Глава 8. Настя

Если честно, о ребенке в тот момент я совсем не думала. Испугалась. И ещё… это так странно. Я вообще существо робкое, если обстоятельства не припрут. И девственности лишилась в позорных двадцать лет — та же Танька гораааздо раньше. С первым парнем дружили, как в фильмах советских. И Стасик мой третий мужчина, как я думала — последний. И вообще последние пять лет кроме него меня голой никто не видел.

В голове никак не укладывалось — как можно заниматься сексом с кем-то, кроме Стаса? Слишком замужем быть привыкла… Потом вспомнилось, что Стасик козёл. Потом и про ребёнка. Я решила заставить себя смелеть насильно — ну когда я ещё так близко к Егору подберусь?

Да и потом куда как лучше заняться сексом, чем умереть. В разы. А он убить меня обещал. Я приоткрыла один глаз, бросила на него взгляд. Стоит, руки в карманах, смотрит на меня. И выгляжу наверное, как идиотка — стою вся от стыда пунцовая, и прелести свои сомнительные прикрываю судорожно.

Трусиха! В трудных случаях просто оскорбляй сама себя — помогает. Я досчитала мысленно до трех, буквально усилием воли оторвала от себя руки и встала, как солдатик — по стойке смирно, руки по швам. Наверное выгляжу ещё большей идиоткой. Снова приоткрыла глаз.

Не уходит. Это хорошо или плохо? Я больше ничего сделать не сумею, запас храбрости иссяк! А он… Руку из кармана вынул. Ко мне протянул. Коснулся кончиком пальца соска. Тот сжался. Я сразу забыла, что холодно, правда трясучку свою возбуждением не считала! Холодно же, может, черемуха расцвела… а я стою тут, голая и мокрая!

Он легонько сжал грудь, и смотрит, да! Словно просто меня изучает, мою реакцию. Я говорила, что холодно? Ошибалась. Чертовски жарко! Он чертит пальцем вниз — по соску, по моим, надеюсь, не торчащим ребрам, вокруг пупка, останавливается у лобка. Там дорожка — я целый вечер потратила на то, чтобы сделать лобок сексуальным. Тогда, в тот вечер, с котом… Голый совсем мне казался выглядящим по-детски, с волосатым вовсе дурной тон… Вот и остановилась на тоненькой дорожке. Господи, о чем я думаю опять???

Егор скользил пальцами по коже и ничего особенного не делал. Я вспомнила про поцелуи и коленки. Так вот — от прикосновений вестибулярный аппарат тоже отказывал. Я прислонилась к стенке, для надёжности. А чужая ладонь снова замерла у моих сомкнутых ног. Между ними — тяжело пульсирует.

Да что же такое со мной происходит? Понимаю — если сейчас ничего у нас не случится, буду на стены бросаться, и вовсе не из-за того, что очередная овуляция осталась позади… Просто что-то мне подсказывало, если он меня только потрогал, а я уже позорно мокрая, то каков секс с ним? Нет, я не откажусь от возможности испытать нечто невероятное просто из-за дурацкой стеснительности.

И раздвинула ноги, словно разрешение давая. И всхлипнула, не от страха даже, а от понимания — вот сейчас то все и произойдёт. Прямо по настоящему!

— Чокнутая девчонка! — выругался Егор. Я испугалась — сейчас точно уйдёт. Может я слишком распущенная? Или недостаточно? А он сказал… — Всё, я сдаюсь.

И на руки меня подхватил. Я обрадовалась — можно не волноваться больше о том, как стоять если ноги не держат. Открыл двери в дом. Узенькая тёмная прихожая, Егор стоит теряя драгоценные секунды и не понимая, куда меня нести. А я пьяна от собственной безрассудности, от того, что голая совсем на руках у идеального мужчины!

— Там кровать, — торопливо говорю я, показывая направление. — А там диван.

До кровати ближе. Она высокая, с кучей перин и подушек, на металлической провисающей сетке, с резными шишечками в изголовье. Ох и оскверню я сейчас бабушкину постель! Он не аккуратно положил, а скорее бросил меня на все это перинное великолепие. И раздевается. Свитер на пол, футболку туда же, джинсы… трусы. Я глаза сначала зажмурила. А потом открыла, интересно же! Но разглядеть уже ничего толком не успела — он уже на постель рядом со мной бухнулся.

Вот теперь то точно случится! Не знаю, чего я больше хочу, самого Егора или ребёнка от него. Он меня под себя подминает. Голый совсем! Я хочу тянуть руки к нему, а сама снова грудь прикрываю. Он упирается лбом в подушку у моей головы, его гладкое, чуть загорелое плечо прямо перед моим лицом. У ключицы крошечная родинка и мне ужасно её лизнуть хочется.

— Ты хочешь секса или нет? — дышит тяжело, его чуть ли не трясёт.

— Хочу, — говорю я. И признаюсь — Только стесняюсь.

— Господи…

Он отрывает мои руки от груди, разводит в стороны, склоняется, втягивает сосок в рот… Если бы я знала, что делать детей так приятно, я бы уже целую кучу нарожала. И сама тянусь к нему, касаюсь родинки языком, кожи пальцами…

— Презервативы, — вдруг вспоминает он.

— У меня есть.

И правда есть. Пять штук. Подготовила к эпопее с котом. Они без жидкости которая убивает маленьких несчастных сперматозоидов, специально искала. И в каждом по три дырочки. Надеюсь, этого хватит. Тянусь к тумбочке, выдвигаю полку. Все тут, как знала!

Егор разрывает упаковку, презерватив надевает одним движением — видны годы практики. Я отвожу взгляд, он чертыхается.

— Тебя ещё портить и портить.

— Испорти, — соглашаюсь я.

И прижимаюсь к нему всем телом. Потянула, буквально валя на себя сверху. Не до изысков — я вычитала в интернете, что лучшая поза для зачатия миссионерская. Так что будет делать все по старинке! Чтобы у него не было шанса передумать с позой обнимаю его руками и ногами, не убежать! И задыхаюсь — он касается меня рукой ТАМ! Со Стасиком никогда такого не испытывала, я бы покраснела даже, но некогда! Хотя мне очень стыдно, что я всем телом толкаюсь ему навстречу. И стону, когда чувствую, что он убирает свои пальцы. И кричу, когда на смену пальцам приходит закованный в дырявый латекс член… Старая железная кровать ходит ходуном, протяжно скрипит, я губы кусаю, чтобы не кричать и все равно кричу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И да, я исцарапала ему спину. И кончила три раза. Я даже не знала, что так бывает. Казалось, что умру. Но нет, я живучая, как кошка. Дыхание восстанавливается, я понимаю, что так крепко Егора обхватываю, что удивительно, как не задохнулся он. На его спине капли пота и крови. Я все ещё чувствую, как он пульсирует внутри меня.

По сути Егор обещал меня убить и убил — я уничтожена. И в шоке, распущенности своей, и… от всех этих оргазмов. Спохватываюсь, разжимаю свою ловушку из рук и ног. Он отрывается от меня, садится на постели.

— Всё нормально, — говорю я.

— Да, наверное…

Презерватив снимает брезгливо. Столько жидкости столь необходимой отправится в мусорное ведро к картофельным очисткам! Ничего, я надеюсь, что самые шустрые спермики уже внутри меня. Теперь главное не дать им сбежать. Вытягиваю ноги, руки складываю на груди, закрываю глаза. Расслабляюсь. Ищите путь, маленькие храбрые бойцы! Я жду вас!

— С тобой точно все нормально? — спрашивает Егор.

Глаза открываю, стоит, одетый уже, смотрит на меня сверху вниз.

— Нормально-нормально… Ты иди. Я полежу чуточку. Устала.

И в голове набатом — да я переспала с самым красивым мужиком в мире! Глаза у меня закрыты, никаких звуков не доносится, но я искренне надеюсь, что он ушёл — по-моему я снова краснею.

Хлопнула дверь. Точно ушел. Я выдохнула. Открыла глаза, обвела взглядом комнату. Всё так же — обои в мелкий цветочек, полосатые занавески, низкие потолки, фиалка в горшочке, которую я две недели, как посадила и все понять не могла, она прижилась, или медленно агонизирует.

И вместе с тем все изменилось! Я могу быть беременна! Возможно именно сейчас самый юркий и шустрый посланец Егора уже атакует мою яйцеклетку! Я блаженно улыбнулась. Потом вспомнила, что недавно вытворяла и залилась краской.

Задрала ноги на стену березкой и держалась в такой позе до тех пор, пока не перестала их чувствовать. А потом на всякий случай ещё час лежала, чтобы точно. Встала только тогда, когда невмоготу стало — писать хотелось со страшной силой. А там и время кормить Маркиза подошло, его хозяйка ещё не вернулась.

Обходила дом Егора по широкой дороге, хотя мимо было бы ближе всего. На велосипед не села, какой велосипед, я же, возможно беременна! Хотя взглянуть на потенциального биологического отца ребёнка хотелось со невероятно. Хотя бы одним глазком.

К Таньке не пошла, хотя она наверное уже привыкла, к тому, что я вечно у неё торчу. Но утром, после того, как выгуляла всех своих подопечных все же завернула. Вместо кофе попросила чаю. Зелёного. Танька посмотрела на меня, как на умственно неполноценную, но чаю налила.

А в восемь из дома напротив вышел Егор. Не поехал на работу — выкатил газонокосилку. Солнце привычно шпарило во всю мощь, на нем шорты по колено, футболка. Танька подошла, рядом встала, благо Тотошка уснул.

— И правда, хорош, — протянула она. — Думаешь, у тебя есть шансы?

Я не хотела ей рассказывать. Не потому, что не любила её, или не доверяла. Отнюдь. Танька, какой бы ни была, как сестра мне. Всегда где-то рядом, хочешь ты этого или нет. Но… это моё. Нечто сокровенное. Вот когда живот на нос полезет, тогда и расскажу.

А Егор снял футболку — солнце припекало. Он шёл в нашу сторону, я поневоле залюбовалась — и правда, красавец. У меня будет чудесный кареглазый сынишка. А Танька присвистнула… Егор дошёл до кустов шиповника и развернулся обратно к дому, продемонстрировав нам свою исцарапанную спину.

— Боюсь, дорогая, этого жеребца уже основательно объездили.

Я отвела взгляд. Черт! Врать я никогда не умела. Поэтому сделаю вид, что просто не услышала фразы, что она меня не касается. Но не зря Танька со мной уже пятнадцать лет дружила.

— Врешь! — выдохнула она. А потом с восторгом: — Охренеть!

Окно открыла, чуть не по пояс вывалилась, чтобы лучше разглядеть и Егора, и его царапины. И с таким интересом смотрела, что я даже рассердилась немножко. Это не ревность, нет! Просто этот мужчина возможно отец моего ребёнка, пусть я и не собираюсь ставить его в известность. И нечего на него смотреть!

— Сейчас заметит, — я потянула её назад в комнату за футболку.

— Ты чокнутая! — странно, но в голосе Таньки восхищение. — И как оно?

Таньки я не так стесняюсь, поэтому позволяю себе не краснеть.

— Как думаешь, — спросила я. — Можно вдруг внезапно, к тридцати почти годам, стать сексуально озабоченной?

— С таким можно, — авторитетно заявила Таня.

— Ну, значит моё состояние нормально…

Я вздохнула. Полюбовалась ещё немножко на Егора. Меня и правда всю ночь терзали навязчивые мысли, что одного раза мало для зачатия. Лучше десять или даже пятнадцать. Чем больше, тем лучше. Боюсь, что я просто подсела на оргазмы и на их дарителя.

Из дома я не выходила до тех пор, пока Егор не докосил газон — стыдно. Потом короткими перебежками до своей Покровки. На обед у меня брокколи — его я взяла у Тани в морозилке. Нужно относиться к своему возможному состоянию со всей возможной ответственностью! А после обеда выпила витаминку для беременных — нужно быть оптимисткой.

Оптимисткой я была несколько часов. А вечером, аккурат после окончания рабочего, дня приехал Стас. Посигналил с улицы, во двор въехал, приминая шинами мои сорняки. Улыбнулся, как ни в чем ни бывало, пакеты с покупками начал из багажника вынимать. И все так спокойно, по хозяйски, словно так и должно было быть. Я даже растерялась.

— Ты чего это? — спросила я.

Сначала Стасик заваливался сюда, как к себе домой и ничего я сделать не могла. Даже, когда развод завершился. Потом устроила истерику. Позорную, с криками и битьем посуды. Казалось — помогло, весь май не приезжал. А теперь вот вернулся.



— Я не имею права навестить свою жену?

— Бывшую, — поправила я, но Стас внимания не обратил.

Повытаскивал свои пакеты и пошёл мимо меня к дому. Войдя поморщился — все никак не мог понять, как я предпочла домик почти столетней давности его новенькой трехкомнатной квартире. Прямиком на кухню, зашуршал там, вынимая привезенное.

Гостей я не ждала, поэтому в моем домике царил лёгкий беспорядок. Не такой, как у Егора, конечно. Так, лёгкий творческий бардак. Но Стас так старательно по сторонам озирался, словно пытался найти именно признаки того, что я качусь в путину порока. Нет дорогой, как была умницей, так и осталась. Только испортилась немножко…

На шкафчике стоит упаковка с витаминами для беременных. Конечно, я не факт, что беременна вообще, но объясняться со Стасом совсем не хотелось. Я шагнула вперёд, словно собираясь убрать коробку с печеньем, заодно прихватила витамины, убрала с глаз долой, выдохнула с облегчением.

Но Стас не на витаминки смотрел. Проследила за его взглядом — на спинке стула лифчик висит. Вот дались они ему!

— Сильно у тебя пристрастия изменились, — протянул он. — Ты и сейчас в таком? Дай посмотрю.

Я попятилась назад. Ну не объяснять же ему, что я тут вообще с бюстгальтерами не заморачиваюсь — моим собакам и до сих пор не взошедшей редиске абсолютно фиолетово в каком я белье и есть ли оно на мне вообще. И что сексуальные труселя у меня строго для совращения Танькиного соседа.

И сейчас на мне лифчика тоже нет. И демонстрировать свою грудь у меня никакого желания… на ней явные следы того, что у меня был мужчина. Стасик считал засосы донельзя вульгарными, да и я в принципе тоже, поэтому за годы супружество у меня ни одного не появилось. А сейчас — вся в них. Оказалось, что если активно занимаешься сексом и очень своего партнёра хочешь, они как-то сами по себе появляются.

— Стас, — строго сказала я. — Мы с тобой развелись.

— Ну и что. Я все равно считаю тебя своей женой… Свадьбу устроим, ещё красивее прошлой. И квартиру поменяем, чтобы Света… не важно. Настя, ну не глупи, малышка… Давай, ребеночка заведём? Ты же всегда хотела. Прямо сейчас и начнём!

И на меня пошёл. Я оглянулась — назад нельзя, там угол и шкафы, поймает и никуда не денусь. Хотя шепоток в голове звучал — Ну хотела ребёнка, так делай… овуляция ещё идёт, шансов будет всяко больше… И необязательно потом за Стаса замуж выходить…

Но сама себя обманывала — Стас не исчезнет тогда из моей жизни совсем. А я неожиданно поняла, что привязанность, как ножом отрезало. И не скучаю по нему. Как подумаю — обратно в привычную размеренную жизнь, так хоть вой. Да и нравится мне жить в своей избушке, и плевать, что туалет на улице. Да и вообще — не знать, от кого твой ребенок точно, это из мыльной оперы, а не из моей жизни.

И ещё — ребёнка от Егора хочу. Именно от него.

Я юркнула под протянутую ко мне руку, выкатилась в прихожую, оттуда на веранду, потом на улицу. И что теперь делать? Бежать по улице и голосить, что насилует собственный, хоть и бывший муж? Поступила иначе. Забежала в кабинку туалета и на щеколду закрылась.

— Настя, — позвал Стас снаружи. — Ты ведёшь себя как ребёнок.

— Ну и ладно, — отозвалась я.

— Ну и сколько ты там просидишь?

— Пффф… у меня тут газеты есть, подборка аж с восьмидесятых. Посижу, почитаю.

Стас ждал полчаса. Музыку включил в машине, ходил по двору, напевал. Потом разозлился, поорал под дверью. Затем начал её дёргать. Дверь затряслась, я испугалась, что сломается сейчас, все же, туалет старенький. Приготовилась верещать, даже воздуху в лёгкие набрала. Что кричать буду не важно, главное — громче. А там дядь Ваня прибежит с лопатой. Или даже бензопилой. Но обошлось.

— Какая же ты дура, — констатировал Стас.

И уехал. А я на всякий случай ещё полчаса посидела, заодно прочтя очень увлекательный рассказ о любви колхозницы Ани и амбициозного комсомольца Ивана из роман газеты.