавив, что я больше продуманная. – Вас это расстраивает?

– Немного.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что смелость вам бы пригодилась. Видите ли, всё, что обо мне наговорила куратор, это и впрямь ложь. Но практически все, что сказали о моей дочери Кэйтлин, увы, правда.

Глава 2

Свои дела в родном мире я решила довольно быстро: оплатила учебу брата, перевела на его счет достаточно денег, встретилась со всеми, с кем должна была встретиться, сообщила всё, что должна была сообщить, собрала два чемодана и отправилась вместе с мои работодателем Элиасом Майнфордом в другой мир.

Сейчас я ехала уже в другом мире в карете вместе с Элиасом, разглядывая пейзажи за окном. Почему не телепортировались? Потому что без должной адаптации к этому миру лекари не рекомендуют людям без капли магии подвергаться интенсивным магическим нагрузкам, коими считаются телепортации. А Элиас, как оказалось, очень внимательно прислушивается к словам лекарей. Вариант, после которого меня, скорее всего, будут мучить головные боли, его не устраивал.

Его сиятельство Элиас, как было принято обращаться к нему в этом мире при других людях, совершенно спокойно потребовал карету. И теперь от межмирового портала мы ехали к нему в поместье.

Туда, где мне предстояло встретиться с Кэйтлин.

Как ни странно, я не волновалась. Я не могла похвастаться большим опытом работы с детьми, если таковым можно назвать подработку нянечкой в саду несколько лет назад, когда я заменяла ушедшую в отпуск знакомую, и воспитание брата, который был поразительно беспроблемным ребенком. Зато за свою жизнь я не единожды сталкивалась с трудными, казалось, почти неразрешимыми ситуациями, но как-то выходила из них. Выкручусь и сейчас. Нельзя сказать, что я недооценивала маленькую Кэйтлин, способную довести пять нянь до того, чтобы те сбежали из особняка Элиаса Майнфорда, даже не потребовав компенсации…

Однако я правильно оценивала себя.

Я чуть вздохнула, желая уже побыстрее добраться до особняка – от сидения в карете и вынужденной неподвижности чуть онемели ноги.

– Если у вас есть вопросы, то сейчас самое время их задать. – Кажется, Элиас Майнфорд понял меня как-то не так.

Я решила не упускать такой шанс:

– Почему вы искали няню в нашем мире? Вы же наверняка понимали, что куратор ведет себя отвратительно, а ваши шансы нанять няню при таком отношении чрезвычайно малы? Есть же и другие миры, куда вы могли отправиться и без проблем найти работника.

– Чрезвычайно малы, однако теперь вы едете со мной. Везение – сильная сторона черных драконов, – заметил Элиас. – А ваш мир я выбрал, потому что в нем нет магии. Это значит, что и в людях, которые там проживают, магии либо невероятно мало, либо практически нет. Какие-то исключения бывают. Но, например, Юлиана, в вас нет ни капельки магии.

– И? – с любопытством спросила я.

– И это отлично. Для маленьких магов, к которым относится моя дочь Кэйтлин, нет ничего важнее, чем присутствие человека без магии. Давайте объясню.

Если представить, что аура маленького мага – это чистый лист бумаги, магия взрослого – яркая краска, то человек без магии – вода. Без воды яркая краска сильно пачкает лист бумаги, иногда делая его негодным. А вот когда в «краску» вливают «воду», то ситуация совершенно иная: воздействие магии на детскую ауру становиться ничтожно малым, оберегая юного мага от любого рода магических отклонений.

– Поэтому я выполняю роль эдакого «разбавителя»?

– Верно. Причем, прошу извинить за такое сравнение, «разбавители» бывают разные. Например, в моем мире у всех людей есть какой-то определенный уровень магии, иногда очень маленький. В цифрах это может быть до пятидесяти единиц, в то время как ваша магия равна абсолютному нулю. Пока вы будете рядом с Кэйтлин, мне не нужно опасаться, что моя аура или аура другого случайного взрослого внезапно плохо на нее подействует.

Я задумалась. Кэйтлин уже семь лет, с женой Элиас развелся два года назад, после чего воспитывал дочь сам, и буквально полгода назад отправился в наш мир на поиски няни. Обо всем этом мне любезно рассказал сотрудник агентства, ответственный за сопровождение будущих работников в ином мире. Он же, кстати, дал мне не только книгу, рассказывающую об устройстве этого мира, но и некую «книгу-планшет», которая позволит мне выйти в межмировую сеть. Через нее я смогу пообщаться с братом, друзьями. И в этой книге для связи есть доступ на форум нянь для магических деток из разных миров, куда я смогу задать волнующие меня вопросы. Впрочем, речь сейчас не об этом чрезвычайно полезном магическим устройстве, лежащем в моей сумке.

Если аура Элиаса негативно действовала на Кэйтлин, то почему полтора года Элиас ничего не предпринимал? После недолгих размышлений, я все-таки смогла задать этот вопрос Элиасу, правда, слегка завуалированно. И Элиас без проблем все пояснил:

– Пока – нет. Ауры ребенка и родителя редко конфликтуют, к тому же, Кэйтлин, как и я, дракон. Однако ее дар немного сбоит после… после одного случая. В общем, сейчас у нее не все в порядке с магией, существующее лечение не очень хорошо подходит. Лекарь сказал, что если с ней рядом будет находиться человек без магии, то буквально через полгода ее дар придет в норму. В самом худшем случае – год.

– А если дар вернется в норму за полгода? Контракт же заключен на год… – начала я.

– Никаких проблем. Не зря на ваше имя уже оформлен небольшой дом, пригодный для проживания, куда вы, в случае выполнения обязанностей, всегда можете перебраться. Моя дочь – не самый легкий в воспитании ребенок. Мало того, что маг, так еще и дракон, так что навряд ли вы сильно огорчитесь, если вам вдруг не придется присматривать за ней. Если ее дар восстановится за полгода, то следующие полгода вы сможете просто пожить в этом мире. Брата пригласить. Все сопутствующие расходы, разумеется, я возьму на себя, помимо уже оплаченной аренды дома и фиксированной заработной платы, – сказал Элиас.

Если бы он не был таким сдержанным, собранным и в чем-то равнодушным, думаю, он был бы куда популярнее у женщин. Впрочем, какое мне до этого дело? Вот за щедрости и предусмотрительность спасибо ему. И за галантность: не единожды за наше путешествие интересовался, все ли у меня хорошо. Приятно.

Пришлось самой себе признаться, что Элиас именно тот тип мужчин, который меня привлекает. Впрочем, я не заблуждалась и ни на что не надеялась: слишком большая пропасть между относительно небогатой иномирянкой с не самым легким прошлым и драконом, магом, герцогом из магического мира. А вся проявленная забота – не более чем ответственность за человека из иного мира.

К поместью мы приехали довольно быстро. Или мне так показалось, потому что Элиас оказался интересным собеседником? И почему в справочнике говорилось, что черные драконы – самые опасные, холодные и жестокие? Как по мне, весьма безопасные и довольно добрые, просто, как я уже не единожды отметила, сдержанные.

Дверь в поместье распахнул дворецкий. Я успела зайти внутрь, окинуть взглядом роскошное убранство особняка, как звонкий детский голосок разнесся в холле:

– Папа, папочка!

В следующую секунду ярко-голубой метеор влетел в объятия Элиаса.

– Привет, милая. – Мужчина обнял свою дочь, после чего ловко усадил ее на сгибе локтя, продемонстрировав недюжинную силу. На вид девочке было не меньше семи, так что совсем уж малышкой не назвать. Однако Элиас держал ее совершенно без каких-либо усилий. – Давай познакомимся с твоей новой няней – госпожой Юлианой.

Девочка посмотрела на меня и улыбнулась. Милое личико, золотистые локоны до плеч и темно-серые глаза – такие же, как и у ее отца. Сущий ангелочек! На первый взгляд, да и на второй – тоже. А вот на третий можно было заметить, что улыбка не слишком искренняя. Кажется, мое присутствие Кэйтлин ничуть не радовало. Более того, если бы желания этой малышки могли сбываться мгновенно, уверена, сейчас я бы провалилась под землю.

Элиас опустил Кэйтлин обратно на пол и легонько подтолкнул в мою сторону.

– Здравствуйте, госпожа Юлиана. – Юная Кэйтлин сделала настоящий реверанс в мою сторону. – Очень приятно с вами познакомиться.

– Здравствуйте, Кэйтлин, взаимно.

Признаюсь, обратиться к девочке на «вы» пришло мне в голову в последний момент, показавшись отличной идей. И, кажется, не зря. Кэйтлин выглядела приятно удивленной. И даже легкая улыбка выглядела куда искреннее, чем предыдущая. Что ж, уверена, теперь она желает закопать меня в землю лишь до талии, а не целиком.

– Эмберт, проводи госпожу в ее комнату и отправь к ней горничную, чтобы она помогла госпоже Юлиане освоится.

– Комнату няни? – спросил дворецкий.

– Верно.

– Думаю, вы не откажетесь отдохнуть с дороги, – обратился ко Элиас. – Ваши чемоданы занесут через несколько минут. Если проголодаетесь, попросите горничную проводить вас в столовую. А потом, конечно же, в мой кабинет, чтобы мы еще раз обсудили ваши обязанности.

Я кивнула и последовала за дворецким на третий этаж особняка. Выделенная мне комната была хороша, а горничная – добра и приветлива. Девушка чуть младше меня, Беки, с радостью объяснила, как воспользоваться ванной, включать светильники и какие амулеты использовать, чтобы в комнате было теплее или же прохладнее. Дала мне специальное приспособление, чтобы я могла ее вызвать в случае необходимости, после чего вежливо оставила меня одну.

Чуть позже дворецкий внес два моих абсолютно одинаковых чемодана. На его лице проступило странное выражение.

– Что-то не так? – поинтересовалась я.

– Все так, но позвольте мне удовлетворить мое старческое любопытство, – внезапно сказал он.

Ну, насчет старческого я бы поспорила: Эмберт выглядел от силы лет на пятьдесят.

– Конечно.

– Почему у ваших чемоданов абсолютно одинаковый вес?

Потому что в чемоданах лежат абсолютно одинаковые вещи. Если ваша девочка умудрилась добавить травки няне в косметику, то где гарантия, что она не добавит что-то в мои вещи? Поэтому я решила перестраховаться. Разумеется, дворецкому я такое сказать не могла, поэтому, чуть улыбнувшись, ответила:

– Я старалась, чтобы он был примерно одинаков – так удобнее их носить.

– Госпожа Юлиана впечатляет, – заметил Эмберт. – Не уверен, что даже я способен рассчитывать столь идеально – вес двух чемоданов едва ли отличается на десять грамм.

– Считайте, что это мой врожденный талант, – соврала я без зазрения совести.

– Понял. Если вдруг вам надоест работа няни, я смогу порекомендовать вас на место дворецкого. Такая точность имеет особое значение для моей работы, – заметил дворецкий, восхищенно цокнув.

Пожелав мне хорошего отдыха, он вышел из комнаты, а я, запихав один чемодан поглубже под кровать, достала со второго пару нарядов: один повесила в шкаф, второй утащила с собой в ванную, чтобы переодеться.

Еда оказалась выше всяческих похвал! Как и место проживания: стены теплого бежевого цвета, украшения, портреты, мебель. Все выглядело лучше, чем в самых роскошных отелях. В какой-то момент я почувствовала себя так, словно не на работу приехала, а на курорт отдохнуть. Впрочем, отдохнула, поела – пора и честь знать.

Точнее, узнавать про работу. В кабинет Элиаса меня проводили сразу же, я даже договорить фразу не успела. А слуги здесь невероятно вышколенные. Хотя я-то в первый раз сталкиваюсь с ними, да и для этого мира такое поведение, возможно, норма. Однако неужели слуги даже не болтают друг с другом? Я нигде не услышала ни шепотка, ни веселых разговоров. Элиас определенно очень добр, так почему тут все такие сдержанные?

– Ох, вы уже освоились, госпожа Юлиана? – Элиас моментально встал со своего места, стоило мне войти в его комнату. – Присаживайтесь.

Более того, благодушная улыбка возникла на его лице. Создавалось впечатление, что мне весьма рады. Впрочем, ничего удивительного: он, наконец, решил проблему присмотра за ребенком с моей помощью. Я бы тоже была рада человеку, избавившему меню хотя бы от одной проблемы.

– Совсем немного. Я бы хотела поговорить о работе. И еще меня интересует, почему ушли предыдущие няни. – А стулья тут удобные – села и вставать не хочется.

– Да, конечно. Три няни уволились сами, потому что им было тяжело справляться с Кэйтлин. А двух уволил я лично из-за ненадлежащего выполнения обязанностей. Основная обязанность проста: сопровождать Кэйтлин во время ее уроков. В другое время – по возможности. Вот расписание занятий Кэтти, чтобы вы знали куда идти. – В руках Элиаса возник листок, который он аккуратно положил передо мной. Хм, не такое плотное, как я ожидала, но достаточно основательное для ребенка семи лет. – Конечно же, если она не придет на урок, то у меня никаких вопросов к вам не будет, госпожа Юлиана. Но если будет наоборот… Я знаю, что характер моей дочери не идеален, но она хороший ребенок. И разумный.

Сопровождать на уроках? У других нянь наверняка были такие же обязанности, но они не справились, а это означает, что какой-то подвох однозначно есть.

– Но она ребенок, – заметила я. – Разве вы можете гарантировать, что она по незнанию не сделает ничего лишнего? Здесь дело ведь не в доброте.

– Могу. Видите ли, дети с магией умственно взрослеют значительно быстрее обычных детей. Она умнее любого семилетнего ребенка без магии, поэтому не сделает ничего непоправимого.

– Я поняла, – ответила я, стараясь скрыть сомнения.

– Если вам понадобится помощь, не стесняйтесь говорить, Юлиана. Завтра с утра я уезжаю, если вдруг что – можете поговорить с дворецким или приставленной к вам горничной.

– Признаюсь, я и сама не знаю, понадобится ли, – чуть усмехнулась я. – Мне предстоит жить тут минимум полгода, поэтому я бы хотела узнать чуть больше об этом мире.

– Конечно, дворецкий подберет вам справочники. А также выдаст базовые вещи, которые необходимо иметь каждой леди этого мира.

Проглотив возражение, что я не леди, спросила у Элиаса:

– Что за вещи?

– Амулеты, реликвии, специальная одежда и многое другое. Ах да, кое-что я отдам вам прямо сейчас, потому что заказ выполнили только что. – Элиас щелкнул пальцами и на его столе возникла небольшая белая сумочка. – Необъятная сумочка. Возьмите, очень полезная вещь, которая однозначно вам пригодится.

– Необъятная? – растерянно спросила я, глядя на маленькую сумочку.

Как по мне, вполне себе «объятная», пожалуй, не единожды.

– Верно. Она кажется небольшой, но внутрь вполне может вместить себя где-то половину этого особняка, если не больше. Внутри нее все находится под заклинанием стазиса, а это значит, что фрукты или какие-то блюда так легко не испортить. Кстати, как раз сможете положить туда все справочники, которые вам нужны. Вес не изменится, а если понадобится что-то взять оттуда, то достаточно будет лишь подумать об этом: вещи внутри не смешиваются.

Элиас оказался прав: в эту маленькую сумочку и впрямь поместились все книги, которые выбрал для меня дворецкий Эмберт. И не только они: на кухне поместья мне выдали с собой много-много сладостей, фруктов и прочих вкусностей на перекус. И даже чайник с чаем положили. А я всего-то восхитилась готовкой поваров, заявив, что еще никогда не ела ничего столь вкусного. Вообще, все в поместье, несмотря на сдержанность, очень хорошо ко мне отнеслись. Все, кроме Кэйтлин.

О нет, пока Элиас наблюдал за ней, Кэйтлин, которую тот ласково называл Кэтти, вела себя идеально. Настолько, что разбирайся я в людях хоть немного меньше, обязательно бы поверила, не заметив ни холода, ни хитринок в глазах.

Но я сразу поняла, что нужно ждать подвоха. Вопрос лишь один – когда? Ясное дело, когда уедет ее отец, перед которым она вынуждена быть паинькой.

Так что в свою первую ночь в поместье Майнфордов я спала на удивление спокойно. Вот только утро таковым не назовешь: стоило первым лучам солнца проникнуть сквозь плохо занавешенное окна, как в мою комнату ворвалась Кэйтлин. Она даже ради приличия постучала в дверь, но ответа дожидаться не стала – резво открыла дверь и вошла внутрь.

– Доброе утро, госпожа Юлиана! – воскликнула она.

Утром добрым в такую рань быть не может. Впрочем, малышка сама прекрасно осознавала это. И будила не просто так.

– Доброе, – я постаралась придать голосу оттенок бодрости, но вышло не ахти.

– Папа уже уехал. Он посоветовал мне попробовать подружиться с вами, – внезапно сказала девочка. – Сказал, что вы хорошая. Лучше предыдущих нянь.

– Да? – я чуть недоверчиво улыбнулась – кто-то тут хорошо привирает или мне кажется.

Нет, возможно, Элиас и впрямь мог нечто подобное сказать, но вот в желании кое-кого подружиться я очень сомневалась. Или это была бы очень, очень, очень специфическая дружба.

– Именно. У черных драконов чрезвычайно хорошо развита интуиция. Иногда она такая сильная, что напоминает эмпатию и предсказание.

– Поэтому ты пришла сюда. Чтобы мы стали друзьями, верно? – спросила я.

– Верно. – Кэйтлин яростно кивнула – и светлые кудряшки шелохнулись в такт кивку.

Шутит или всерьез? Но даже если это шутка, то отказывать нельзя. Скажу, что не хочу – и у нее сразу же появится повод не только обидеться, но и сделать из меня злодейку. Ну а как так? Чистую дружбу отвергла, бессовестная. Гореть мне в аду. Или, возможно, просто гореть. В конце концов, черный драконы умели пользоваться не только тьмой и тенью, но еще и классическим огнем. Хорошо, что я защитный амулет даже на ночь не снимала – целее буду.

– Яс удовольствием подружусь с такой хорошей девочкой, как ты, – улыбнулась я.

– Ура! Ну и как подруга я обязательно должна показать вам кое-что! – Кэйтлин захлопала в ладоши.

Ага, все-таки со мной дружить никто не собирался. Но выбора не было: пришлось вежливо кивнуть и выбраться из постели, благо на мне весьма приличная пижама, больше выглядящая как домашний костюм. Я бросила взгляд висящее на стуле голубое платье, которое я планировала надеть. В нем я бы себя чувствовала покомфортнее, ну да ладно.

– И что же ты хочешь мне показать?

– Свою вторую ипостась! Я же дракон!

– Большой? – настороженно уточнила я.

Если Кэйтлин разгромит эту спальню, то совсем не страшно. Страшно, что тут были все мои вещи, а вернуться обратно в свой мир и восполнить их, увы, будет невозможно.

– Нет, маленький, в два раза меньше, чем я сама. – Девчушка воодушевленно посмотрела на меня.

– Хорошо, – покорно согласилась я, морально приготовившись к сюрпризу.

И не зря.

Кэйтлин внезапно вспыхнула, по комнате прошла волна жара, к счастью, не причинившего никакого вреда. Мне и большинству предметов мебели.

А вот мое платьице, мирно висевшее на стуле, из целого и голубого внезапно стало черным и подранным. Ну что ж, здравствуй, первая пакость, прощай платье, ибо стиль уличной оборванки – не совсем мое.

– Ну как вам? – весело спросила девочка, взлетая. – Красивая у меня вторая форма?

– Очень красивая, – подтвердила я.

Маленький черный дракон летал прямо над поверженным платьишком. Удовольствие от удавшейся каверзы легко можно было прочесть на изящной мордашке.

– Правда? Значит, теперь мы друзья, – объявила девочка.

Она приземлилась вниз – и уже передо мной снова очаровательная малышка, а не небольшой черный дракончик.

– Я рада была подружиться, – совершенно спокойно ответила я, подойдя к креслу и подняв платье, которое тут же развалилось на части в моих руках.

– Ох, ваше платье! Что-то качество у него не очень хорошее… – заметила девочка, глядя на меня честными-пречестными глазами. – Вы папе скажите, чтобы он вам пособие выделил дополнительное на наряды, нехорошо будет, если когда-нибудь платье на вас вот так развалится.

Маленькая ехидна, мало того, что испортила платье, так еще и угрожает! Не ругайся, не ругайся, даже если очень хочется.

– Верно, с качеством что-то не то, – ласковым голосом сказала я. – Ничего страшного.

Ничего страшного. У меня запасное есть, точно такое же. Посмотрим, как Кэйтлин отреагирует, когда увидит меня в том, что только что испортила.

– Госпожа Юлиана, тогда я буду ждать вас в столовой? А после на занятиях.

– Да, конечно. – Я кивнула.

Дверь за Кэйтлин захлопнулась, а я выдохнула с облегчением: такой уровень пакостей меня точно не пугал. Я встала, вытащила новое платье, оделась, подошла к двери, взялась за ручку. Но дверь не открывалась.

Глава 3

Я подергала ручку, постучала – громко и основательно, но безрезультатно: создавалось впечатление, что на моем этаже нет никого из слуг. Прислушалась – тишина. Подошла к окну, распахнула: увы, путь из окна, если судить по высоте, можно было считать выходом исключительно на тот свет, а не из моей комнаты. Безопаснее подождать, когда меня выпустят. Элиас не показался самодуром, который станет винить меня в проказах своей малышки, потому за рабочие дела я не волновалась.

Мне не оставалось ничего, кроме как достать из подаренной Элиасом сумки всё, что я вчера при поддержке добрых слуг дома туда поместила: пару десятков блюд, несколько видов десертов, чайник с чаем и чашки. Я легко выбрала себе завтрак, вложив все остальное обратно, и приступила к еде, параллельно открывая специальную книгу для межмирового общения. Сайты, форумы, социальные сети из разных миров – через такую книгу можно было получить доступ ко всему. Чем-то такая книга напоминала современный планшет с той лишь разницей, что страницы интернета сменялись на бумаге, а не на стекле с пластмассой, а набирать сообщения можно было… Как бы правильно выразиться? Силой мысли, что ли? Просто притрагиваешься к страницам, думаешь, что бы хотелось написать, и в книге вырисовывается сообщение прямо из мыслей. Еще и перед отправкой легко подкорректировать. Кра-со-та!

Форум нянь нашелся сразу. Висел на странице книги закрепленным.

«Осторожно! Дети! (Круглосуточная помощь отчаявшимся воспитателям детей любых рас)»

Я пока еще не отчаялась, но вот узнать, что меня ждет, можно. На форуме царила милая дружелюбная атмосфера легкой паники. С учетом тем постов – неудивительно. Мне еще, в сравнении с некоторыми нянями, повезло: заперли в комфортной комнатке с кроватью, книгами, «планшетом», интернетом и едой. Ну красота же!

Вот у девушки Эльзы ребенок вел себя идеально уже четвертую неделю. Скажете, проблема? С учетом того, как он встретил свою няню – ужаснейшая! Явно готовил каверзу, которая погубит мир или хотя бы полчеловечества. Айрис, хоть и досталась неплохая по характеру воспитанница, тоже приходилось несладко: дар у ее малышки неконтролируемый – только и следи за тем, чтобы никого не похоронила. В самом прямом смысле этого слова: девочка Лили – маг с силой земли, которая ей плохо подчиняется, а потому случайно прикопать кого-то – обычное дело. Перечитав посты на форуме и даже прокомментировав парочку с серьезным видом, я закрыла книгу. И что теперь делать?

Когда за мной кто-то придет? Вечером, наверное, когда вернется Элиас и обнаружит, что «нерадивой» няни не было на занятии с его дочерью, меня выпустит кто-то из слуг.

Я оказалась права: когда за окном начало темнеть, дверь в мою комнату распахнулась. Я ожидала увидеть или служанку, или Кэйтлин, но никак не самого Элиаса Майнфорда. Мужчина выглядел совершенно спокойно, но навряд ли потому, что эта ситуация его не волновала. Скорее, причина в умении хорошо контролировать себя. И насчет Кэйтлин я не ошиблась – она тоже была тут, пряталась за отцом.

– Добрый вечер, господин Элиас, – сказала я, чуть улыбнувшись. – Добрый вечер, Кэйтлин.

– Доброго, госпожа Юлиана. Что ж, Кэйтлин, вперед. Подойди к Юлиане и скажи все, что ты обещала мне сказать, – строго сказал Элиас.

Вот как, без всяких предисловий. И по тону понятно, что совсем не шутит. Виновник моего заточения был найден без труда, мне даже объяснять ничего не пришлось.

– Мне очень жаль, – процедила сквозь зубы девочка.

– Кэйтлин. – Элиас даже не подумал повышать тон, но такое спокойствие действовало куда лучше крика.

Создавалось впечатление, что тебя резко под ледяной душ сунули. Кэйтлин вздохнула и куда более приятным тоном сказала:

– Госпожа Юлиана, мне очень жаль, что вам пришлось страдать, проведя весь день взаперти.

Вот только взгляд был такой выразительный, что не надо большой фантазии, что прочитать пожелание. «Так вам и надо».

Нет уж, если принять извинения так легко, то я стану мишенью, над которой легко издеваться. А я никогда не была той, кто молчаливо терпит все, что происходит. Кроме одного-единственного раза… Больше никогда.

Не знаю, насколько это правильно с точки зрения воспитания, когда Элиас заставил ее извиняться, но я ответила:

– Мне не пришлось страдать, милая Кэйтлин, что ты! Я чудесно провела свой день. Еще ни один рабочий день не начинался так хорошо.

– Как так? – нахмурился Элиас.

– С отдыха, – ответила я с улыбкой. – Не то что я не люблю работать, но отдыхать все-таки намного приятнее. Так что, уважаемая Кэйтлин, спасибо тебе за такую заботу.

Ну а что? Пусть не думает, что ее маленькая каверза доставила мне хоть какие-то неприятности. Тем более, к подобному я абсолютно точно была готова. Уверена, перед теми пятью нянями, которые сбежали, Элиас тоже заставлял малышку извиняться, вот только это ничуть не сработало. Так что действуем от противного!

– И за то, что голодали, – добавила немного растерянно Кэйтлин, разглядывая меня.

Глаза девочки внезапно стали круглыми. Ага, платьишко на мне увидела. Целое и невредимое. Она же не в курсе, что у меня их два? Хех, пусть гадает, как оно выжило. Даже в этом мире не так легко восстановить уничтоженное, если верить тому, что написано в выданной мне для обучения книги.

– Ничуть.

– Что? – переспросила девочка, вскидывая свое милое растерянное личико.

Жаль, что ее характерец ничуть не соответствует внешности.

– Я ничуть не голодала. – Я улыбнулась, встала и широким жестом показала на стол, который ломился от еды и разнообразных десертов. – Можете, кстати, присоединиться, если вы голодны. Сама я, боюсь, столько не осилю.

– А… а как?

– Просто: садишься и начинаешь есть. Ну давай-давай. – Я ласково подтолкнула девочку к столу. – И вы тоже Элиас, присаживайтесь. Наверняка ведь недавно приехали.

Элиас посмотрел на цветущую меня, на стол, восхищенно цокнул и, галантно отодвинув стул передо мной и своей дочерью, тоже присел.

***

Больше меня в комнате никто не запирал. Расчет был абсолютно верен: раз кое-кто хочет, чтобы я побыстрее убралась из поместья, то определенно не желает доставить мне и капли радости.

Элиас, как я и ожидала, не имел ко мне абсолютно никаких претензий. А вот у Кэйтлин их стало еще больше. Мои мирные деньки текли день за днем. Я вставала, обнаруживала очередное испорченное платье (то краской, то оборотом, то еще чем), прятала его в шкаф, доставала запасное, завтракала вместе с Кэйтлин и шла на уроки.

Вечерами я заходила с отчетом к Элиасу. И если сначала мы говорили лишь о Кэйтлин, то сейчас уже о совершенно других вещах. На самом деле, Элиас оказался не таким уж добрым, как мне показался изначально. Нет, ко мне он относился неизменно хорошо, а вот провинившегося слугу мог уволить практически сразу, как разбирательство подтверждало его вину, не дав бедолаге и шанса. Понятно, почему слуги тут по струнке ходили. Элиас, он…

Жесткий. Безапелляционный. Закрытый.

Но почему-то неизменно предлагавший попить в его кабинете чай. В первый раз я сильно напряглась, потому как приглашение выпить чая наедине поздним вечером выглядит чрезвычайно странно. И согласилась. Не потому что дурочка или же посчитала, что мне ничего грозить не будет. Нет. Все дело в защитном амулете, который мне выдали еще в родном мире. Любое прикосновение против моей воли – и даже очень сильному магу не поздоровится. К тому же, Элиас в моих глазах определенно был не тем мужчиной, который ради сиюминутной прихоти стал бы рисковать здоровьем ребенка. Да и женским вниманием, несмотря на холодность, обделен не был. Но не сильно на него реагировал. Как потом по огромному секрету нашептала мне Беки – из-за бывшей жены, замечательной женщины. Они развелись, но поговаривали, что Элиас до сих пор не может ее забыть. Да и она вроде бы Элиаса любила, вот только не выдержала его холодности и постоянной занятости. Чувства угасли – и она ушла, оставив Кэйтлин отцу. И за все два года так ни разу и не навестила ни бывшего мужа, ни дочь.

Уж не знаю, что за замечательность в ней была, но бросить свою собственную дочь? К чертям такую замечательность!

Да и Элиас не настолько холоден, чтобы из-за этого его бросать. Внимательный и галантный, причем даже в мелочах, что для мужчины редкость. О дочери искренне заботится: когда мы пили чай в его кабинете, то неизменно разговаривали о Кэйтлин. Точнее, говорила, в основном я. О том, как девочка провела день, что ела, как давалась учеба…

Почему Элиас не мог спросить всё это у Кэйтлин сам, тем более, что та всегда была рада пообщаться с отцом, я не знала. И не спрашивала – не мое это дело.

В общем, моя работа няней протекала довольно неплохо. Если бы не одно «но»: если Кэйтлин и дальше продолжит портить мои платья, то вскоре я останусь вообще без одежды! Нет, разумеется, приятно видеть каждый раз ее шокированное лицо, когда я прихожу на завтрак в том платье, которое утром было безнадежно испорчено. Да и от других каверз отвлекает. Один раз я все-таки не сдержалась, когда мы были наедине, и спросила:

– Тебе не надоело это, Кэйтлин?

– Что именно? – спросила девочка. – Видеть вас? Ничуть!

– Я про испорченные платья, – сказала я. – Все равно бесполезно.

– А вы отцу пожалуйтесь, – фыркнула малышка, глядя на меня исподлобья.

– Думаю, это наше дело, – сказала я. – А не твоего отца, так что стоит разобраться с этим вопросом нам вдвоем, а не тревожить господина Элиаса по пустякам.

О да, вот оно – задумчивое выражение лица. Кэйтлин прекрасно знала, что поступает не самым лучшим образом, но оправдывала себя тем, что я что-то вроде вселенского зла (знать бы еще, по какой причине она так считала!), а потому со мной можно так поступать. Сейчас, предложив ей не беспокоить Элиаса, я наверняка вызвала внутри совсем не глупой малышки настоящую бурю из противоречий. Ведь «плохая» не будет волноваться о ее отце.

Хорошо, что я решила не жаловаться ему. Такие ситуации, маленькие общие тайны способны зародить семена дружбы. Плохо, что это никак не повлияло на целостность моей одежды.

Когда в один из дней я вернулась в комнату и обнаружила, что очередное платье теперь сменило цвет на ядовито-зеленый, то лишь расстроенно цокнула. Нет уж, так дело не пойдет. Пришлось вызвать незаменимую Беки. Служанка вошла в мою комнату и очень вежливо улыбнулась:

– Чем я могу вам помочь, госпожа Юлиана?

Я молча показала испорченное платье, чуть улыбнувшись.

– Ох, неужели маленькая госпожа Кэйтлин снова за старое?.. – расстроенно сказала девушка.

– Видимо. Сможете это как-то исправить? – спросила я. – Если нет, то ничего страшного. Вы и без того много для меня делаете.

Последнее не было преувеличением. Я мало знала об этом мире, книги почитывала вечерами, однако вопросы оставались. Элиасу задавать их было неудобно, дворецкому – и подавно. А вот дружелюбной и улыбчивой Беки – вполне.

– Что вы, что вы. – Беки замахала руками. – Я рада хоть чем-то помочь, когда вам постоянно приходится сталкиваться вот с таким. Невоспитанная девчонка!

– Ну-ну, Беки, не ругайтесь, – попросила я, чувствуя себя неловко.

При отце, например, девочка очень даже воспитанная. Да и, в целом, если не считать этих платьев, никакого существенного «урона» мне не нанесли. Пока. С учетом того, что за зарплату, которую мне платил Элиас Майнфорд, я могла и по сотне таких платьев в месяц покупать, то грех жаловаться.

– Да как не ругаться?! – возмутилась девушка. – Ну это же никуда не годится! Вы ничего плохого не сделали, вообще ничего, а она так себя ведет. Грубая нахальная девчонка – и вы меня не переубедите.

Я нахмурилась. Не то чтобы Беки была совсем не права, но слова звучали слишком уж грубо и неприятно.

– Это ерунда, Беки, к тому же, не думаю, что тебе стоит так отзываться о Кэйтлин, – мягко заметила я.

Не хотелось ни Беки обижать, ни слушать, как говорят что-то нехорошее о Кэйтлин. В конце концов, это ребенок на моем попечении.

– А как я говорю? Она ведет себя отвратительно! Доводит других до слез, портит вещи. Неудивительно, что ее мать не выдержала и сбежала…

– Беки! – рявкнула я, больше не задумываясь о чувствах девушки. – Думай, что говоришь. Ребенок не виноват, если его мать такая.

– Какая? Нормальная она была. Чего нельзя сказать о юной госпоже.

Злость. Вот что я чувствовала. Какие бы пакости не творила Кэйтлин, но обвинять ее в том, что разошлись ее родители? Какая низость! Так, стойте, а почему…

– Беки, откуда ты знаешь? – вкрадчиво спросила я. – Ты видела это собственными глазами?

В конце концов, я понятия не имею, как давно работает Беки в поместье.

– Нет, но об это все знают…

– Кто все? Тебе кто-то рассказал? Кто? – продолжала допытываться я. – Ты же понимаешь, что это слухи?

Беки внезапно побледнела, сглотнула.

– Г-госпожа…

– Кто, Беки? Просто скажи мне, когда ты это в первый раз услышала, – строго сказала я.

Скажи мне – и я обязательно передам всё это Элиасу, чтобы никто в поместье не смел распространять эти гадкие сплетни.

– Я… я не помню точно.

– Все, что помнишь, – продолжала допытываться я.

Ага, страшно, да? Обсуждать и осуждать семилетнюю девочку не страшно, а вот рассказать, откуда нахваталась сплетен, пугает?

– На приеме год назад я услышала, как леди Ярниса отчитывает двух леди за то, что те обсуждают развод господина и бывшей госпожи…

– Она сказала, что виновата девочка?

– Нет, по разговору и тому, как ругалась на них леди Ярниса, об этом говорили две молодые леди. Но навряд ли именно от них пошли слухи.

– Поняла. – Я кивнула. – Спасибо, Беки.

– Госпожа, прошу, не говорите об этом его светлости.

Я вздохнула. Вроде бы и глупышку Беки не хотелось подставлять, но и промолчать тут как? Резко скрипнувшая дверь заставила меня обернуться, но я никого не увидела. Кэйтлин? Я подошла к двери, выглянула в коридор, но никого не увидела. Показалось?

– Пока не могу ничего обещать, – честно ответила я, решив подумать до вечера.

Но вечером Беки уже не было: ко мне приставили другую горничную, которая и сообщила, что Беки была уволена его светлостью несколько часов назад.

Значит, не показалось: Кэйтлин все-таки там была. Надо бы ее найти, поговорить…

Вот только Кэйтлин, которая согласно выданному мне расписанию, должна была доделывать уроки в библиотеке, там не обнаружилось. Как и в других местах, где она могла бы быть. Служанки не были в курсе, а стражники заверили, что девочка не выходила из поместья. Почувствовав, как ёкнуло сердце от плохого предчувствия, я метнулась в кабинет его светлости Элиаса, надеясь, что он там.

Глава 4

Элиас был на месте. И, как оказалось, переживала я абсолютно зря. Девочка, уведомив Элиаса, отправилась в гости. А то, что поздно, так для детей-магов как такового режима не существовало: они и пару-тройку дней могли бодрствовать без вреда для здоровья.

– Все в порядке, Юлиана, не переживайте. Простите, это стало таким обыденным, что я забыл вас предупредить. Время от времени Кэйтлин посещает леди Ярнису – нашу соседку. Кэтти использует телепорт, установленный прямо в доме, перемещаясь напрямую из одного особняка к дверям другого. – Элиас поморщился, впервые так явно на моей памяти проявляя неудовольствие.

– Вам это не нравится, – сказала я.

– Так заметно? – устало вздохнул Элиас.

– Очень. – Я кивнула. – Что-то не так с леди Ярнисой?

С леди Ярнисой было все так. Довольно добродушная пожилая женщина, которая с удовольствием проводила время с Кэйтлин. Леди Ярниса переехала в соседнее поместье лет десять назад вместе с дочерью еще до рождения Кэйтлин. Она всегда очень хорошо относилась к герцогу Элиасу и мечтала, чтобы ее дочь и Элиас подружились. Точнее, поженились. Однако судьба распорядилась иначе: ее дочь вышла замуж за другого и покинула поместье. Впрочем, ненадолго: она развелась с мужем и вернулась обратно в поместье матери вместе с внучкой. К сожалению, в результате несчастного случая вскоре погибли дочь и внучка этой женщины, и леди Ярниса осталась совершенно одна.

Герцог женился, у него родилась Кэйтлин. Кэтти подросла, а ее отношения с матерью оставляли желать лучшего. Неожиданно для всех Кэйтлин, которая уже тогда славилась не самым лучшим характером, прекрасно поладила с леди Ярнисой, нередко навещала ее, иногда чуть ли не сбегая туда. Поэтому Элиас с согласия леди Ярнисы построил специальный портал между поместьями, которым могла бы воспользоваться Кэтти.

Все было хорошо, кроме одного. Элиас прекрасно осознавал, что леди Ярниса видит в Кэтти свою некогда погибшую внучку.

– К сожалению или к счастью, но сейчас уже поздно ограничивать их общение. Боюсь, когда Кэйтлин поймет, что важна не она сама, а какой-то образ, то это станет для нее настоящим ударом.

– Тогда она будет более взрослой, – заметила я. – К тому же, кто знает? Чужая душа – потемки.

Элиас бросил на меня очень странный взгляд, словно не знал, говорить или нет, но все же сказал:

– Кэтти поймет. Она эмпат, то есть, человек, способный ощущать чужие эмоции. Если ты хорошо к ней относишься, не желаешь зла, то и она к тебе хорошо… – Элиас замолчал.

Ага, лицо мое увидел. У меня, кажется, в первый раз за время нахождения здесь задергался глаз. Если уж я не отношусь к малышке по-доброму, легко воспринимая все ее каверзы и практически не злясь, то как вообще выглядит добро в глазах этого ребенка? И что будет с настоящим злом? Уничтожат, как мои бедненькие платьица?

– Но я к ней хорошо отношусь. И, честно, несмотря на то, что я явно ей нравлюсь, она нравится мне, – тихо сказала я, чуть улыбнувшись.

– Даже после того, как она запирала вас и портила вещи? – спросил Элиас, глядя на меня недоуменно.

Так он знал!

– Да, – ответила я.

Мелкие неприятности не в счет. На самом деле, ничего действительного подлого Кэйтлин не совершила. К тому же, судя по тому, как быстро уволили Беки, девочка имела немалое влияние на отца. И ее словам верили безоговорочно, иначе Элиас бы точно расспросил меня по поводу разговора с Беки перед тем, как ее уволить. Так что Кэйтлин в любой момент могла наговорить абы чего отцу, чтобы избавиться от меня. Но не говорила.

– На самом деле, госпожа Юлиана, ее дар эмпатии сейчас не работает. Совсем. Поэтому происходит то, что происходит. Еще полгода назад все было не так плохо, но я ошибся, выбрав первую няню, которая была не слишком добродушной, в результате чего Кэйтлин инстинктивно закрыла свой дар до конца. Да и после ухода ее матери, моей бывшей жены… – Горькая улыбка исказила совершенные черты. – Впрочем, давайте не будем об этом.

– Хорошо. Тогда я пойду? – спросила я.

– Вы так торопитесь избавиться от моего общества? – чуть шутливо спросил Элиас.

– Скорее, тороплюсь избавить ваше общество от своего, – заметила я.

– Не стоит.

– Вы занятой человек, никто не давал мне права отвлекать вас по пустякам, – я продолжала говорить, не очень понимая, что от меня хочет Элиас.

– Никаких проблем. Считайте, что вы это право получили. Посидите со мной, Юлиана, можем выпить чаю, можем поговорить с вами о… о чем-нибудь. А о Кэйтлин не беспокойтесь, я еще раз попробую поговорить с ней о том, чтобы она стала относиться к вам лучше. И да, завтра я пришлю вам платья взамен испорченных и отправлю компенсацию на ваш счет.

Я не понимала. Не понимала, чего хочет Элиас. Разговаривать с ним было интересно, но разве это не странно, что такой занятой герцог, который нередко был вынужден работать и по ночам, внезапно ради разговора со мной готов был отложить все дела?

***

Уж не знаю, что Элиас сказал Кэйтлин, но та действительно пришла с намерением подружиться. Ждала ли я подвоха? С нетерпением! И зря: весь день малышка вела себя как ангелочек, а под вечер даже предложила познакомить меня со своим домашним животным.

Не то что бы я не насторожилась…

– Тьмеца папа подарил. Он милый, пушистый и очень дружелюбный! – восторженно сказала девочка. – Я очень хочу, чтобы вы подружились друг с другом, как я с вами.

Кажется, меня ждала весьма оригинальная дружба. Что с девочкой, что с Тьмецом.

– Показывай, – согласилась я, думая, что буду жалеть.

Но не жалела. Недоумевала. Потому что Кэйтлин привела меня в свою комнату и показала… черную стену.

– Тьмец! – гордо возвестила девочка. – Красавчик же?

– Очень приятно, – пробормотала я, сощурившись: несчастного Тьмеца (или, возможно, даже очень счастливого) я не видела в упор.

Нет, в упор, возможно, как раз бы и заметила, однако было бы весьма странно приближаться к стене и, уткнувшись в нее носом, пытаться найти питомца. Ну я не виновата, что зрение у меня ни к черту. Поэтому всё, что мне оставалось – это делать хорошую мину при плохой игре:

– Конечно, очень симпатичный. Все как ты и говорила.

Я сощурилась, но все же не смогла найти ровным счетом ничего и никого похожего на питомца на фоне этой черной стены. С учетом того, что вся остальная комната была нежно-голубой, смотрелась странно. Но в чем-то понятно: необычной девочке необычная комната.

И необычный друг. То ли невидимый, то ли несуществующий, то ли очень маленький.

– Тьмец, поздоровайся с моей няней Юлианой! – воскликнула девочка.

– Уру-ру-ру-ру-ру! – громогласный звук разнесся по комнате.

Что ж, теперь я точно знала две вещи: питомец существовал и умел говорить. Говорил, кстати, довольно мило, даже несмотря на то, что слегка громковато. Как будто котика (большого) и лисичку смешали и попросили поболтать.

– Очень приятный голос, – совершенно искренне сказала я.

Так, а почему Кэйтлин выглядит такой разочарованной?

– И сам питомец невероятно милый, – добавила я.

Еще более кислая мина проступила на лице девочки. Стояла бы чуть дальше – не заметила бы, а так…

– Значит, Тьмец пришелся вам по душе? – спросил Кэтти.

– Конечно. Разве он может кому-то не понравиться?

– И вы разрешите ему приходить в гости?

– Только если он ничего не будет портить, – пообещала я.

– И мне можно с ним?

– Ты же вроде и так заходишь, когда хочешь, – заметила я.

– Ну так без разрешения. – Кэйтлин пожала плечами, бросив на меня взгляд исподлобья.

Эх, как хорошо иметь столь очаровательную внешность. Даже такие взгляды кажутся не злыми, а смешными.

– Я дам тебе разрешение в обмен на обещание, – сказала я, присаживаясь на стул в комнате Кэйтлин.

– Какое? – настороженно спросила она. – И даже не просите рассказать больше о папе. Ничего не скажу.

– Не нужно. Но нужно сообщать мне, если ты собираешься покинуть поместье. Предупредить, что куда-то уходишь.

– Зачем? – Кэйтлин забралась на кровать вместе с ногами и уставилась на меня.

– Я о тебе волновалась

– Лжете. Вы меня не знаете, зачем вам обо мне волноваться? И я вам не нравлюсь.

– С чего ты взяла? – усмехнулась я. – Подумай, проявляла ли я к тебе где-то неприязнь? Или говорила что-то плохое? Возможно, докладывала твоему отцу о проделках?

– Конечно, вы не станете этого делать. Вы ведь хотите понравиться моему папе. А для этого вы должны понравиться мне. Вот и стараетесь, – фыркнула Кэйтлин.

Та-а-ак, приплыли. С чего такие мысли? Или это детская ревность?

– А зачем мне нравиться твоему отцу?

– Как зачем? Чтобы выйти за него замуж.

– А зачем мне за него замуж? – поинтересовалась я.

– Потому что это выгодно! Он дракон, герцог и у него огромное состояние.

– Замуж обычно выходят по другим поводам, – заметила я. – По любви.

– Ничто не мешает вам любить его огромное состояние, внешность, происхождение и титулы, – фыркнула девчонка.

– Это внешнее. А любить нужно внутреннее, – заметила я, из-за чего девочка вскинула брови и спросила:

– Вы действительно так наивны или считаете, что мне в силу возраста не положено слушать о более приземленных вещах. Да и… Думаете, я не знаю, что вам нравится мой отец?

– То есть, ты бы предпочла, чтобы он мне абсолютно не нравился? Или чтобы я его вообще ненавидела? – поинтересовалась я. – Он мой работодатель. И очень хороший работодатель, который платит вовремя и не притесняет. Но «нравится как человек» и «любить как мужчину, за которого хочешь замуж» – это разное, Кэйтлин. И твой отец относится к первой категории. Почему ты вообще решила, что я хочу за него замуж?

– Потому что все няни этого хотели.

– Так уж все? – спросила я с сомнением и сглотнула – в горле немного пересохло. – У тебя есть попить?..

Договорить я не успела, потому что рядом со мной возник стакан с водой.

– Тьмец? – удивилась девочка. – Вот же падкий на лесть тварепух!

– Спасибо большое, Тьмец. – Я благодарностью приняла стакан.

– По крайней мере, первые две точно. Я видела, как они общаются с отцом, ищут его общества, как они льстят мне… Но это все было поверхностным, неправильным. Ни одна из них не испытывала ник капли симпатии ко мне. И ни одна не любила моего папу. Только его титул, внешность и деньги. Я это знаю, потому что я эмпат!

– Но насчет остальных трех ты ничего не знаешь, верно? – спросила я, вспоминая о том, что дар девочки пропал как раз после того, как она «подсмотрела» чувства одной из нянь.

Как оказалось, даже не одной, а двух. Видимо, кое-что от отца все-таки скрыла.

– Вы считаете, что они чем-то отличаются? Они вели себя точно также, как и первые две.

– И как я?

– Вы… вы вообще странная и ведет себя не так, как надо, – насупилась девочка, мигом став походить на капризную недовольную принцессу.

– А как надо? – поинтересовалась я.

– Ну хотя бы возмущаться, злиться, ругаться или заплакать! – сказала девочка, пробормотав себе под нос: – Я зря, что ли все ваши платья портила?

– Зря, – ухмыльнулась я. – Послушай, Кэйтлин, ты же разумный маг.

Сесть рядом с Кэйтлин я не рискнула: навряд ли оценит, да и лишние контакты, как я успела заметить за время общения, вызывали у нее некоторую неприязнь. Вела себя естественно – слишком естественно для семилетнего ребенка, однако я видела, что прикосновение вызывают не столько неприятие или смущение, а опасения.

– Конечно, – ответила девочка. – Поэтому я не поведусь на такую ложь.

– Почему ты решила, что это ложь? – удивилась я. – Неужели ты думаешь, что всем нужен твой отец в качестве мужа?

– Конечно! Он ведь такой потрясающий, как он может быть не нужен? Но у вас нет никаких шансов. Папа до сих пор любит маму и грустит по ней.

На этот моменте на душе что-то заскреблось. Как-то не хотелось думать о женщине, способной оставаться в сердце такого мужчины, даже несмотря на ужасный поступок.

Я рассмеялась:

– В мире много потрясающих людей, всех себе не заберешь. И я не такая, как твои предыдущие няни. Я хочу работать и зарабатывать деньги, присматривая за тобой. После чего я вернусь к себе домой, чтобы дома присматривать за мои младшим братом. Не более того. Никаких планов выходить замуж за твоего отца у меня нет. Не говоря уже о том, чтобы выйти замуж по расчету.

– Чем докажете? – спросила Кэйтлин, сощурив глаза.

– Ничем. – Я пожала плечами. – Это может показать лишь время, Кэйтлин.

Глава 5

Казалось, после этого разговора малышка и впрямь успокоилась. Никаких испорченных платьев, никаких каверз. Прямо золото, а не ребенок. Если еще к этому всему добавить дружбу с Тьмецом, чрезвычайно падким на лесть и время от времени приходившим ко мне в спальню поурурукать, то дела шли вообще прекрасно. Интересно, сколько стоит такое домашнее животное? Я бы себе завела. Но только при условии, что характер у него будет не хуже, чем у Тьмеца.

– Вы не сходите со мной в закрытое библиотечное кафе? – спросила Кэйтлин, когда занятия по магии закончились.

– А что там? – поинтересовалась я.

В последнее время мы нередко куда-то выбирались вместе с девочкой. Поместье Майнфордов было не так уж далеко от города, примерно в часе езды. Надеть охранные амулеты, предупредить Элиаса и, взяв с собой пару стражников было довольно привычным делом. К тому же, Кэйтлин много знала об этом мире, и мое неприкрытое восхищение всякими магическими штуками ее забавляло.

– Там новые поставки книг! – восхищенно сказала девочка. – Их можно читать и пробовать новые десерты. И все это в отдельной закрытой комнате, где нам абсолютно никто не будет мешать. Мне леди Ярниса посоветовала.

Снова леди Ярниса. Кэйтлин в последнее время не так уж часто ездила к пожилой даме, чем неизменно радовала Элиаса. Не могу сказать, что понимала его. В конце концов, я была иномирянкой, которая будет работать в этом мире всего год, не более. Разве не лучше, чтобы Кэйтлин была привязана к леди Ярнисе, которая наверняка пробудет с ней подольше?

Не понимала я и отношения к себе: более внимательного, более теплого, чем к другим работникам. И дело тут не только в моей иномирности. Не так давно Элиас нанял иномирянку для создания уникальных скульптур в саду. Симпатичная брюнетка модельной внешности была мила, талантлива и чрезвычайно настойчива в желании побольше пообщаться с Элиасом, однако тот, вопреки моим представлениям о нем, вел себя с ней не просто холодно, а практически грубо.

Эта брюнетка сначала недоумевала, а после того, как увидела меня, мирно болтающую с Элиасом, явно подумала о чем-то не том. В течение недели, когда она работала, я удостоилась множества неприязненных и презрительных взглядом. Ну, если она думала, что у нас с Элиасом что-то есть, то неудивительно. Внешне я была ничуть не хуже ее – обычная голубоглазая блондинка с довольно хорошей фигурой. Но вот одевалась попроще. По крайне мере, на совместный ужин я явилась в своем обычном платье, а не в бальном с приличным разрезом и огромной юбкой, которой можно было снести абсолютно все.

Ну и соблазнить Элиаса не пыталась. А эта скульпторша даже Кэйтлин не постеснялась, за что и поплатилась. Не знаю уж, как, когда и чем Кэйтлин приклеила подол платья девицы к полу, но приклеила, а с учетом того, что платье было магическим и, скажем так, прочнее пола…

В общем, даме предложили либо переодеться прямо тут, либо отрубить подол, чтобы она спокойно смогла вернуться восвояси. Но, увы, та закатила безобразную истерику, что не позволит портить платье. Элиас вздохнул, пообещав выписать чек на сумму платья, а после… мечом и магией вырезал склеенный с платьем пол. В итоге скульпторша возвращалась домой, волоча на платье тяжелые деревяшки и беспрестанно ругаясь.

Нецензурно. При детях. И не стыдно ей?

Впрочем, иногда мне казалось, что подозрения это скульпторши были небезосновательными. В конце концов, Элиас Майнфорд относился ко мне уж слишком по-особенному. И, что самое удивительное, несмотря на занятость, всегда находил время побеседовать не только о Кэйтлин, но и обо мне самой.

Ну вот и что мне о нем думать, а? Я себе много раз повторяла, чтобы я не задумывалась о неосуществимом, чтобы не надумала случайно лишнего. Но каждый раз, когда я говорила, что всё, что делает Элиас Майнфорд лишь благодарность за воспитание дочери, он словно специально делал что-то, из-за чего я начинала сомневаться и сердце предательски ёкало. Я даже пыталась прервать наши вечерние чаепития, едва ли не смертельно обидев Элиаса…

– Так мы идем? – спросила Кэйтлин. – Наденьте то самое платье, которое мы вчера вам выбрали. Голубое такое! Ну пожалуйста!

– Хорошо, – согласилась я.

Все равно в своей привычной одежде я расхаживала только в особняке Элиаса. Когда выезжала в город, то переодевалась в местную одежду, чтобы не привлекать лишнего внимания.

В библиотечное кафе мы прибыли довольно быстро. А местечко популярное: народу было прилично. Хорошо, что Кэйтлин заранее забронировала для нас индивидуальную комнату. Поднявшись на второй этаж, я зашла в указанную Кэйтлин комнату. А миленько: и диванчик, и столик, и креслица. Десерты уже принесли, книги стопочкой лежали.

Прямо свидание, только с милой маленькой леди.

Или не с милой маленькой леди. Когда мы увлеченно поглощали вкуснейшие пирожные, кто-то постучал в нашу комнату и, не дожидаясь разрешения, вошел. Красивый мужчина, судя по одежде – отнюдь не бедный.

– Вы ошиблись… – начала я.

– Он не ошибся, – радостно сказала Кэйтлин. – Это я его пригласила.

– Зачем? – спросила я, ощущая, как плохое предчувствие затапливает меня.

– Чтобы с вами познакомить, – довольно улыбнулась девочка.

Мужчина, игнорируя мой растерянный взгляд, закрыл за собой дверь, уверенно прошел внутрь и сел рядом.

Близко, очень близко. Непозволительно близко, я бы сказала. Я попробовала встать, но совершенно неожиданно меня схватили за руку и вернули обратно.

– Что же вы убегаете, милая госпожа Юлиана? Мне тут рассказывали, что вы одиноки и не против познакомиться…

Я испуганно сглотнула. Нехорошо. Бросила взгляд на Кэйтлин. Несмотря на то, что это свидание определенно организовала девочка, я не верила, что она поняла, что пригласила не очень хорошего человека.

Ага, Кэтти сама в растерянности.

– Я хотела, чтобы вы с ней подружились, – начала Кэйтлин.

– Да, мы с ней обязательно подружимся, – ухмыльнулся мужчина. – Как же не подружиться с той, за кем стоит Элиас Майнфорд? Кстати, малышка, не покинешь нас?

– Что? Но мы так не договаривались… – начала Кэйтлин, в глазах которой появился настоящий страх.

Поняла, что что-то идет не так.

– Так мы и не должны, малышка. Взрослые договариваются со взрослыми. И дружат со взрослыми. По-взрослому. Выйди-ка отсюда, – сказал мужчина.

Кэйтлин испуганно смотрела на меня, в глазах заблестели слезы, но она упорно поджала губы и не собиралась уходить.

– Кэйтлин, выйди, пожалуйста. И позови сюда кого-нибудь. Давай же, – чуть тверже добавила я.

Я выдохнула. Спокойно, сейчас Кэйтлин кого-то позовет, в конце концов, мы тут со стражей приехали, которая ожидала нас в карете. Да и у меня есть защитный амулет, ничего со мной не сделают, пока он на мне.

Дверь за девочкой захлопнулась и я, не скрывая отвращения, процедила:

– Уберите теперь руки.

– А если нет, то, что? – Мужчина сжал мою ладонь крепче – и тут же охнул, отпуская.

Я резво встала и сделала пару шагов назад. Спасибо Кэйтлин, уговорившей меня выйти в туфлях на высоких каблуках. Судя по тому, как шипел нахал, было довольно больно: абсолютно не сдерживалась, когда въехала каблуком в его ногу.

– Люблю строптивых. Но ты это зря, – прошипел мужчина.

– Вы это зря.

– Если ты надеешься, что твой защитный амулет чем-то поможет… то не надейся, – усмехнулся мужчина.

Он щелкнул пальцами, и в мою сторону поплыл какой-то голубой шар. Я не успела испугаться, как он взорвался, ослепив меня на пару секунд вспышкой. За ним последовал второй и третий. А после четвертого, мой небольшой амулет внезапно… осыпался пеплом.

Вот теперь не смешно.

– Уважаемый, мне кажется, что это плохая идея. Кэйтлин скоро кого-нибудь позовет. И…

– И кого она позовет? Покажите мне того, кто осмелится нарушить мой приказ не входить сюда? Кто сможет противостоять мне, графу Реджину?

– Хотя бы я, – тихий угрожающий шепот возник из ниоткуда.

Внутри комнаты никого не было, кроме нас с этим графом Реджином, но я четко ощущала чужое присутствие. Или не совсем чужое? Голос-то принадлежал Элиасу.

– Телепортация сквозь тьму? Ради иномирянки, с которой можно лишь развлечься? Да вы, ваша светлость, не в себе.

– Боюсь, сейчас не в себе будешь ты. Потому что я позабочусь, чтобы отделить твою душу от твоего тела.

Я внезапно обхватила себя руками. Страшно. Почему голос такой жуткий? Аж дышать стало трудно, перед глазами поплыл черный туман. И нет, я вовсе не планировала падать в обморок. Просто из черного тумана прямо передо мной соткался Элиас Майнфорд. И вместо привычной сдержанности и холодности он излучал яростную ауру, не сулившую ничего хорошего его противнику.

Граф Реджин успел сделать только шаг, прежде чем черный туман схватил его и опрокинул на пол.

– Что вы пытались сделать с ней?

– Ничего! Честное слово, абсолютно ничего!

Тьма заволокла помещение, закрыв окна и все источники света. И не только, казалось, исчез даже звук. Никаких чувств, кроме осторожного прикосновения к моей ладони – нежного, аккуратно. И шепота:

– Не бойся, скоро все закончится.

Элиас стоял позади меня. Стоял, но не прикасался, если не считать его руки. Все хорошо, теперь все будет в порядке. Я с облегчением выдохнула. И поняла, что так перенервничала, что ноги меня не слишком держат. Так, а если я на пол присяду?

Я слегла покачнулась. И, кажется, прислонилась к Элиасу, стоявшему за моей спиной. Нет, не так, Элиас позволил мне прислониться к нему, потому что именно он, поддерживая меня за локоть, притянул к себе, позволяя на него опереться.

– Все хорошо, Юлиана, – тихий шепот какой. Вкрадчивый. И совсем не холодный. – Скоро вы будете дома.

Когда тьма разошлась и я сощурилась от непривычно яркого света, то поняла, что в маленькой библиотечной комнате мы одни.

– А где?..

Где граф-то?

– Вас он волнует? – спросил Элиас, на которого я все еще продолжала опираться.

– Не слишком, – честно ответила я.

На некоторые вопросы лучше никогда не получать ответов.

– Тогда пойдемте домой, Юлиана. Сможете? Или мне вас отнести?

– Не стоит, боюсь, тут слишком много зрителей. Они не о том подумают…

– Не о том? – переспросил Элиас прямо мне на ухо.

– Ну, они могут решить, что у нас с вами отношения, – сказала я, чувствуя, что начинаю смущаться.

Вот же! Все-таки Элиас мне и впрямь нравился, иначе с чего бы я так стеснялась?

– Пусть, – сказал Элиас. – Меня это ничуть не беспокоит.

И подхватил меня на руки. Нет, не как принцессу. А закинул на плечо как мешок с картошкой. Да, в такой позе и меня не слишком волнует, что там люди подумают.

***

За инцидент в библиотечном кафе Кэйтлин наказали довольно строго. Элиас хотел еще строже, но я переубедила.

– Элиас, послушайте, я не думаю, что Кэйтлин знала, что этот мужчина запланировал, – сказала я.

И извинялась девочка куда искреннее, чем когда-либо. Кэйтлин и впрямь не думала, что мне попытаются навредить. Когда она спросила у леди Ярнисы, можно ли с кем-то достойным познакомить ее няню, то есть, меня, то рассчитывала лишь проверить, действительно ли меня не интересуют отношения. А если интересуют, то сразу предоставить достойного кандидата, чтобы я в него влюбилась и не смотрела на ее отца.

Говорить, что я не стану завязывать отношения с мужчиной, который до сих пор не может забыть свою жену, было бесполезно. Впрочем, как оказалось, я довольно сильно ошибалась: и в том, что не стану завязывать отношения с Элиасом, и в том, что тот любил свою жену.

Узнала я об этом совершенно случайно.

В тот вечер все слуги странно себя вели, а вместо горничной ужин в кабинет Элиаса относил дворецкий. Обычно сдержанный и спокойный, он вел себя довольно нервно.

– Что-то случилось? – вежливо поинтересовалась я.

Дворецкий вздохнул и ответил:

– Сегодня дата развода господин с его женой.

– О…

– Может, вы ему отнесете? – внезапно мне протянули поднос. – Он не тяжелый.

Я согласилась больше из растерянности, чем из реального желания. Кому захочется навещать мужчину, который печалиться о своей бывшей? Тем более, что мужчина мне этот был весьма симпатичен.

Я постучала и, получив разрешение, тут же вошла.

– Юлиана? – Элиас был удивлен.

Он резко встал с кресла и пошатнулся. Неужели напился? Ну, на столе стояли три бутылки, на полу я заметила осколки. Судя по тому, насколько те были далеко от остальных бутылок, создавалось впечатление, что Элиас швырнул бутыль об стену.

– Да, прошу извинить. Я отдам еду и не буду вам мешать грустить, – растерянно пробормотала я.

Я подошла к столу и быстро поставила на него поднос, который передал мне дворецкий.

– Грустить?

– О вашей бывшей жене, – ляпнула я.

И едва не прикусила язык. Ну кто просил-то, а?!

– Грустить о бывшей жене? – переспросил Элиас, причем весь его тон говорил, что я ляпнула какую-то глупость.

Внезапно мужчина расхохотался.

– Это не смешно…

– Смешно! – фыркнул Элиас. – Я? О ней? Только если о том, что не имел возможности самолично ее придушить!

– Что? – удивилась я.

– То, – передразнил меня Элиас.

– Но вы же… – Я окинула взглядом бутылки, как бы намекая, что напиваться из-за невозможности кого-то прибить, очень странно. – Алкоголь…

– О, магия меня раздери! – хохотнул Элиас. – Вы подумали, что я напиваюсь из-за развода с бывшей женой? Это почти позор! Вовсе нет. Это зелье ослабления контроля чувств, Юлиана. Мы, черный драконы, с детства учимся сдерживать себя, чтобы не случилось катастрофы, но иногда нам надо выпустить наши эмоции. Тогда лекарь дает эту настойку. Ну, например, чтобы я отпустил самоконтроль в достаточной мере и мог хотя бы запустить парочку отвратительных ваз в стену. Или иметь возможность выразить свои спрятанные чувства.

Ага, значит, это была ваза.

– Извините.

– Да не извиняйтесь, бросьте. Я не хочу слышать извинения от вас.

– А что хотите? – внезапно спросила я, сама от себя не ожидая такой смелости.

– Не знаю. То, чего я от вас хочу, может вас расстроить. Или обрадовать? – хмыкнул Элиас. – Впрочем, кое-что вы можете сделать. Например, послушать о моем браке. Хотите?

Я кивнула.

Элиас женился не по любви, а по расчету. Это было ожидаемо: он был наследником Майнфордов, занимал высокую должность при короле, а потому на отношения или поиск жены у него попросту не было времени. А жениться надо было. Вот так, по совету короля, он стал общаться с Ровеной – прекрасной магессой, амбициозной, яркой, талантливой. Не влюбился, но жену уважал и испытывал симпатию. Брак обещал быть удачным, но таковым не стал.

Яркая Ровена привыкла к тому, что мужчины уделяют ей много внимания, совершают безумные поступки, дарят подарки. С Элиасом было все иначе. Из-за того, что черных драконов учили контролировать себя, он был сдержан даже с собственной женой. Конечно, не холоден, но страсти и эмоциональных качелей, как я поняла, Ровене очень не хватало.

А потом женщина забеременела, родилась Кэйтлин.

– После рождения Кэйтлин я стал уделять больше времени семье. Но все еще недостаточно. Если бы я был чуть меньше увлечен работой, то наверняка бы заметил одну проблему.

Ровена ненавидела Кэйтлин. Что стало причиной, сказать трудно. Разочарование от брака, отсутствие дикой страсти или же банальная ревность к дочери, которой Элиас уделял много внимания?

Так или иначе, Ровена терпеть не могла свою дочь. И, что самое страшное, Кэйтлин, будучи эмпатом, это ощущала.

– Для эмпатов нет ничего страшнее, чем отсутствие любви со стороны родителей, – сказал Элиас. – Именно поэтому характер Кэйтлин не спокойный и дружелюбный, а достаточно резкий и «колючий» с самого детства. Я заметил это, даже прислал домой лекаря, но Ровена, прекрасно зная, чем все может закончиться, если я узнаю правду, подкупила его.

– Что было дальше?

– А дальше у Ровены появился другой возлюбленный, которого она имела наглость притащить домой. И чтобы моя дочь не рассказала мне, Ровена ментально воздействовала на Кэйтлин, транслируя ненависть и угрозу. Именно из-за моей бывшей жены дар Кэйтлин вышел из строя.

– Как вы узнали?

– Кэйтлин все-таки набралась смелости мне все рассказать. И тогда я понял, что как отец я провалился. Развелся с женой, сложил часть своих полномочий, уменьшил обязанности и старался больше времени проводить с дочерью. Каждый год в день развода я напоминаю себе о том, как я ошибся. И как дорого моя ошибка обошлась моей дочери.

– Вините себя? – тихо спросила я.

– Виню, – не стал отрицать Элиас. – Виню и ненавижу.

– Зря. Кэйтлин ведь вас не обвиняет ни в чем.

– Откуда вы знаете?

– У меня есть младший брат, – тихо начала я. – Отец развелся с матерью после его рождения. И в какой-то момент моя мама возложила все свои ожидания на моего маленького брата. Она уделяла ему много внимания, напоминала, как многого он должен добиться, сколько всего должен сделать. Сначала я немного завидовало, ведь мне столько внимания не уделялось. Но потом я поняла, как это ужасно. Мой брат жил под огромным давлением возложенных матерью нереалистичных ожиданий. Это был лишь вопрос времени, когда он их не сможет оправдать. И ровно в тот момент, когда у него не вышло, моя мать подняла на него руку.

– Она избивала собственного ребенка? – шокировано спросил Элиас.

– Именно. И я практически ничего не могла сделать. Я жаловалось бабушке, дедушке, пыталась связаться с отцом, но… они бездействовали. В свои восемнадцать лет я ушла из дома.

– И забрала брата?

– Нет, одна. – Я горько усмехнулся, чувствуя, как вина горьким комком встает в горле. – Просто хотела сбежать из этого дурдома. Лишь через год я вернулась домой, увидела пустые глаза брата и поняла, что должна что-то сделать. И сделала – забрала опеку над братом. Это было нелегко, особенно в моем возрасте, но у меня получилось.

– А твой брат?

– Простил ли он меня? Он никогда не обижался. Потому что зло творила не я. И потому что я его вытащила. Я уверена, что Кэйтлин тоже никогда на вас не обижалась.

– Думаете?

– Думаю, – очень тихо ответила я и, не в силах смотреть на печальное выражение Элиаса, я поддалась порыву.

Я подошла к сидящему Элиасу и, набравшись смелости, обняла его. Он не сопротивлялся, наоборот, выдохнул облегченно и обнял меня в ответ.

Надо же. Я не думала, что мы так похожи. Как и не предполагала, что смогу утешить Элиаса, попросту обняв его.

– Так странно, я думала, что вам до сих пор нравится ваша бывшая жена.

– Мне нравитесь вы, Юлиана. – Элиас Майнфорд высвободился из моих объятий и посмотрел прямо мне в глаза.

Он практически допил зелье, расслабляющее разум и высвобождающее эмоции, но выглядел отнюдь не расслабленным и глупым, а серьезным и решительным.

– Вы мне очень нравитесь, Юлиана. И я хочу, чтобы я вам тоже нравился. Поэтому дайте мне шанс? Сходите со мной на свидание.

Я молчала. Это было слишком.

Слишком неожиданно.

Слишком странно.

И слишком приятно.

– Юлиана? Или мне следует звать вас Лианой? Может Лиа?

– Как вам…

– Тебе. Если согласишься на свидание, обращайся на ты.

– Хорошо, Элиас, я согласна на свидание, – чуть улыбнулась я.

Со свиданием Элиас тянуть не стал. Сразу же после занятий Кэйтлин пригласил меня в один небольшой ресторанчик, где в воздухе плавали… рыбки.

– Кэйтлин сказала, что ты любишь все магическое, – пояснил Элиас.

Элиас вообще обо мне многое от Кэйтлин узнал, поэтому первое свидание проходило настолько идеально, насколько это вообще было возможно. Ну, не считая не очень ловкого знакомого Элиаса, который не только прервал наш разговор, чтобы поговорить о погоде, но еще и едва не снес столик, выронил какой-то амулет и совершенно нагло попросил меня его поднять. Вежливо, но неужели сам не мог?

Я вздохнула, но все-таки помогла мужчине, подняв его голубой кулон на цепочке. Какой странный выбор! Может, хотел подарить кому-то?

Впрочем, странный знакомый забылся почти сразу благодаря Элиасу и его стараниям меня впечатлить.

Это было первое свидание, но не последнее. Лучшее? Не знаю, мне было теперь с чем сравнивать и из чего выбирать. Потому что свиданий у нас с Элиасом было много, очень много.

Как и вопросов. Как я ему понравилась? Когда? Почему? За что? Я спрашивала, но он в ответ лишь смеялся, отвешивая комплименты. А смех у него был приятным. Жаль, что редко смеялся. Или не жаль? Иначе, боюсь, дамы ему бы прохода не давали.

Наши отношения длились уже не одну неделю и даже не один месяц, когда в один из вечеров Элиас осторожно спросил:

– Лиа, ты не хочешь рассказать обо всем Кэйтлин?

Я нахмурилась. С одной стороны, надо было бы. Лучше пусть она узнает об этом от нас, чем от слуг или случайных знакомых. С другой – это же Кэйтлин. Навряд ли она хорошо воспримет такую новость.

– Я попробую, – сказала я.

– Может мне?..

– Давай я, – я тепло улыбнулась. – А уж если у меня не получится…

Глава 6

– Что ты думаешь насчет того, что мы с твои отцом нравимся друг другу?

Кэйтлин смотрела на меня целую минуту, не произнося ни слова, пока я ждала вердикт. Когда в ее серых глазах стали закипать слезы, я поняла, что наш с Элиасом план оказался провальным.

– Вам нравится? Действительно нравится? Значит, вы планируете с ним встречаться, да? Значит, вы соврали, когда говорили, что вас интересует лишь честная работа? – Кэйтлин засыпала меня вопросами.

Это было бы неплохо. Было бы, если бы девочке нужны были ответы. Но нет. Все до единого вопросы звучали как обвинения в чем-то страшном. Как обвинения в предательстве. И Кэйтлин не нужны ни честные ответы, ни оправдания, ни-че-го.

– Нет, постой, я думаю…

Девочка резко спрыгнула с кровати. Как-то по злому улыбнулась и сказала:

– Вы думаете, наверное, что вы нравитесь моему отцу? Так заблуждаетесь! Пойдемте со мной, покажу вам кое-что интересное.

– Послушай, Кэйтлин… – сказала я, чувствуя себя чрезвычайно растерянной.

И куда делась моя предприимчивость? Исчезла куда-то из-за страха навсегда потерять доверие одной маленькой девочки, которая проникла в сердце не менее глубоко, чем ее великолепный отец.

– Послушаю, если вы сходите со мной, – уверенно заявила Кэйтлин. – Или боитесь? Боитесь узнать, что вы не нравитесь моему отцу? Нет, отвращения он к вам не испытывает, но думать, что вы ему нравитесь?

Я чуть вздохнула: правду я и так знала. Видела, как я нравлюсь Элиасу. И пусть между нами была пропасть, которую не могу перепрыгнуть я, но эту пропасть легко мог перешагнуть Элиас, что, собственно, и сделал. Никаких причин сомневаться в его чувствах у меня не было. А вот уверенность Кэйтлин в том, что я не могу понравиться ее отцу, настораживала. Это означало, что девочка, скорее всего, будет принимать наши отношения долго, очень долго. Если примет их все-таки. И еще я понимала, что если наши с Элиасом отношения будут причинять ей слишком сильную боль, то я навряд ли смогу продолжать отношения с Элиасом. Как и Элиас тоже, хотя, кажется, он более упрям и настойчив.

– Хорошо, – согласилась я, послушно следуя за девочкой.

Мы дошли до знакомого кабинета, Кэйтлин постучала, но ответа не последовало. Я уже хотела развернуться, как Кэйтлин внезапно схватила меня за руку и потащила за собой внутрь.

– Разве можно без твоего отца? – строго спросила я.

– Нужно. А то он вам прямо не скажет. И ни за что не покажет эти документы, чтобы не ранить ваши чувства, – огрызнулась девочка, заставив меня войти следом.

После чего она отпустила мою руку и подошла к одному из шкафов, где лежала кучу папок. Я с облегчением выдохнула – в конце концов, тут все в открытом доступе. Не хотелось бы, чтобы утащили какие-то тайные документы.

Кэйтлин деловито перебрала несколько кожаных папок, а после вытащила одну и протянула мне. Я взяла папку привлекательно-изумрудного цвета и прочла:

– Доклад. Типы людей в нулевым магическим потенциалом, их классификация и влияние на магов разных возрастов.

– Вот, рекомендую, – едко сказала Кэйтлин. – Почитайте. И узнаете, что мой отец общался с вами вовсе не потому, что вы такая прекрасная-распрекрасная, а из-за того, что вы очень редкий тип человека с нулевым магическим потенциалом. У моего папы сейчас проблемы с магией, а вы их решаете одним своим присутствием. Ну, знаете, действуете как зелье от боли. Поэтому папе трудно отказаться от общения с вами. Знаете, когда то, что болит и не лечится, внезапно прекращает болеть, то разве вы не сделаете все, чтобы вам не было больно? Даже начнете общаться с человеком, который не привлекает.

Я недоверчиво посмотрела на девочку – ни о чем подобном я не слышала. Врет? Навряд ли.

– Я прочту. – Кивнула я.

– Читайте, читайте, чтобы не тешить себя иллюзиями. Лгунья! – обиженно сказала Кэйтлин. – Не зря Ярниса мне говорила, что вы ничем не отличаетесь от других нянь – тоже хотите выйти за моего папу, потому что он богат!

Леди Ярниса? Многовато ее что-то…

Возразить я уже не успела – девочка, использовав какое-то заклинание, выбежала из комнаты.

Догнать?

Я выдохнула. Бессмысленно. В таком состоянии Кэйтлин никого не станет слушать – это раз. А два – я с такой скоростью не бегаю, так что абсолютно бесполезное занятие.

Я посмотрела на папку: зеленый цвет уже не казался таким привлекательным, хотелось отбросить папку как какую-то ядовитую пакость. Я вернулась в свою комнату, посмотрела на доклад, остро чувствуя, что содержимое мне не понравится.

И не ошиблась.

В папке содержалась вся информация о людях без магии. В этом мире такие тоже были, но отсутствии у них магии было, скажем так, условным. Большая часть населения обладала магическими силами до пятидесяти единиц. Благодаря этому количеству магии они не испытывали никаких проблем с тем, что их постоянно окружала магия, легко и без последствий в виде головной боли могли использовать телепорты по несколько раз в день, даже магические амулеты, облегчающие быт, активировали. Но сотворить какое-либо заклинание не могли. Их присутствие тоже положительно влияло на детские ауры, являясь своего рода разбавителем. Не идеальным, но ведь если чуть подкрашенной водой попробовать разбавить яркую краску, то последняя станет бледнее.

А вот люди из другого мира могли обладать и абсолютным нулем. Как я, например. И большинство землянок. Нас можно было сравнить с дистиллированной водой, которой разводят краску. Мало того, что разбавляем идеально, так еще и никаких примесей! Поэтому автор доклада рекомендовал нанимать нас на роль нянь для детей-магов. И не только. Оказывается, при должном обучении люди с нулевой магией могли бы лечить некоторые магические отклонения у детей.

Впрочем, наше присутствие помогало не только детям, но и взрослым магам, которые страдали от перегрузки. Когда мы были рядом, то легко успокаивали перепутанные потоки магии, облегчая состояние взрослого мага.

Я пожала, пока ничего крамольного я не находила: практически обо всем Элиас рассказал мне с самого начала. Если Кэйтлин имела ввиду именно это, то мне придется ее разочаровать.

Я продолжила читать и осознала, что разочарованной буду тут только я. Хотя, правильнее ли будет сказать, что мне, кажется, разбили сердце?

Среди всех магов с нулевым магическим потенциалом были особенные. Можно сказать, что у них едва ли не отрицательный магический потенциал. Пока история знала только двух таких людей – Киру Редривер, лекаря, которая стала известна благодаря тому, что спасла много детей с серьезными магическими отклонениями, жену Дитриха Эрнста Редривера, великого герцога, дракона, героя и представителя этого мира на межмировой арене. Именно из-за того, что Дитрих Редривер столь влиятелен, особенность антимагии у Киры Редривер не получилось изучить полноценно. Вторая – Риона Нессер, дочь одной из иномирянок, которая славилась тем, что могла обезвреживать реликвии любой силы. Благодаря этим девушкам и были выделены некоторые закономерности.

Первая. Антимаги с отрицательным потенциалом невероятно притягательны для магов с магическими болезнями. Настолько сильно, что те, можно сказать, теряют голову.

Второе. Этому притяжению практически невозможно сопротивляться. Если маг встретит такого человека, то он сделает все, чтобы быть с ним. Даже если характер, внешность и привычки вызывают отвращение…

Третье. Таких людей легко вычислить. Надо лишь одно: подержать специальный амулет в руках, выждать пять минут – и если магический потенциал отрицательный, то ярко-голубой камень окрасится в кристально чистый белый цвет.

Я поджала губы. Горечь встала комком в горле. До этого третьего пункта я еще могла надеяться, что все, о чем мне сказала Кэйтлин – всего лишь недоразумение, недопонимание. Но после того, как я прочла про третий пункт, то поняла, что Элиас давно подозревал, что я являюсь антимагом с отрицательным потенциалом.

Потому что тогда, когда мы сидели в кафе, знакомый Элиаса уронил голубой амулет, попросив меня поднять его. И даже забрал не сразу. Проверка, это была проверка, причем организовал ее Элиас.

Я нервно прикусила губу – чтобы почувствовать боль. Благодаря неприятным ощущениям желание разрыдаться чуть отступило.

Я ведь… и впрямь влюбилась в Элиаса. Сильно, очень сильно, прикипела всей душой. Даже начала строить планы, думая, что он ко мне неравнодушен. Считая, что ему нравлюсь я.

А оказалось, что ему нравилась всего лишь магия. Настолько сильно, что остальное не имеет значения.

Наверное, кто-то был бы в восторге от открывшихся перспектив. Даже если мужчина любит в девушке исключительно магию, но любит же! Тем более, это не какой-то там обычный мужчина, а герцог, дракон (пусть и черный), красавец и богач. Пожелай – и комфортная безбедная жизнь у твоих ног. Но… я хотела другого, совершенно другого. Я тихонько всхлипнула, чувствуя, что в носу неприятно хлюпает. Надо успокоиться, пока не зашел кто-то из слуг. Или же пока не вернулся Элиас и не спросил, что тут происходит.

Вполне возможно, что с его стороны моя грусть и тоска будут выглядеть странно. Кто знает, может у них в тут в порядке вещей любить исключительно за магию и ни за что больше. Минут пять я пыталась успокоиться. Получилось.

Я склонила голову над документом и увидела четвертый пункт. Оказывается, если антимаг с отрицательным потенциалом и маг, имеющий проблемы с магией, будут плотно контактировать больше полугода, то образуется привязка, в результате чего они станут зависимы друг от друга и не смогут расстаться.

Отличная новость! В кавычках, конечно же. Желание поплакать окончательно прошло, сменившись злостью. Неужели Элиас пытался воспользоваться тем, что я ничего не знаю, и привязать меня к себе? А вот это мне совсем не нравилось. Подло, поразительно подло.

Я бегло просмотрела доклад дальше и, не найдя ничего важного, захлопнула его. Так, у меня осталась все пара месяцев до того, как мы с Элиасом привяжемся друг к другу. За это время я должна найти способ помочь Кэйтлин исцелиться – и сбежать куда подальше.

Мелькнула мысль попросить объяснения, узнать, почему Элиас так поступил, но я ее отмела. Если он сознательно пытался меня обмануть, если он пытался мной так нагло воспользоваться, то разве он не повторит это снова?

Я была влюблена в Элиаса. Сильно, слишком сильно. Но, к счастью, не настолько, чтобы отбросить разум и задвинуть логическое мышление куда подальше. Поэтому пришлось с помощью разума убирать куда подальше все свои чувства.

Разбитое сердце я буду собирать попозже, когда выберусь отсюда. О том, как я могу побыстрее подкинуть дом Майнфордов, я еще не думала. Но идея появилась. Если я человек с отрицательным магическим потенциалом, значит, в перспективе, могу не только благотворно влиять на магов, но и лечить их. Как я поняла из доклада, лечить магов не так уж сложно и опасно, всего пара недель – и я научусь самому необходимому.

Я вздохнула и засунула зеленую папку под подушку. Сама обратно не понесу – с моим везением обязательно попадусь Элиасу. Или слуги заметят, что я что-то брала у него в кабинете и доложат, тогда придется объясняться. А я не хотела.

А сейчас мне надо найти Кэйтлин и поговорить с ней. Сказать спасибо. Потому что если бы она мне не показала эту папку, то я бы совершила огромную ошибку, испортив себе жизнь.

Кэйтлин, вопреки моим ожиданиям, в своей комнате не оказалось. Как и в игровой, библиотеке и даже на кухне. Поплутав немного по замку, я нашла горничную, у которой поинтересовалась, не видела ли она Кэйтлин.

– Так она отправилась навестить наших соседей.

– Снова ушла к леди Ярнисе? – Я нахмурилась.

Мне не слишком нравилась эта женщина. Милая добродушная бабушка, которой на вид было лет шестьдесят пять, почему-то не внушала мне доверия. Возможно, дело было в слишком показном радушии? Или в ее странном поведении? Но, скорее всего, мне не понравился взгляд, который она бросала на Кэйтлин – какой-то странный, словно бы жадный. Я слышала грустную историю о том, что у леди Ярнисы погибла дочь вместе со внучкой, она абсолютно одинока, поэтому так привязана к Кэйтлин, но… но что-то все равно не давало мне покоя.

А может я была предвзята с того самого момента, как узнала, что именно леди Ярниса порекомендовала Кэйтлин познакомить меня с графом Реджином?

– Верно.

– Тьмушеньку взяла с собой? – поинтересовалась я.

– Н-не знаю, – нервно сказала служанка, отводя взгляд.

Честно признаюсь, до сих пор не до конца понимала, почему Тьмушеньку (ласково) или попросту Тьмеца так побаивались. Милейшее создание, а урчит на зависть любому коту. Так, ладно, воспользуюсь-ка я приглашением леди Ярнисы и навещу ее. В конце концов, познакомлюсь поближе, может зря я что-то нехорошее думаю про бедную старушку, у которой и без того непростая жизнь?

Я, предварительно умывшись холодной водой и сменив одежду на более официальную, отправилась в телепортационную. Как Кэйтлин перемещается к поместью леди Ярнисы, я видела не единожды, а потому, выбрав площадку перед входом в дом в качестве точки прибытия, я нажала на кристалл. Перемещение прошло мгновенно, и, что радовало, без последствий. В попросту оказалась перед главным входом в ее особняк.

Я обернулась взглянуть на входные ворота и поняла, что погостить не выйдет: перед домом стояла карета, в которую леди Ярниса залезала. Если она уезжает, то навряд ли Кэйтлин останется одна в ее доме. Но тогда где же Кэйтлин?

Может ли девочка быть в доме? Надо все-таки спросить. Я уверенным шагом направилась к карете.

– Доброго дня, леди Ярниса, – достаточно громко сказала я.

Если женщина не делает ничего подозрительного, то она обязательно дождется, пока я подойду к карете, чтобы обмолвиться со мной парой слов. Это здешний этикет. Я могу его не соблюсти как иномирянка, а вот леди Ярниса обязана.

К моему облегчению, женщина и впрямь махнула возничему и спустилась вниз, закрыв за собой дверцу кареты.

– Госпожа Юлиана, рада вас видеть. Что же вас привело сюда?

– Хотела поздороваться и воспользоваться вашим приглашением, – улыбнулась я, глядя на леди Ярнису.

– Спасибо за ваше внимание. К сожалению, мне сейчас пора уезжать, думаю, нам стоит встретиться позднее. Срочные дела, – улыбнулась мне старушка.

Срочные? И нервные? Иначе зачем так платье комкать…

– Подскажите, а Кэйтлин к вам не заглядывала? – спросила я, внимательно следя за реакцией женщины.

Бесполезно. С моим зрением я вообще мало чего рассмотреть могла. Я невольно подняла глаза выше и заметила, что нечто розовое мелькнуло в окне кареты. Розовое? Бантик Кэйтлин?

– Нет, ее сегодня у меня не было, – вежливо ответила женщина.

– Вот как, – улыбнулась я, сделав пару шагов в сторону женщины, после чего резко ткнув пальцем в сторону, спросила: – А это что тогда?

Женщина резко дернулась, посмотрела, куда я указывала пальцем, даже пару шагов сделала, словно пыталась понять, на что я показываю. Да ни на что!

Пока леди Ярниса отвлеклась, я метнулась к карете и открыла дверцу.

– Кэйтлин! – строго спросила я у девочки, которая сидела, чуть согнувшись на сидении. – И что это значит? Ты можешь обижаться на меня столько, сколько хочешь, но разве можно сбегать из дома, никого не предупредив? Еще и втянув в это пожилую женщину?

Девочка вскинула голову и посмотрела на меня… испуганными глазами. Что-то не так!

– Бегите, – внезапно шепнула она. – Сейчас же!

Но было уже поздно – меня в спину толкнули внутрь кареты, из-за чего я рухнула на коленки, а потом что-то теплое словно накрыло меня сверху – и я потеряла сознание.

Глава 7

Очнулась я с дичайшей головной болью и тошнотой.

Связанная.

И на полу.

Просто идеальное пробуждение, иначе и не скажешь. Неужели Кэтти решилась сговориться с леди Ярнисой и прибить меня за то, что я посмела завести отношения с Элиасом? Мысль исчезла так же быстро, как и появилась: в затуманенном сознании ярко вспыхнули последние секунды перед тем, как я потеряла сознание – испуганный взгляд Кэйтлин.

Я приоткрыла один глаз, стараясь не шевелиться, чтобы не привлечь внимание преступников, если они тут есть. Ну, из хорошего – комната приличная, не подвал и не бордель, мебель качественная, цветочки стоят. Кэтти вон усадили на стул, а не бросили на пол (в отличие от меня).

На этом, собственно, хорошее и заканчивалось. Я понятия не имела, где мы, почему мы тут и как отсюда выбраться. Комната незнакомая, за окном выглядывал какой-то сосновый лес, которого рядом с домом Майнфордов я не видела, а Кэтти – всегда спокойная и чуть насмешливая, настоящая маленькая гордая аристократка – тихо всхлипывала. Они ведь ничего не сделали малышке, пока я тут валялась без сознания?

Я чуть приподняла голову, осмотрелась и, убедившись, что мы тут одни, тихо позвала:

– Кэтти!

Та мигом прекратила плакать, спрыгнула со стула и метнулась ко мне:

– Вы живы!

– Даже не надейся, – пробормотала я.

– Я и не надеялась, – всхлипнула девочка невпопад. – Вы лежали и не двигались…

Ну, связанной особо и не подвигаешься, не говоря уже о вынужденном обмороке.

– Ты знаешь, где мы? – спросила я.

– В загородном поместье для отдыха леди Ярнисы, – ответила Кэтти.

– Прекрасно. А что мы тут делаем?

– Страдаем? – предположила девочка. – Я, например, точно. И вы не выглядите так, будто вам все происходящее нравится.

– Да уж, – пробормотала я. – Можешь веревки магией убрать?

– Не могу. – Кэйтлин вытянула руки, на которых красовались браслеты из драгоценных камней. – На мне антимагические браслеты.

– А поискать что-то острое и разрезать? – спросила я, глядя на грустную малышку.

Ну хорошо, что хоть не напугана.

– Конечно, – сказала Кэйтлин, спрыгивая со стула.

Внезапно я услышала шаги. Что ж, говорят, что один физический недостаток легко компенсирует другой. Видела я, конечно, так себе. Зато слышала превосходно.

– Стой. Вернись обратно и сделай вид, что я еще не проснулась, – шепотом сказала я, закрывая глаза.

Это и впрямь к нам.

– Неужели до сих пор не очнулась? – голос леди Ярнисы больше не казался мне таким добрым.

– А если она умрет? – всхлипнула Кэйтлин.

Моя ж ты умница! Как хорошо играешь, даже я поверила.

– Она же тебе не нравилась? – усмехнулась леди Ярниса.

– Но в виде трупа она мне будет нравиться еще меньше, – пробормотала девочка.

– Она не умрет, не волнуйся. Такое количество магии еще никого не убило.

– Даже человека без капли магии? – спросила девочка.

– Да, верно.

– Леди, а почему мы здесь? Зачем вы меня похитили? – спросила Кэйтлин. – И что вы собираетесь делать со мной и с моей няней?

Молодчинка!

– Продать, – тут же ответила леди Ярниса.

Надеюсь, не по частям. Потому что если продавать нас целиком, то Элиас Майнфорд, имевший немалое влияние в этом мире, наверняка найдет нас очень быстро.

– Это невозможно. Нас никто не купит, если им дороги их жизни, – уверенно сказала Кэйтлин.

– В этом мире – нет, а в другом – очень даже. Маленькие маги чрезвычайно ценны. Как и люди, способные нормализовать их магические потоки. Если продам вас комплектом, то прилично выручу.

Как же я хотела обнять сейчас Кэйтлин! Она ведь с этой Ярнисой столько общалась, что не счесть! И самой «леди» вмазать мне хотелось еще больше, чем в свое время матери Кэйтлин. Но нужно было молча терпеть.

– Но зачем вы это делали? Я думала, что мы друзья?.. – тонкий голосок срывался, а сама Кэйтлин начала всхлипывать. – А если вам нужны деньги, отец поможет…

Невыносимо, слушать все это было абсолютно невыносимо!

– Друзья? Я ненавижу тебя. Хотя, нет, не так. К тебе я ненависти не питаю, но вот к твоему отцу – очень даже, – тихо сказала леди Ярниса.

– Но что вам сделал мой папа?!

– Не мне. А моей дочери. Она была влюблена в него, вот только твой отец ей отказал. Из-за ее разбитого сердца она вышла замуж за настоящего проходимца, развелась с ним и вернулась ко мне в дом. Я была так счастлива! Думала, что сейчас-то будет шанс, но он снова ее отверг. И моя дочь, не в силах жить рядом с человеком, который влюбился в другую, отправилась в путешествие, где и погибла. Во всем виноват твой отец. Он причинил боль ей и мне. А я причиню боль ему.

Молчи, Юлиана, молчи! Но какой же бред несет эта старая ведьма, чтобы ей в аду сгореть! Еще и смеет отыгрываться на ребенке.

– Нас найдут, – тихо сказала Кэтти. – И вы пожалеете.

– Не надейся. Во всем здании древнейшие реликвии, которые не позволят и капле магии просочиться сюда. Твой отец никогда тебя не найдет. Ни тут, ни, тем более, в другом мире. Жди, недолго осталось.

Дверь за леди Янисов захлопнулась – и я тут же села.

– Кэтти, милая, быстрее развяжи меня. Нам надо выбираться отсюда, – сказала я.

– Куда выбираться? – тихо всхлипнула она. – Папа нас тут не найдет.

– Тут – это в этом доме. Но если мы выберемся отсюда и где-то затаимся, то он наверняка нас отыщет.

– Правда? – тихо спросила девочка, повернувшись ко мне.

Слезы медленно катились по ее щекам. Я твердо ответила:

– Правда. Мы выберемся отсюда.

По крайней мере, я сделаю абсолютно все, чтобы это произошло.

Веревки на моих запястья Кэйтлин перепилила ножичком для магических ритуалов. Я, болезненно поморщившись, растерла связанные запястья, чтобы хотя бы частично вернуть им чувствительность.

– Вот и все. Теперь надо попробовать выбраться отсюда, – тихо сказала я, подходя к одному из окон.

Хм, второй этаж. Не так хорошо, как первый, но, в целом, неплохо.

– Нельзя, – тихо сказала Кэйтлин. – Там человек…

– Откуда ты знаешь?

– Я, кажется, немного чувствую его эмоции, – пробормотала девочка. – Усталость, раздражение, желание уйти отсюда побыстрее…

Это… отлично! Мало того, что к Кэйтлин внезапно начал возвращаться ее дар, так еще и шансы на побег увеличивались.

– Тогда куда нам лучше пойти? – спросила я.

Кэйтлин внезапно ткнула на дверь:

– Там никого нет.

Я подошла, дернула за ручку и нахмурилась: не заперто. Очень интересно, однако. Но какой выбор? Бежать лучше всего сейчас, пока преступники не сориентировались. И даже если наш побег провалиться, то страшного ничего не произойдет. Нас хотят продать, а не убить, значит, калечить не станут. Я протянула Кэйтлин руку – и та без капли сомнений схватилась за нее.

Особняк, благодаря внезапно пробудившемуся дару Кэйтлин, мы покинули довольно шустро. И удивительно легко. Если не считать одного случая, когда нам с Кэйтлин буквально пришлось втискиваться в очень узкую нишу из-за резко появившегося в соседнем коридоре стражника, то проблем и не возникало.

Мы выбрались в лес, но выдыхать было рано: стражник, нас заметил, а это означало, что скоро за нами будет погоня.

– Действует! – внезапно обрадованно воскликнула Кэйтлин.

– Тише! – шикнула я на нее, еще крепче схватив руку малышки.

– Моя связь с отцом тут действует, – уже тише сказала Кэйтлин. Нас совсем скоро найдут.

– Но до этого момента нам желательно все-таки не попадаться, – пробормотала я.

– Да даже если попадемся! Папа уже знает, куда лететь!

– А не боишься, что нам не поздоровиться, если мы попадемся? – пробормотала я, утягивая девочку за собой глубже в лес.

– Да что они нам… – начала Кэйтлин, но не договорила.

Потому что буквально в несколько метрах от нас раздался треск. Я резво дернула Кэйтлин вниз и упала сама. Вовремя: сзади раздался взрыв.

– Они нас пытаются убить? – хихикнула та.

Я повернулась, посмотрела назад и поняла: нас действительно пытаются убить.

– Бежим! – рявкнула я, вскакивая на ноги и таща за собой Кэйтлин.

Забег по лесу, скажу я вам, не самое приятное дело в моей жизни. Но попасть под магический удар, подозреваю, еще неприятнее. Впрочем, судя по силе этой магии, неприятно не будет – я умру быстрее, чем успею что-то почувствовать.

И, судя по тому, как магические шары не долетают до нас буквально на несколько метров, куда раньше, чем рассчитывала. Они и впрямь хотят нас убить?!

Возможно. Ведь о том, что Элиас найдет нас, стоит нам выбраться из поместья, должна была догадаться не только Кэйтлин, но и леди Ярниса.

Я стиснула зубы и побежала, волоча за собой девочку.

– Я больше не могу, – внезапно раздалось сзади.

Я обернулась – Кэтти дышала буквально со всхлипами.

– Надо, – без капли жалости произнесла я.

Кэтти всхлипнула, сделала пару шагов и упала на коленки. А дальше все происходило как в замедленной съемке: Кэйтлин на земле, а шар летит в нашу сторону. Я поняла одно – не успеем. Я бы, возможно, еще смогла убежать, но вымотанная Кэйтлин – нет. Единственное, что я придумала – это лечь поверх девочки, защищая своим телом. И надеяться, что магия до нее не доберется. Да уж, не такой конец я планировала для себя.

И судьба для меня – тоже. Потому что никакой боли не было. Я лишь почувствовала, как сверху окатило жаром, но боли не последовало.

– Папа.

– Что?

– Папа тут, – всхлипнула Кэтти, обняла меня и разрыдалась.

Я привстала, позволяя девочке подняться. Обернулась: высоко в небе парил огромный темный дракон, который поливал всех черным огнем. Кажется, мы спасены.

***

Элиас – а черным драконом был именно Элиас – разобрался со всеми довольно быстро. Но не убил, отдал королевской страже, чтобы всех преступников судили. Не потому что добреньким был, просто знал, что за преступление против детей-магов последует такое наказание, какое он при всем желании сотворить не сможет. Смерть – слишком легкий конец для этих преступников.

Я находилась в своей комнате в особняке Майнфордов. Когда лекарь закончил осматривать меня, был уже глубокий вечер.

– Где Кэйтлин? – тихо спросила я у Элиаса.

Тот, несмотря на тотальную загруженность, на то, что его камень связи не прекращал тихо вибрировать, отказался меня покидать до тех пор, пока не убедится, что я в порядке.

– У себя в комнате, когда я уходил, она спала. Хочешь навестить ее? – понимающе спросил Элиас.

– Да.

До комнаты Кэйтлин я дошла быстро и, даже не подумав постучаться (вдруг разбужу ребенка), вошла. Она не спала. Зевала, сонно щурилась, но уже сидела, опираясь на подушки.

– Вы как? – встревоженно спросила девочка.

– Как огурчик.

– Зеленая и пупырчатая? – хихикнула девочка.

– Бодрая и веселая. – Я подмигнула ей. – Ты сама как?

– Лучше, чем думала. Благодаря вам. Юлиана, – тихо позвала меня Кэйтлин. – Спасибо.

– Пожалуйста. Я не могла не помочь. – Я подошла к кровати Кэтти, протянула руку и погладила малышку по волосам.

– Нет, спасибо не только за то, что спасла меня. А за… – Кэйтлин замялась.

Я вздохнула и присела рядом с ней на кровать, подогнув под себя одну ногу, после чего развела руки в стороны и подмигнула:

– Иди-ка сюда.

Честно признаюсь, я ожидала всего – и того, что надо мной посмеются, и отвращения, и возмущения. Конечно, надежда, что девочка бросится в мои объятия, теплилась, иначе зачем бы я так делала? Но она была какой-то призрачной…

Впрочем, через две секунды все стало реальностью: Кэйтлин и впрямь обняла меня, крепко прижавшись.

– Спасибо за то, что вы чувствуете то, что чувствуете, – всхлипнула малышка. – Мне так стыдно, я столько нехорошего про вас наговорила, а все оказалось совсем не так.

– Что не так?

– Все! Я ведь считала, что вы такая же, как и другие. Что вы хорошо ко мне относитесь только потому, что хотите замуж за моего отца. И как только выйдите за него, то станете меня ненавидеть. А вы… там… я ведь чувствовала все. Вы прикрыли меня собой, но не беспокоились о себе, вы думали лишь о том, чтобы я осталась цела! И больше ни о чем. – Кэйтлин разрыдалась окончательно. – Почему?! Я ведь не заслужила. Но я чувствовала тогда и чувствую сейчас.

Да, дар вернулся к Кэйтлин полностью. Это именно то, что сказал лекарь, осмотрев малышку после происшествия. И если не случится больше никакого потрясения, то никаких проблем с ее даром не будет.

– Любовь – это не то, что нужно заслужить, милая. Это то, что взрослый должен дарить детям, потому что это дети, – сказала я, думая лишь о том, как я успела полюбить эту малышку и как бы я хотела, чтобы в ее жизни было больше тепла и счастливых моментов.

Кэйтлин продолжала тихо всхлипывать в моих объятиях. Но эти слезы были слезами облегчения, а не печали. Подождав, пока она заснет, я вернулась к себе. Теперь, когда девочка исцелилась, я тут больше не нужна.

Эпилог

Встретиться лицом к лицу с Элиасом и рассказать ему все, как есть, у меня не было сил. Я ведь не соврала ему, когда сказала, что совсем не смелая. Меня хватило лишь на короткое письмо, где я сказала, что хочу пожить в арендованном для меня особняке до конца контракта и прошу мужчину меня не искать. Ну и официальное заверенное заявление, что я больше не буду проживать в доме Майнфордов. Дар Кэйтлин вернулся, поэтому я посчитала, что договор между нами выполнен.

Для Кэйтлин я написала куда более теплое письмо и сказала, что она может навещать меня тогда, когда пожелает. Все мои чувства для выздоровевшей малышки как на ладони, так что длинных объяснений не понадобилось.

Поместье Майнфордов я покидала с тяжелым сердцем. Или правильнее будет сказать, что с разбитым? И Элиас, и малышка Кэйтлин стали для меня столь близки, что я как-то слабо представляла свою жизнь без них.

Довольно большой, но в то же время симпатичный особняк, не казался мне уютным, хотя несколько слуг, поддерживающих этот дом в приемлемом для жизни состоянии, встретили меня с огромной радостью.

Которую я, увы, разделить не могла. Хотелось наплевать на все: на гордость, на желание быть любимой…

И вернуться к Элиасу Майнфорду. Пусть ему нужно от меня только магия, но разве от этого я объятия стали грубее или холоднее? Ничуть!

Так прошли несколько дней, пока я не получила письма. В одном мне сообщили о результатах дела леди Ярнисы. Против нее были выдвинуты множественные обвинения, в том числе и с мировой измене. Попытка продать маленького мага в другой мир считалась именно таковой. Несколько обвинений выдвинул и герцог Майнфорд, причем не только от своего лица, но и от моего, в результате чего я внезапно оказалась довольно состоятельной женщиной – моральная компенсация была чрезвычайно большой, я бы сказала, что неприлично огромной.

А во втором письме юная леди Кэйтлин Майнфорд просила разрешения меня навестить вместе с сопровождающим. Свое согласие я дала моментально, отправив соответствующий ответ магической почтой.

Соскучилась.

Быстрее бы узнать, когда Кэйтлин приедет.

Судьба словно потакала моим нетерпеливым желаниям: ответ от Кэйтлин пришел сразу же, а сама она должна была появиться буквально через час. Дав слугам соответствующие распоряжения (то есть, попросив их все подготовить для приезда маленькой госпожи), я отправилась в комнату, чтобы переодеться. В конце концов, Кэйтлин обожала, когда я носила одежду этого мира. Так почему бы не доставить ей удовольствие? Элиас, кстати, тоже, но…

Когда я вышла встречать карету, то поняла, что своим внешним видом удовольствие доставлю не только Кэтти, но и Элиасу, который приехал вместе с ней. Почему?

– Кэйтлин, – сказала я, не зная, то ли улыбаться, то ли плакать.

– Я приехала. Вместе со своим сопровождающим, – сказала девочка, указывая на Элиаса.

– Здравствуй, Юлиана. Кажется, нам нужно поговорить.

– Я…

– Пожалуйста, – попросил мужчина.

И я не смогла ему отказать.

– Хорошо, – выдохнула я. – Пройдемте в дом.

– А можно я тут в саду погуляю? – спросила Кэйтлин.

– Только со стражей, – строго ответил Элиас и направился за мной в дом.

Мы сели в малой гостиной, где слуги уже подготовили чай и закуски для меня с Кэйтлин. Что ж, компания Элиаса, надо признать, тоже не так плоха. Если бы было не так грустно…

– Я знаю, почему ты уехала, – сказал Элиас, стоило ему только присесть. – Не из-за выполненного договора, не из-за того, что я не смог тебя защитить и ты разочаровалась во мне, а из-за вот этого.

В руках у Элиаса возникла весьма знакомая папка, которую он совершенно бесцеремонно бросил на пол, словно какую-то гадость.

– Если бы я знал, что этот доклад вызовет столько проблем, то сжег бы его сразу после прочтения, – сказал Элиас и совершенно неожиданно достал очень знакомый голубой кулон. – Возьми. Подержи его в руке. Боюсь, только так я смогу тебе объяснить происходящее.

– Я уже…

– Бери, – настойчиво повторил Элиас. – Держи пять минут.

Я вздохнула и взяла кулон в руку.

Еще ни одни пять минут в моей жизни не были такими длинными и тяжелыми.

Элиас кивнул – и я выпустила кулон из рук. Ничего. Кулон был голубовато-то белым, но до чисто белого ему было далеко.

– Что?.. – начала я.

– Ты не антимаг с нулевым потенциалом, Юлиана, – ответил Элиас. – И кулон не подделка, если что. За подделку у нас тут и казнить могут.

– Тогда почему…

– Потому что, когда я начал общаться с тобой, Лиа, то внезапно понял, что хочу проводить все больше и больше времени рядом. И это желание было практически непреодолимым. С учетом всех особенностей я заподозрил, что ты антимаг и решил проверить. Хотя бы ради твоей безопасности. Потому что если бы я знал заранее, то подготовился и смог бы тебя защитить. Но, к счастью, ты обычный человек без магии, – с улыбкой ответил Элиас. – Извини, что не сказал сразу, решил не беспокоить.

– Стой, подожди, тогда я…

Я что, совершенно зря все это время страдала и мучилась? Нет, конечно, хорошо, что я ошиблась, но…

– Я чувствую себя идиоткой, – пробормотала я, прикрывая глаза.

– Не нужно. Заметь, даже я, опытный маг, заподозрил в тебе антимага. А все оказалось куда проще: я просто в тебя влюбился. И это чувство намного сильнее магии. Что насчет тебя, Лиа?

– Я… я, кажется, тоже в тебя влюблена, – выдавила я из себя.

– Сильно? – вкрадчиво спросил Элиас, вставая со своего места и пересаживаясь ко мне поближе.

– Не знаю, – пробормотала я, чувствуя, как меня окутывают теплые объятия.

– Достаточно сильно, чтобы я мог тебя поцеловать? – прошептал мне Элиас на ухо.

– Да…

Я вроде бы хотела еще что-то сказать, но не смогла – меня поцеловали. И все мысли разом улетучились из головы, когда Элиас прикоснулся к моим губам. Да уж, какая магия? Это чувство куда сильнее и приятнее.

Когда Элиас оторвался от моих губ, я начала постепенно приходить в себя. Внезапно я кое о чем вспомнила:

– Элиас, а наш контракт? И мое заявление о том, что я прекращаю быть няней…

– Ах да, ты очень просила в письме принять его, – медленно протянул Элиас, не выпуская меня из объятий. – Я, так уж и быть, приму твое заявление. Более того, мы вообще можем разорвать наш контракт, чтобы ты прекратила быть няней. Но как насчет того, чтобы стать мамой и женой?

От автора

Спасибо всем, кто прочел эту историю! Надеюсь, эта небольшая книга доставила вам удовольствие. А для тех, кто предпочитает книги побольше, советую заглянуть в «Разыскиваем маму. Срочно». Эти две книги объединяет лишь единый мир, а вот главные герои совершенно разные.

Дитрих Эрнст Редривер, троюродный брат короля и самый успешный генерал в истории своего мира, разыскивает жену из другого мира. Требования просты: милая и добрая девушка не старше тридцати, имеющая опыт воспитания пяти детей. И кто бы знал, что я, Кира, простая девушка, на которую родители переложили воспитание младшеньких, идеально подойду под эти требования! Условия заманчивы, предложение этого Дитриха решает все мои, казалось бы, нерешаемые проблемы, но… почему я чувствую во всем этом подвох?

Читать далее…