35

Клим

– Руслан? – с улыбкой смотрит на меня приятная старушка в опрятном цветастом халате. – Да, живет тут такой. Только сейчас его дома нет, уехал по делам.

Я хмурюсь. Не хочется думать, что прознав о моем желании с ним увидеться, Ветров скрылся. Ему ведь нечего скрывать?

Твою мать, почему все так сложно?

– А надолго уехал, не знаете? Я в городе проездом и очень рассчитывал на встречу с ним.

– Так позвоните и узнайте, – подозрительно прищуривается моя собеседница. – Номер-то есть его?

– Есть. Но телефон недоступен.

– Хм. В самолете, наверное. Вы с ним всего на полчаса разминулись. Он мне ключи занес, чтобы я за кошкой приглядела, я тесто на пирог поставила, и тут вы появились, – прикидывает старушка. Вновь прищуривается, но все же выдает ценную информацию: – Сказал, что вернется через пару дней.

Мне отчаянно хочется выругаться. Если бы я не задержался с бывшей женой Ветрова, успел бы перехватить его до отлета. Прощаюсь с соседкой Руслана и еду в свой отель, отсыпаться после бессонной ночи, цена которой оказалась слишком высока. Женя меня с потрохами съест, она уже который день места себе не находит, а я, вместо того, чтобы выбить наконец из Ветрова местонахождение этой чертовой Лиды, наслаждался отдыхом на берегу моря.

Впрочем, не могу сказать, что мне не понравилось. Неспешный разговор под шум прибоя и отголоски музыки напомнил о студенческих временах, когда мы с друзьями ездили на море дикарями. Есть в этом особенная романтика. Да и не стану кривить душой, компания в этот раз была не менее приятная.

По дороге заезжаю во вчерашнее кафе, которое после небольшого технического перерыва снова открыто. Отдаю девушке-администратору прихваченный нами с Ксенией плед и, получив благодарность за проявленную ответственность, уезжаю.

Каким-то чудом мне удается избежать утренних пробок. Припарковав машину рядом с отелем, поднимаюсь в номер и иду в душ. Сразу после этого заваливаюсь спать, хотя организм чувствует себя вполне бодро. Поэтому не удивляюсь, когда легко и без последствий просыпаюсь всего через несколько часов.

Я как раз собираюсь спуститься вниз, чтобы перекусить, когда мой смартфон оживает. На экране высвечивается фотография сестры.

– Алло, – отвечаю на звонок и смеюсь, услышав взволнованный вопрос:

– Есть новости?

– Жень, если бы были – уже сообщил бы.

– Прости. Я знаю, что достала тебя, постоянно дергаю, спрашиваю, но… Сил моих нет сидеть без дела и просто ждать чьего-то звонка. – Сестра вздыхает, протараторив все это. – Иногда мне кажется, что я схожу с ума.

– Любой в твой ситуации испытывал бы подобные чувства.

– Только не говори в очередной раз про то, что нужно было думать головой и не выходить замуж за кого попало.

– Даже не планировал. Даже я, испытывая не очень радужные чувства к твоему благоверному, не ожидал подобной выходки. К слову, мне все есть, чем тебя порадовать – я наконец нашел контакты Ветрова.

– Ты же сказал, что новостей нет! – восклицает Женька и, кажется, даже что-то роняет от волнения. Морщусь от звука разбитой посуды. – Что он сказал?

– Я не говорил с ним. Он укатил в командировку, вернется через пару дней.

– Боже, опять ждать! – Я слышу слезы в голосе сестры. – Это ад, Клим. Я горю заживо каждый раз, когда думаю, что мой ребенок где-то там и даже не знает о своей настоящей матери!

– Не реви. Дай мне еще немного времени, – стараюсь успокоить сестру, хотя прекрасно понимаю ее состояние. Я, узнав о подлости ее мужа, еле сдержался, чтобы не утопить его в ближайшей луже. Ублюдка спасло лишь то, что Женя впала в истерику, и мне пришлось ее успокаивать. Впервые видел сестру в таком состоянии. В один миг она лишилась мужа и узнала, на какие подлости может быть способен когда-то любимый человек.

– А если она сделала аборт? – шепчет Женька. Этот вопрос я слышу уже в сотый раз. Спокойно парирую:

– Жень, мы же знаем, что Лида родила. Есть запись из роддома.

– А если это не мой сын? Если…

– Женя, – жестко обрубаю сестру, улавливая, что она снова начинает нервничать и впадать в истерику. – Мы найдем его.

– Зря ты отговорил меня от того, чтобы пойти в полицию. У меня плохое предчувствие. Мне даже снится, что я бегаю по коридорам и тыкаюсь в запертые двери. Нужно было идти в полицию!

Это я тоже слышу не впервые. Однако мы оба понимаем, что ее муж слишком влиятелен и с удовольствием вставлял бы расследованию палки в колеса. Еще неизвестно, как он поступит, когда поймет, что Женя нашла сына.

Я верю, что мы его найдем.

Проговариваю эту фразу сначала мысленно, а затем и вслух. Сестра всхлипывает и миллион раз признается мне в любви, отчего я чувствую неловкость. Не понимаю, зачем она благодарит меня за помощь. Во-первых, я еще ничего не добился, а во-вторых, это мой долг как брата. Не думаю, что сестра на моем месте поступила бы иначе.

Прощаюсь с Женей и иду завтракать. Потом с головой ухожу в работу. Вся эта ситуация здорово мешает мне полноценно заниматься деловыми вопросами, благо, мой партнер – хороший друг. И согласился на некоторое время взять большую часть дел на себя.

За экраном ноутбука я и провожу весь день, то проверяя документы, то перелопачивая кучу таблиц с расчетами. Лишь поздним вечером вспоминаю о Ксении. Тянусь к телефону, чтобы позвонить ей, но резко обрываю себя, потому что повода, как такового, нет. По сути, мы с ней чужие друг другу люди. Один совместный вечер за приятной беседой не в счет.

К моему удивлению, у судьбы другое мнение на этот счет. Утром, когда я выхожу на пробежку, воспользовавшись прохладной погодой после вчерашнего дождя, ноги сами несут меня в сторону пляжа, который раскинулся возле отеля, где живет Ксения. Я сам не замечаю, как погрузившись в музыку, льющуюся из наушников, оказываюсь там, где встретит Ксению у меня очень много шансов.

Вытащив наушники, окидываю пляж взглядом. Возле моря еще прохладнее, чем в городе, но редкие лучи солнца немного спасают ситуацию, поэтому народа на шезлонгах на удивление много. И спустя пару минут задумчивого разглядывания окрестностей я вижу и Ксюшу.

Она перекидывается фразами с незнакомым мне светловолосым парнем, но по ее лице понимаю, что такая компания ее вовсе не радует.

И я совершаю ошибку. Выключаю плейлист и сбегаю по ступеням вниз, уверенно продвигаясь в сторону девушки.

Зачем? Не знаю.

Понимаю, что необходимости в дальнейшем общении с ней нет, но продолжаю идти, наблюдая за тем, как она общается со своим знакомым. И снова убеждаюсь в том, что этот разговор ей в тягость.

Срабатывает ли во мне желание спасти деву в беде? Сомнительно. Скорее, я могу объяснить этот поступок стремлением убедиться, что она оправилась после неприятной встречи с бывшим мужем.

Смущает только то, что я не знаю, что именно произошло во время этой встречи. Они поругались? Может, она не имела права их навещать? В таком случае я чувствую себя виноватым, ведь это из-за меня девушка приехала к Ветрову.

Ксения встречает меня с улыбкой и тенью облегчения на лице. Впрочем, как и ее подруга. Поэтому я совершаю следующую ошибку: вместо того, чтобы убедиться, что с бывшей женой Ветрова все в порядке и свалить, я ввязываюсь в разговор, а затем и вовсе тащу ее в воду.

Зачем? Не знаю.

Наверное, мне нравится улыбка на ее лице. Нравится видеть ее глаза не потухшими, а искрящимися весельем. Нравится, как она хохочет, когда уворачивается от моей атаки целым фонтаном прохладных брызг.

Несмотря на все обстоятельства знакомства с Ксенией, нам с ней комфортно находиться рядом друг с другом. Настолько комфортно, что я сам не замечаю, в какой тесной близости оказываются наши тела в тот момент, когда я вытаскиваю ее на поверхность, испуганную из-за какого мальца, проплывшего совсем рядом с нами.

И теперь ошибку делаем мы оба. Я – не отстраняюсь и не разрываю зрительный контакт. Она – целует меня.

И следом еще одна моя ошибка. Я отвечаю на этот немного отчаянный, неожиданный для нас обоих поцелуй.

Зачем? Не знаю.

В первый миг я теряюсь и не могу собраться с мыслями. Во второй… Даю себе несколько секунд, чтобы решить, что делать дальше.

И в итоге отстраняюсь, сразу же посмотрев в глаза девушки.

Она смущена. Растерянна. Выглядит в какой-то мере даже испуганной. А я еще и добиваю ее совершенно ненужной фразой:

– Не стоило этого делать.

Ксюша пытается отплыть от меня, но у нее это не получается. Мои ладони все еще крепко держат ее за талию, а я слишком тороплюсь исправить оплошность и сгладить резкость своего тона.

– Я понимаю, почему ты это делаешь.

– Да неужели? – Ее глаза вспыхивают огнем раздражения.

– Не нужно, – качаю я головой. – Мы не будем ругаться из-за этого.

– Даже не планировала, – задирает она нос. Ее ладошки упираются в мою грудь, она словно выстраивает между нами стену. Игнорируя тот факт, что наши тела прижаты друг к другу настолько тесно, что я улавливаю стук ее сердца. – Ты прав, мне не следовало тебя целовать. Не знаю, что на меня нашло. А теперь отпусти.

– Ксюша…

– Мы не будем это обсуждать.

– Нет, будем, – жестко выговариваю я. Она демонстративно поджимает губы и пытается отвернуться. Я цепляю пальцами правой руки ее подбородок и заставляю посмотреть на меня. – Полагаю, последние несколько дней нельзя записать в число самых счастливых в твоей жизни. Это, безусловно, сказалось на твоем настроении и эмоциональном фоне.

Она издает какой-то рык и дергается, прожигая меня почти ненавидящим взглядом. Это меня нисколько не пугает и продолжаю доносить свою позицию:

– В какой-то момент я сыграл роль буфера и смягчил твои эмоции. Поэтому сейчас ты можешь испытывать некие… симпатии в отношении меня. Но это всего лишь попытка отгородиться от тех проблем и переживаний, которые тебя волнуют в данный момент.

– Какого ты невысокого о себе мнения, – фыркает девушка.

– Что? – От неожиданности этого заявления я даже убираю руки, даруя Ксюше свободу. Она, вопреки ожиданиям, не разворачивает и не сбегает. Вместо девушка иронично спрашивает:

– Ты не допускаешь мысли, что просто мне нравишься?

– Это признание?

– Это предположение.

– Не допускаю, – отрицательно качаю я головой. – Потому что у тебя сейчас совсем не та ситуация, когда ты могла бы заинтересоваться мужчиной осознанно.

– Действительно, как я могла забыть. Сейчас же эра осознанности и здоровой психики, – усмехается девушка и только теперь устремляется к берегу. Вздохнув, я следую за ней.

Завернувшись в полотенце, Ксюша садится на шезлонг и залпом допивает свою воду с лимоном. Она намеренно избегает встречаться со мною взглядом, просто рассматривает песок у себя под ногами.

Черт, чувствую себя последним мерзавцем, который отверг влюбленную в него девушку. Я должен сейчас собраться и уйти, чтобы между нами не стало еще больше неловкости, но вместо этого сажусь напротив Ксюши и беру ее за руку, призывая все же посмотреть на меня.

В ее глазах блестят слезы. И ровно в тот момент, когда я хочу забрать все свои слова обратно и извиниться за свинский поступок, она еле слышно произносит:

– Это ужасно, но ты прав. Меня настолько задело, что Ветров прекрасно обходится без моего присутствия в его жизни… Настолько больно видеть бывшего вполне счастливым, после того, как он развалил нашу семью, что я… Прости, Клим, я действительно запуталась в себе и зачем-то втянула в это и тебя. – Шмыгнув носом, она лезет в сумку и достает упаковку одноразовых платков. – Просто обидно, что изменивший мне человек живет и не испытывает сожалений, а я продолжаю копаться в этом дерьме, еще и виноватой себя чувствую.

– Как получилось, что Руслан забрал сына себе? – задаю я давно мучающий меня вопрос. – Если в разводе был виноват именно он, то почему ребенок не остался с тобой? Мне кажется, в таких ситуациях именно дети становятся стимулом как можно быстрее прийти в себя.

Ксюша хмурит брови, сминая салфетку. Я впервые вижу ее в таком смятении, она будто не понимает, о чем идет речь. А следующая ее фраза открывает мне глаза:

– А почему сын Руслана и Лиды должен был остаться со мной?