Глава 5. Старый друг
Люди не меняются. Меняются только вещи.
Нашу с Олегом прогулку в пятницу пришлось отменить из-за снега, но в один из дней каникул мы и позанимались, и погуляли. Учиться мне все же нравится без посторонних. Я хоть и подготовила заранее вопросы, и Олег старался объяснять доходчиво, но все-таки он ни разу не педагог. А вот погуляли мы очень плодотворно.
В парке было на удивление сухо и чисто. Лишний снег увезли, а тот, что остался, таял на газонах и не стекал грязными лужами на дорожки. Этот парк начали потихоньку восстанавливать после постройки цирка. И кое-где уже стояли аккуратные лавочки, были разбиты небольшие фонтаны. Летом тут будет просто замечательно, но и для апреля вполне хорошо. Учитывая, что в городе везде неимоверная грязь. А здесь чисто и почти сухо.
Мы дошли до края парка, где раньше начинался частный сектор. Сейчас же маленькие дома и покосившиеся заборы сносили. Скоро здесь будет строительство многоэтажки. Дорожка аккуратно вывела к мусорке. Ландшафтный дизайн во всей красе! Хотелось высказать что-то банальное о дураках и дорогах, о том, что второе неизбежно приведет к продуктам жизнедеятельности первых. Но тут мой взгляд зацепился за очень знакомый предмет, стоящий возле мусорного контейнера. Кажется, я совершенно не женственно взвизгнула, подпрыгнула и понеслась к помойке. Не знаю, как воспринял мой стратегический маневр Олег, и был ли он готов к тому, что увидел. Но в тот момент последнее, о чем я думала, так о своей покачнувшейся репутации. Потому что возле мусорного бака стояла самопрялка. Настоящая, деревянная, не изуродованная никакой жуткой краской. Я подошла и присела, оглядывая целостность, комплектацию и общее состояние деталей. Колесо крутилось, все четыре ножки были на месте, стойки и скамейка целые. Рогулька с катушкой примотаны веревкой, но это и понятно: кожинка сгнила или потерялась. Не страшно. Шатун, соединяющий педаль и колесо, был на месте, но поломан. Тоже мелочи, как и трещины на стойках, и паутина, и грязь. Фактически, какой-то добрый человек вынес на помойку почти работающую прялку! Я там в прежней жизни штук пять таких отреставрировала и настроила, две из них для музея. Да и прясть в силу реконструкторского хобби научилась давно. Потом, когда ниток дома стало с избытком, пришлось научиться ткать и вязать. Но то расслабленное, медитативное состояние, когда жужжит, крутится колесо, а под твоими пальцами рождается нить, ни с чем не сравнится.
В тот момент я не думала о том, как понесу прялку домой, как буду чистить и настраивать, а главное, где возьму шерсть, чтобы прясть. И вообще, зачем мне все это, по большому счету, нужно? Понимание ситуации и перспектив пришло чуть позже, когда меня отпустил приступ хомячьего счастья. А пока я схватила прялку привычным движением за поперечную стойку и отнесла подальше от помойки, на дорожку, где стоял и ждал Олег, сложив руки на груди.
– Вот пойдешь с девушкой погулять, а она по помойкам лазит. Беляева, что это??
– Прялка, – ответила я, проигнорировав его недовольство.
– В музей отнести хочешь? Так там стоят такие, только приличнее.
– Я ее отремонтирую и буду прясть. Пошли. Проводишь меня до остановки?
Кажется, мне удалось его удивить.
– Ты умеешь на этом работать? Делать нитки? Но смысл? В магазинах ведь куча ниток продается.
– Умею, – коротко ответила я, – и пусть лучше она у меня отреставрированная стоит, чем вот так на мусорке умрет. А зачем, я долго могу тебе рассказывать про качество современного текстиля и особенностей его производства, и экологию, но боюсь, что тебе эта тема ну совсем не интересна.
Олег как-то странно хмыкнул и замолчал. Ох, мне еще, пожалуй, ни разу не доводилось видеть, как с треском рвутся шаблоны. Как мысленно задаются вопросы, которые раньше не были интересны. Хотя меня сначала все это тоже больше интересовало только с точки зрения истории и реконструкции. Повторить процесс создания вещи от шерсти к готовому изделию. Это потом пришли идеи о возможности применения таких техник в современности, но дальше дело не пошло. Ребенок, быт, работа не давали хобби вылиться во что-то большее. Хотя багаж знаний и навыков накоплен хороший.
– Не ожидал, – Олег все же отвис, забрал у меня грязную прялку и аккуратно понес. Разговор дальше не клеился. На меня накатило смущение, что я при однокласснике в мусорку полезла (хорошо, что не в сам контейнер, с меня сталось бы). О чем размышлял мой спутник, я понятия не имела.
– Послушай, она же поломана, вон деталь болтается, – показал он на шатун. Мы остановились, я и отвязала деревяшку от педали.
– Не страшно, я знаю, что и как починить и настроить, да и не поломано тут ничего серьезно, так, мелкие дефекты.
– Откуда ты умеешь этим пользоваться?
Хороший вопрос. Правдивый ответ – из интернета, но не факт, что сейчас там есть хоть какое-то видео на эту тему. А вдруг проверит. Пришлось рассказывать полуправду:
– У моей прабабушки была соседка с первого этажа. Таисия, или бабушка Тося, как мы ее называли. Сухонькая девяностолетняя старушка. Так вот у нее была самопрялка. Красивая, резная, лаком покрытая. Бабушка Тося на ней нитки пряла да всем носки в подарок вязала. У нее-то и научилась.
О том, что мне было тогда четыре года, я скромно умолчала. Ведь научиться в столь юном возрасте, да и помнить все тонкости процесса никак не могла, но воспоминания о сказочном, волшебном предмете, создающем нитки из ничего, пронесла через всю жизнь.
Дошли до остановки, Олег посадил меня на автобус, уточнил, справлюсь ли я дальше сама, и попрощался. Что ж он хоть болтать на весь класс не будет о случившемся, и то хлеб.
Оставшиеся выходные, я помимо всего прочего, ещё и чистила, мыла, смазывала прялку. Родители находке удивились, но задавать вопросов из серии «зачем мне это надо и что я с этим буду делать», не стали. Мама даже выделила чепрак из каких-то своих старых запасов. А вот с ремонтом шатуна папа помочь не смог, сказал, ни инструментов, ни материала нет. Из дерева только пара щепок в гараже, по длине и ширине совсем не подходящих. Не беда. Выпросила щепку потолще. Знаю одного человека, кто сделает мне и шатун, и дополнительные катушки. Точнее, по идее я должна познакомиться с ним через полтора года, но ничего мне не мешает сделать это пораньше. Подготовиться только надо, чтоб знакомство прошло плодотворно. Нашла в семейных запасах шерстяные нитки. Из добытой у папы щепки вырезала иголку. Промучилась, но такая «примитивная технология» мне по зубам. Села вязать носки иглой. Зная своего будущего знакомого, от денег он откажется, а вот на бартер согласится. Для меня сейчас это прям очень хорошо.
За каникулы я с маминой помощью подтянула химию. Какая была радость, когда я без подсказки сама первый раз решила задачу! Хорошо, дальше можно будет уделять по часу раз в два дня, чтобы не забыть, и хватит. Все же в медицинский я не собираюсь. А вот куда я собираюсь поступать – вопрос сверхактуальный. Родители ведь четко уверены, что это будет юридический, но я их решительности не разделяла. Пока молча. Нечего воду раньше времени мутить. Но точно знала, что на юрфак не хочу. С одной стороны, скучно: плавали – знаем, со второй, людей все же больше, чем бумажек – нет. Исторический тоже не хочу, проходили, отучились. Что-нибудь узконаправленное неплохо бы, типа реставратора, но где на такое учат, не понятно, да и насколько востребован такой специалист в нашем городе – не ясно. Ехать, покорять столицы – не мое, все же я человек – улитка. Интроверт попросту. Перелистала брошюрки для старшеклассников из разряда «Кем быть, чем заниматься?», но ничего путного для себя не нашла. Долго смотрела на факультет дизайна в нашем политехническом вузе, даже обвела карандашиком, поставила вопросик рядом, но нет, не то. Журналистика? Хорошо – но снова люди, с которыми я умею общаться, но крайне не люблю. Плохо. Если ничего в ближайшее время не надумаю, придется опять в юристы идти, или все-таки дизайн?
Пока было условно свободное время от школы, сделала еще две полезные для себя вещи. Составила распорядок дня. Попробую его соблюдать, чтобы успевать побольше, делая перерывы между занятиями, а то уже спина начала болеть и шея, как будто мне не пятнадцать, а пятьдесят один. Надо подумать, и на йогу записаться или на танцы какие. В восьмом и девятом классе ходила вместе с Дениской на бальные танцы, потом бросила. С мужем мы занимались аргентинским танго. Так, для себя и собственного удовольствия. Красивый, страстный танец, хоть всю жизнь совершенствуйся. Надо себе что-то подобрать по времени, чтоб удобно было, а то сидеть по четырнадцать часов скрюченной – горб вырастет.
Второй полезной вещью было размещение своих последних конкурсных эссе на сайте самиздат, чтоб не потерялись. Затем глянула на свои черновики – тренировки сочинений, есть и для них идея, но пока времени нет. Надо закончить десятый класс, выдохнуть. А потом идеи всякие воплощать.
Так, заботами и хлопотами, закончились каникулы. Началась четвертая четверть. Родители, глядя на мои потуги с математикой, предложили нанять репетитора. Что ж, я не против, тем более, в прошлый раз со мной тоже весь одиннадцатый класс репетитор занималась, так что хуже не будет.
Вязка носок иглой подходила к концу, и надо было думать, как встретиться с моим новым – старым знакомым. Реконструкторы, или моделяторы, как они называли себя в двухтысячных годах, собирались в парке возле театра молодежи. Там была оформлена большая площадка, где вечером светили красивые фонари, а по периметру стояли удобные лавочки. В центре же можно было пофехтовать на мечах или постоять, пообщаться большой компанией. На холодное время ребята снимали для тренировок спортзал, но начиная с весны, собирались по воскресеньям на всем знакомой площадке. Вот там-то выловить Владимира я и планировала. Вова – это еще один человек, с которым мне в жизни очень повезло. Старше меня на десять лет, он стал сначала моим учителем, потом другом, а потом и вовсе родственником. Так как был крёстным отцом моего сына. Владимир стоял у истоков движения исторической реконструкции в нашем городе, был сначала негласным лидером клуба (тогда еще исторического моделирования), а потом и главой клуба. Организовывал турниры, фестивали. Разговаривал с администрацией, чиновниками. Выбивал гранты, отправлял на мероприятия в другие города молодежь. Стержень и душа клуба в одном лице.
У него были золотые руки, он прекрасно работал с деревом, кожей, железом. Он умело фехтовал, ездил на лошади, фанател по средневековой Руси. В те короткие мгновенья, когда я мечтала о брате, я его представляла таким, как Вова. Однако в две тысячи третьем году он был почти в самом начале пути. Только год, как клуб официально отошел от ролевого движения и всерьез занялся изучением средневекового быта и вооружения. И мне нужно было каким-то образом оказаться в воскресенье в парке и напроситься на ремонт детали от прялки. Учитывая, что меня даже в кино с подругами на новогодних каникулах со скрипом отпустили, сделать задуманное будет непросто.
Учитель по литературе опаздывала на урок. В классе стоял в связи с этим ожидаемый гомон. Броуновское движение или пчелиный улей – называйте, как угодно. Каждый с каждым о чем-то разговаривал. Кто-то напевал «Невесту» Глюкозы, кто-то вслух повторял заданное стихотворение. Я лежала на парте и пыталась спать. Сзади откровенно доставал своего соседа по парте Олег:
– Ну, Леха, объясни, зачем покупать абонемент, чтобы потом не идти на матч?
– Я не могу, у меня у бабушки день рождения, – вяло отнекивался тот.
– Сходишь на игру, потом на день рождения.
– Не могу, мама не пускает, едем с самого утра.
– Да что за ерунда! Наши с китайцами играют, а ты!
Знакомый диалог. Именно с моего похода на хоккей вместо Алексея и начались наши с Олегом «отношения». Только мне отношений сейчас никаких не надо. Поэтому лежим тихо и не встреваем.
Постепенно спор пошел по третьему кругу. И тут Олег зачем-то решил втянуть меня в качестве арбитра:
– Алиса! Ну, скажи ему!!! Друг он или нет! Ну, неужели сложно пойти со мной на хоккей?!
– Алексей! Друг ты или нет? – пробубнила я, не поднимаясь с парты. – А ну дуй с Олегом на хоккей. Билет пропадает.
– Да не могу я! – Леша переключился уже на меня. – Сначала, что? Сказали, что игра в субботу будет, и я родителям пообещал, что в воскресенье с ними к бабушке поеду. А потом перенесли. А я уже пообещал. Так что все, иди, Олег, один, или вот Алису бери, я ей свой абонемент отдам!
«Да они что издеваются!?» – пронеслось у меня в голове. Не хочу я ни на какой хоккей, ни с каким Олегом. Даром не нужен мне этот паршивый сценарий!
– Белякова, а ты что в воскресенье делаешь? – воодушевился Олег.
– Придумываю, как к театру молодежи прорваться и отдать деталь от прялки на починку, – сказала я чистую правду в надежде, что отстанут. Не тут-то было!
– Это ты к ролевикам собралась? – уточнил Алексей.
– Почти. К реконструкторам, железячникам, (вспомнила я давно забытое слово), ну те, кто историей занимается. Сказали, среди них есть столяр нормальный, хочу попросить мне помочь с деревяшкой одной.
– Ну и отлично, – поддержал друга Олег, – после хоккея и сходишь. Ну что, пойдем?
Как-то это все продажу пылесоса «Кирби» мне напомнило, где отказ покупателя не предусмотрен. Но, с другой стороны, когда вторая возможность выбраться в город подвернется, не понятно, так что:
– Ладно, идем.
А на следующий день произошла та самая ссора с Оксаной. Прослушав в свой адрес все замечания относительно моей учебы, выполнения домашних заданий и методах получения знаний, я наклонилась к ее уху и тихо спросила:
– Окса, а может, я предложу Олегу с тобой на хоккей сходить?
Этот вопрос породил новую волну негодования, кажется, подруга разозлилась еще сильнее. Слушать словесные пируэты у меня не было ни малейшего желания, поэтому я собрала тетрадки, сумку и пересела на свободную третью парту. Нда, а Охотник говорил, что у меня есть свойство менять будущее. Пока как-то не очень заметно.
Воскресенье выдалось солнечным и холодным. Да и на ледовой арене придется сидеть долго, так что я оделась потеплее. Плюшевый малиновый свитер, черные джинсы, черная куртка. Посмотрела на себя в зеркало. Однозначно, гото-стиль надо менять или разбавлять чем-то. Нашла в шкафу целую коробку с платками, шарфами, косынками. Выудила оттуда цветастый длинный узкий шарф и намотала. Так лучше. Потом надо будет какую-нибудь интересную арт-пряжу сделать и связать из нее приличный снуд, а не это безобразие. Но это потом. Сначала прялку надо починить. Шапку уже можно было не носить, поэтому косу я свою заплела от самой макушки, обратным плетением, выпуская пряди. Получилось красиво, объемно и в то же время с эффектом небрежности. Сестра как увидела, прямо замерла в экстазе. Затем попросила научить так плести. Научить обещала, а пока заплела и ее. Пусть тоже красивая походит, хоть и дома.
Как ни странно, но на хоккей с Олегом меня родители отпустили без проблем. Может, и зря я паниковала? Потом вспомнила, как настороженно мама с папой отнеслись к моему вступлению в клуб исторического моделирования. Как каждый раз нервничали, когда я ходила на тренировки, не отпускали в спортзал по субботам. Хотя я старше была на полтора года. Нет, пусть пока так все будет. Надо брать пример с сестры. Та больше делала, меньше говорила. Улыбалась, рассказывала о погоде, птичках и буром перла к любой поставленной цели. Будь то изучение языка или полет на дельтаплане. «Если не спрашивать, то и не запретят», – говорила она, пряча за причёской очередной пирсинг. Я же только в декрете решилась накрутить себе дреды.
Когда у меня начал подрастать сын, пришел закономерный вопрос. Как соблюсти в воспитании баланс между вседозволенностью и тотальным контролем? Как дать ему тот нужный объем свобод, чтобы дитё понимало ответственность за свои действия, но не наломало дров в виде наркотиков, приводов и сомнительных компаний?
Сестра свой протест тотальному контролю направила в экстремальные виды спорта, а потом попросту сбежала. Я по-своему тоже сбежала. Замуж. Неудачно. Но после развода все же получила свободу и от мужа, и от родителей, и смогла строить свою жизнь без запретов и требований отца. «Надень лифчик, покажи колготки, эта юбка слишком короткая, не смей краситься, стричь волосы, в десять дома, все походы в город только с разрешения» – это лишь начало списка семейных правил. Видимо, потому-то уже во взрослом возрасте, когда я поняла, что на меня никто не давит, а Николай лишь поддерживает любые начинания, я решилась сначала на дреды, потом покрасила волосы в фиолетовый, потом сделала пирсинг, потом набила татуировку. А потом успокоилась. Все, наигралась. Но не лучше ли это было сделать в семнадцать, а не в тридцать, чтобы не эпатировать коллег на работе и судей в процессе?
Поэтому сейчас, имея устоявшийся характер, я решила, что буду потихоньку, без подростковых истерик, отстаивать свои позиции и взгляды. Добиваться свобод и отношения к себе как к равному члену семьи. Догадываюсь, что будет непросто. Для этого нужна хотя бы минимальная финансовая независимость, и надо дождаться совершеннолетия. Эмансипация через суд как-то не моё.
Как начать потихоньку, без вреда для учебы, зарабатывать деньги, я, примерно, придумала. И поможет для начала мне в этом прялка. Попробую прясть собачью шерсть на заказ. Многие хозяева вычесывают своих любимцев, но шерсть выкидывают, так как никто ее не перерабатывает. Так мне не надо будет закупать сырье, а потом мучаться кому, где и как продать нитки. Для старта самое то. Когда я только начинала учиться прясть, это умели делать только тетушки-таджички и очень старенькие бабушки. А также несколько человек за границей. По их видеоурокам на Ютубе я и освоила навык. Так что особой конкуренции быть не должно. Так как Ютуб еще не появился. Поэтому экономическая ниша совершенно свободна. Если не получится, придумаю что-то другое.
С такими мыслями доехала до ледовой арены. Там уже ждал Олег. Пробили билеты, расселись на холодных пластиковых трибунах и стали ждать начало игры.
– Играет наша команда с командой из Китая, – начал объяснять Олег. – На льду во время игры находится по шесть игроков с каждой команды. Матч длится три периода по двадцать минут каждый. Если на момент окончания игры будет ничья, то назначат дополнительное время, после которого может последовать серия буллитов.
– Не назначат, – бросила я, хорошо помня этот матч.
– Это почему же? Соперники – сильная команда. Думаю, игра пройдет наравне.
– Не, наши победят за три периода, – поддела я одноклассника. Честно говоря, самой хотелось узнать, насколько верно будет мое предсказание. Вдруг этот мир еще в каких-то мелочах отличается. Ну, кроме цвета моих глаз.
– Спорим? – не остался в долгу Олег.
– Спорим! – поддержала я забаву. – Если наши сделают китайцев без дополнительного времени, с тебя какао.
– Идет, – согласился одноклассник. – Я люблю с двойной порцией молока!
– А я с корицей, 7:1 в нашу пользу! – быстро показав язык спорщику, я повернулась ко льду. Игра началась!!
– Нет! Ну как наши их сделали! – не унимался Олег, сидя на высоком стуле в кафе ледовой арены. Он заказал какао для нас двоих и теперь делился впечатлениями. Веселый, живой, с горящими глазами, с подвижным лицом, смешными белыми бровями. Думаю, мало, кто видел его таким. Для всех отличник, ботаник, зануда. Сейчас он был просто мальчишкой, воодушевленным игрой. Я смотрела на него и думала, какой же он все-таки еще ребенок. Да, и я тогда была ребенком со своей гордостью, амбициями, обидами. Видишь ли, закусило, что он увидел во мне только картинку, вывеску, смазливую девчонку. Не распознал мой богатый внутренний мир, не захотел разбираться с моими мечтами и чаяниями. Глупо с одной стороны. А с другой, как посмотреть…повторись бы сейчас подобная ситуация, я также бы порвала отношения. Хотя в случае с Олегом их и нечего начинать. Зачем обнадёживать человека, тратить его и свое время, если в итоге знаешь, чем все дело кончится. Хорошо провели время, и все. А то напридумает себе лишнего. Сам потом поверит…Надо допивать какао и идти знакомиться с реконструкторами.
Я сделала последний глоток и мягко улыбнулась.
– Спасибо большое за игру. Правда. Первый раз на хоккее, а эмоций через край. И за какао спасибо, но мне идти надо.
– Какао ты честно заслужила. Кстати, а со счетом как догадалась?
– Ляпнула, что первое в голову пришло, – беззастенчиво соврала я. – И попала! Ладно, давай, пойду, надо еще одно важное дело сделать.
– Алиса, давай провожу, – Олег поднялся вместе со мной.
Так, а раз я уже не Беляева, а Алиса, то точно надо уходить. И без провожатых.
– Нет, Олег, спасибо. Дорогу я знаю, да и недалеко тут. Сама дойду.
Попрощалась и ушла. Мама моя всегда говорила, что сказать «нет» всегда проще чем «да», просто многие этого не понимают. А еще о том, что «да» и «нет» весят одинаково, а значит надо выбирать то слово, которое тебе удобней. Я очень много лет позволяла «ездить» на себе всяким друзьям, знакомым и малознакомым личностям, пока не осознала всю глубину и разумность маминой мысли.
Площадка возле театра молодежи уже не пустовала. Тут и там стояли группки людей и о чем-то болтали, спорили, веселились. Среди них была даже компания готов. Смеялись ребята, кстати, громче всех. Я встала возле фонаря и сделала вид, что кого-то жду. Кстати, почему вид? Я, действительно, ждала. Всматривалась, искала знакомые лица. И вдруг взгляд зацепился. Вот они! Егор, Дима, Юра, Женя, Надя, Владимир! Молодые. Веселые, растрёпанные. Я уже хотела подойти, но тут подошел еще один парень, и я резко затормозила. Гена. Мой бывший – будущий первый муж. Черт! Вот с ним-то меньше всего хотелось встречаться. Идея с ремонтом детали сразу перестала быть разумной. Даже не думала, что буду так остро реагировать после стольких-то лет. Захотелось развернуться и уйти прочь. Но тут я заметила, что за моими метаниями наблюдают. На меня внимательно смотрел Владимир и хитро улыбался, как бы мысленно делая ставки: сбегу или нет.
Ну, уж нет! Я столько раз в начале своего реконструкторского пути доказывала, что достойна быть в клубе, достойна стоять рядом с этими людьми. Доказывала себе в первую очередь. И после почти двадцати лет в движении знаю точно: достойна! Большинство из стоящих там бросили, ушли, переключились на дачи и рыбалки. А я нет. Поэтому расправила плечи, выдохнула, посмотрела в глаза Владимиру, улыбнулась и подошла.
Владимир Ларин
Стояли, беседовали с камрадами о предстоящем майском турнире. Егор жаловался, что не успевает собрать доспех. Конечно, замахнулся на четырнадцативечную бригантину, теперь мучается. Но зная Егора – успеет. У него талант. И фехтовать, и доспехи делать. И на гитаре играть. Рукастый парень.
Мне бы по-хорошему тоже что-то приличное собирать надо. Кольчуга, конечно, не сковывает движения, но и прилетает через нее больно.
Надюха, как обычно, жаловалась, что девчонок в клубе нет, и ей с нами, здоровенными «злыднями», биться приходится. Не спорю, тяжело ей, мало того, что единственная женщина – боец в клубе, так еще и метр с кепкой. Хотя и крепкая. А девчонки и впрямь у нас не задерживаются. Димина супруга, да Надежда, и все.
– Где ж мы тебе девочку для битья возьмем, Надя? – хохотнул Дима. – А погоди! Вон, вижу, еще одна мелкая стоит возле столба, ищет глазами кого-то. Может, позовем, будет Наде пара.
– Пара у меня есть: муж называется, – хохотнула та, – а мне девушка нужна, а лучше две, чтоб номинацию женскую сделать. А то вы в бою затопчите и не заметите.
Пока она говорила, я посмотрел в ту сторону, куда указал Дима. Возле столба стояла девушка – подросток. Черная куртка, черные джинсы, цветастый шарф, длиннющая русая коса перекинута через плечо и взгляд Скульд. Она рассматривала нас так, словно знала про каждого все на сто лет вперед, и думала, стоит ли связывать с нами свой путь или нет. Мне на мгновенье показалось, что если это создание все же подойдет к нам, то принесет с собой удачу. Я посмотрел ей в глаза, девочка не отвела взгляд, улыбнулась и направилась в нашу сторону.
– Здравствуйте, – голос прозвенел ручьем. – Я ищу людей, которые занимаются исторической реконструкцией.
– Моделированием, – поправил Дима.
– Пусть будет пока моделированием, – дернула плечом собеседница. – Мне сказали, что они здесь собираются. Я по адресу, верно?
– Верно, но ясельная группа к приему малышей еще не готова, – съязвил Женя, так как девчонка прервала его рассказ об отковке меча из рессоры.
Я прикрыл глаза и мысленно простонал. Привычка встречать новеньких в штыки родилась много лет назад. На ролевых играх наш отряд считался самым сильным по боевой части и самым экипированным по железу, поэтому присоединиться к нам мечтали многие. Но только единицы могли выдержать Женину желчь, Димину надменность и мой сарказм. Девушки, а зачастую и утонченные эльфийские парни сбегали от нас после первой же беседы, и хорошо, если без слез. Мелкая же девчушка нацепила ехидную улыбочку, прищурилась и крайне вежливо ответила:
– О, это совсем не страшно, я прекрасно умею заботиться о себе сама. Так что можете своей ясельной группой заниматься сколь угодно дальше. Мне это не интересно.
– А что же тебе интересно? – встрял я, пока Женя не успел наговорить лишнего. – Здесь не детские забавы, здесь на мечах дерутся и доспехи делают.
– Мммм, а я думала, что вы занимаетесь изучением быта и материальной культуры средневековья, а вы всего-то палками железными машете, – подначила девушка и подняла на меня свои серые глазищи. Боги! В глазах прыгали смешинки. Она явно развлекалась, общаясь с нами. Ни стеснения, ни скованности. Девчонка точно знает, кто мы, чем занимаемся, и что она хочет. И проверяет нас не меньше, чем мы ее.
Ожидаемо, что после таких слов все наперебой начали рассказывать ей про то, что вообще-то мы именно этим и занимаемся. Шьем одежду, делаем доспехи, бьемся на турнирах. Каждый рассказал, какой регион и век делает. Хотя чего тут рассказывать, все, кроме меня, Юры и Гены делали Европу четырнадцатого века.
– А тебе какой регион ближе? – спросил Геннадий, явно пытаясь привлечь ее внимание. Девушка вопрос услышала, но к спросившему даже не повернулась. Не вежливо, однако.
– Русь, одиннадцатый век. Территориально Новгород и Псков, там достаточно много хорошо описанных находок, чтобы собрать женский комплект.
– Но доспехов нормальных на одиннадцатый век не сыщешь, – заметил Дима.
– Верно, но можно сделать Русь тринадцатого или позже, или Византию. Я так понимаю, у вас в клубе нет требования, чтобы женский и мужской комплекты были одного региона и периода?
Так, теперь понятно. Скорее всего, наша собеседница общалась с кем-то из западных клубов, может, даже с «Северными волками», уж больно неплохо в теме разбирается. А еще до меня, наконец-то, дошло, что никто из нас не представился. Девушку это, кстати, не смутило, да и имени своего она также не назвала. Решил исправить оплошность и назваться, но меня опередили.
– Гена, – вклинился товарищ, протягивая ей руку. Парень занимался в клубе с осени, тренировался хорошо, но к пошиву одежды и к изготовлению доспеха не приступал. У нас таких тусовщиками называют. Этот еще и эзотерикой увлекался, Блавацкую читал. Нет, понятно, молодость. Я и сам в юности такое выкидывал порой, что сейчас стыдно, но у него в голове полный кавардак.
Девушка тем временем незаметно прикрыла глаза и, кажется, мысленно досчитала до десяти, потом кивнула, улыбнулась и представилась:
– Алиса.
Что тут началось! Каждый называл свое имя, тянул руку. Думается мне, что запомнить в этой какофонии имена было невозможно. Поэтому я решил пока промолчать. Тем не менее, когда гул спал, девушка опять повернулась ко мне и спросила:
– А Вас как зовут?
– Владимир.
– Очень приятно, – ответила она, а потом как бы встрепенулась. – Ой, я вот еще с каким вопросом пришла. Скажите, из вас кто-то с деревом умеет работать?
И снова меня посетило чувство, что ответ собеседница знает наперед. Уж очень хитро она на меня посмотрела при этом. Или мне показалось? С деревом я, действительно, умел работать.
Школу я закончил аккурат в середине девяностых. Голод, холод, разруха. Жил я без отца, воспитывали меня мама и бабушка. И я понимал, что идти в институт или техникум и еще на три – пять лет садиться на шею близким людям я не имею никакого права. Для начала ушел в армию – всяко минус рот – уже хорошо. Вернулся и устроился рабочим на кладбище. Просто работы не было вообще никакой, а там крепкие ребята, умеющие держать лопату, нужны всегда. Потом позвали работать в столярку. Согласился. Остался. Поначалу, потому что просто было тепло, и запах деревянной стружки отдавал уютом, чистым деревянным домом. Потом втянулся, научился. Работа мне нравилась. И я не жалею, что не отношусь к так называемому офисному планктону. Да, и ребята никогда не попрекали отсутствием образования. Благо, дома была большая библиотека, а у меня – время и желание читать, поэтому деревенщиной я на их фоне не выглядел.
– Ну, я немного в деревяшках разбираюсь, – ответил этой хитрюге.
– Тут такое дело, – девушка полезла в рюкзак и достала оттуда странного вида палку, – у меня шатун от прялки сломался.
Среди ребят послышались смешки. Да, слово странное, не спорю. Мельком глянул на Алису, не обиделась ли. Но с той, как с гуся вода. Протянула мне палку.
– Береза, – по привычке определил я вид дерева.
– Угу, вот тут откололось. Можно и подклеить, но на эту деталь большая нагрузка при вращении колеса приходится, может опять сломаться, так что думаю, лучше такую же выпилить. Сможете? Я заплачу, или бартером. Как хотите! – выпалила она.
В образовавшейся тишине Надя спросила:
– Ты прясть умеешь?
– Умею. И на веретене, и на прялке. Еще ткать умею, но станка пока нет, а на раме муторно.
– Бартер – это хорошо, – согласился я на замену шатуна. Работы – то там на час! Что ты предлагаешь?
– Носки могу связать иглой, – сориентировалась она.
– Почему иглой? – удивился Дима.
– Потому что на Руси иглой вязали. В Европе, кстати, тоже, но века до одиннадцатого, потом на спицы перешли. А у нас вплоть до девятнадцатого века можно вещи встретить, игольной вязкой выполненные. Вы же Русь делаете?
– Русь, – ответил я, припоминая, что назвал только имя, но не реконструируемый регион. – Как догадалась?
– Типаж подходящий, вот и предположила, – нисколько не смутилась Алиса. – А век какой?
– Шестнадцатый.
– А вот это неожиданно… – пробормотала она.
– Какой ценный новобранец нам достался! – встряла Надя.
– Ладно, давай носки, хотя жалко: их же из сапог и видно-то не будет, – добавил я.
– Хорошо, спасибо. Когда забрать можно?
– Да через неделю и заберешь. Приходи. Нам такие бойкие нужны.
– Приду, – пообещала Алиса. Попрощалась со всеми и ушла.
– Даа, – рассмеялся Дима, глядя ей вслед. – Бойтесь исполнения своих желаний! Мелкая, а какая резвая. Ладно, посмотрим, что дальше будет. А в клуб ты ее правильно позвал.
Алиса Беляева
В автобусе я ехала в состоянии эйфории. Было такое чувство, словно вернулась после долгого пути в дом, где тепло и уютно. Ребята, еще такие молодые, веселые, полные энтузиазма, идей. У них, нет, у нас, еще все впереди, такой путь еще не пройден. Мне всегда было хорошо, комфортно в этом коллективе. Да, первые годы было сложно, обидно. У меня не получалась боёвка. Я была слишком слабая, слишком мелкая, слишком худая, чтобы побеждать на турнирах. Когда на тебе доспех весом как парашют с запаской, плюс щит, меч – попробуй три минуты попляши в круге, отбивая удары и нанося их. Из-за этого меня не воспринимали всерьез, два года не брали в клуб, я плакала, но упорно ходила на тренировки. Потом решила уйти из клуба, самостоятельно съездила на два западных фестиваля. Поняла, что можно развивать быт и ремесла. Вернулась в клуб, начала двигать рукоделие, но очередная веха: «Дмитровский штурм» – мероприятие на западе, где в ходе бугурта серьезно пострадали бойцы, а после раскол нашего клуба на тех, кто хотел биться: сильно, больно, жестко. И на тех, кто хотел правильной реконструкции, в деталях и мелочах. Естественно, я осталась со вторыми. Но спортзал, клубное помещение и мастерская были у тех, кто хотел жесткого фехтования в доспехах. Пришлось с нуля организовывать клуб. Думаю, Владимир тогда ночами не спал, решал, что нам дальше делать и как закрепиться и существовать дальше. Удивительно, помощь неожиданно пришла от сестры и ее друзей-экстремалов. Нам предложили помещение в постоянно затапливаемом подвале центра военно-патриотического воспитания молодежи…
Заснув, я чуть не проспала остановку. Выскочила в самый последний момент. Да, подзадержалась я в центре, а еще надо устные уроки повторить, да и поспать бы. На ходу засыпаю.
Дома родители засыпали вопросами, как свидание. Ответу о том, что это не свидание, а помощь однокласснику в спасении абонемента, не поверили. Что ж, я бы тоже не поверила. Наверное.