Глава 31

Роберт Увернулся от летевшей в мою голову вазы с цветами. Ваза столкнулась со стеной, разбиваясь вдребезги. – Милана! Не нужно так реагировать! Теперь в меня полетел телефон, явно потому, что подвернулся под руку. От маленького смартфона уворачиваться оказалось сложнее, а меткость броска с каждой следующей вещью у Миланы возрастала, поскольку агрегат прилетел мне прямо в бровь, заставив застонать. – Твою мать! Милана прекрати! А могла в глаз попасть! – Прекратить?! Ты просишь меня прекратить?! Ты! Который заделал ребенка какой-то бабе! – Милана, она не «какая-то баба», у нее есть имя. – Плевать! Девушка закрутилась на месте, явно решая, что еще сможет запустить в качестве снаряда. – Ты изменил мне! Переспал с какой-то теткой! И оплодотворил ее! Ее! А не меня! Вздохнул, дотрагиваясь до рассеченной брови. Почему телефоны делают с такими острыми гранями? Не продумали производители момент, что средство связи может заменить собой мячик для битья. А, выпущенный подогретой праведным гневом девушкой, смартфон становится оружием точечного поражения. – Ты знаешь, что наши отношения не подразумевали верность до гроба. Милана замерла с поднятой над головой лампой, которую смогла отключить от сети. – Мерзавец… Лампа выпала из ее рук, падая на ковер. Милана закрыла лицо руками, начав вздрагивать от рыданий. – Ты же знаешь, что я люблю тебя! Подойти к ней или не стоит?.. Но она продолжила рыдать, и мое сердце дрогнуло. Подошел и присел на корточки рядом. Положил руку на вздрагивающее плечо, Милана не отстранилась. Значит, снова театр одного актера? Если бы на месте Журавлевой была Ева, я сейчас получил бы по морде. И не один раз. Да Тарасова на мне живого места не оставила бы, и явно не впала бы в беззвучный плач, более того, посчитала бы меня недостойной своих слез. Так что комнату разгромить, да и по мне постучать – да, за милую душу. Но показывать слабость? Нет. Ева Витальевна не опустилась бы до такого. А Милана… через слезы пытается манипулировать. На самом деле, ей просто обидно, что кто-то сумел достичь того, чего она, как ни пыталась, не смогла. Я четко следил за тем, чтобы дочка Журавлева не понесла. Не хватало мне такого счастья. – Милана. Давай поговорим, как взрослые люди. Она убрала ладони от лица, глядя на меня большими влажными глазами с растекшейся тушью. О, на самом деле плакала?.. Неожиданно. И даже как-то неловко стало. – Что ты хочешь еще мне сказать? Ты – предатель! – Ты имеешь право злиться. Я понимаю. – Ни черта ты не понимаешь! Ты – сухой пень! Да все, что тебя интересует, это твои нули и единицы! Обо мне ты вспоминаешь, только если я начинаю вешаться тебе на шею. Поморщился, но возразить было нечего. Ну не люблю я назойливых. Не могу ничего с собой поделать. Если нужен секс, достаточно лишь позвонить. И Милана рада будет услужить. Приелась мне такая «романтика». Как и ее чрезмерная любовь к видению «общего будущего». Журавлева явно не понимала, что наши отношения уже давно на грани разрыва. И мы все еще были вместе, потому как я не мог найти достойный предлог помахать ручкой. Теперь он нашелся. Более чем веский. И совершенно не важно, как скажется наше расставание на инвестиции господина Журавлева в «BOI». Справлюсь как-нибудь. Должен справиться. Теперь у меня не будет другого выхода. Я уже спал и видел, как передаю компанию собственному ребенку. Подготавливаю активы, да ращу из малыша настоящую акулу бизнеса, который сможет не только укрепить позиции, но и преумножить семейные капиталы. Семейные… я Еве ни сказал ни слова о том, что ждет нас впереди. Посчитал, что сейчас не то время, чтобы бросаться пустыми обещаниями. Сперва нужно уладить все с «прошлым». И Милана – лишь первый шаг. Если бы Ева не настояла разрешить проблему «с девушкой» в ближайшие дни, я, возможно, еще пару недель оттягивал момент истины. Хотел сперва переговорить с родными. Но, если матери моих детей будет спокойнее от того, что за мной не будет числится «хвост»… С каких это пор я стал таким… покладистым? Делаю все, лишь бы Ева благосклонно склонила голову, принимая мои ухаживания. Ведь она раз за разом отказывалась от подарков, что я ей посылал. И курьеры возвращались с букетами цветов и золотыми украшениями, оставшимися нетронутыми. Думал, она меня пошлет, когда предложил скататься в клинику, но здесь она дала слабину. И позволила собственными глазами увидеть бьющееся сердечко в маленьком человечке, который своей активностью покорил. Целиком и полностью. Глядя на экран, я испытывал… гордость. За то существо, что сейчас развивалось внутри Евы. Гордость за малыша, в котором присутствуют мои собственные гены. Я готов был расцеловать Тарасову прямо там, в кабинете врача. Просто за то, что она подарила мне эти волшебные мгновения. Мой ребенок. Ева родит мне! И они будут рядом. Вдвоем. Я не собираюсь отпускать эту блондинку с удивительными глазами. И, как только разгребу собственные проблемы, заявлю на нее свои права. Однако сейчас одна из «проблем» пыталась наматывать сопли на кулак, призывая меня к голосу разума. По словам Миланы, разум твердил, что мне не нужны «какие-то посторонние дети». – Это не чужой ребенок! А мой! – заметил, что слишком сильно сжал ее плечи, и сбросил руки. Журавлева явно не нуждалась в поддержке. – То есть, – ее слезы моментально высохли, – хочешь сказать, что влюбился в эту самую Еву?! Раз ее выродок считаешь теперь своим?! Поднялся на ноги, выдыхая, стискивая кулаки. – Я понимаю, что ты расстроена. И лишь из-за этого готов списать твою вульгарщину. Но повтори это еще раз, и я не посмотрю, что ты девушка. Отвечу тем же. Мое терпение не резиновое, Милана. И я не потерплю, чтобы кто-либо оскорблял мать моего ребенка. Милана вскочила на ноги, зашипев. – Да ты на самом деле лишился рассудка! Юмашев! Приди в себя! Алло! Трахнулся с кем-то, ладно, проехали! Мужик, тестостерон, желание, все понимаю. Может, затмение какие зашло. Я прощаю. Откупись от этой стервы, и все! Незачем вешать себе ярмо на шею на всю жизнь! – Она попыталась положить руку мне на грудь, но я вовремя отступил. Стало противно просто находиться с ней в одном помещении. – Я не собираюсь отказываться от собственного ребенка. – Роберт! Да что ты заладил! Ты вообще уверен, что тебя не пытаются развести? Это точно твой ребенок? – Уверен. Милана топнула ногой. – А я?! Что будет со мной? Ты не подумал? Как наличие твоего бастарда скажется на моем имидже? Ведь мне открывать свой бутик! Неужели ты хочешь, чтобы за моей спиной шептались, что я не смогла уследить за собственным парнем, который оказался так неосторожен, что оставил следы? – Милана, – старался говорить как можно более сухо. – Я предлагаю нам расстаться. Наши отношения давно изжили себя. И я не вижу смысла пытаться делать вид, что это не так. – Я не согласна! – Я не спрашиваю твоего согласия. А ставлю перед фактом. Между нами все кончено. Шатенка завизжала, зажмурив глаза и вытянувшись в струнку. Сжала кулаки. – Нет! Я не отпущу тебя! – С твоим отцом я переговорю сам. И, если потребуется, помогу с открытием твоего магазина. Но на этом все. Не строй иллюзии на счет нас, Милана. Ничего не будет. Девушка с минуту смотрела на меня, грозно пыхтя, после чего нервно утерла размазанную тушь. – Ты еще пожалеешь! – Всенепременно.