45

Я иду к нему, нелепо смутившись и не в состоянии разобраться, что сейчас ощущаю. Безусловно, я рада его видеть. За эти несколько недель не было и дня, чтобы Клим мне не писал. Мы могли перебрасываться забавными картинками или видео, или до глубокой ночи разговаривать о литературе, музыке и фильмах. В этом общении не было флирта, ни с его, ни с моей стороны.

И поэтому его приезд сбивал с толку.

– Привет, – улыбаюсь, приблизившись к нему. Клим встает и прячет руки за спину. Его поза на первый взгляд кажется непринужденной, но я все же улавливаю в ней какое-то странное напряжение. Он… волнуется? – Как ты… Что ты здесь делаешь?

– Приехал по делам. Заодно заберу у Руслана какие-то документы для Жени.

– О. Понятно. – Я киваю, и мысленно морщусь от досады, потому что ответ Клима заставляет меня испытывать разочарование.

Боже, Ксюша, ты же не думала, что он приехал к тебе?

– Ну и… Не мог же я проигнорировать тот факт, что ты тоже в столице, – добавляет он немного тише. Смотрит на меня чуть настороженно, с опасением. – Ты не против, что я заявился без предупреждения?

– Нет, конечно, нет, – смеюсь, прижимая к груди документы.

– Выглядишь усталой. Сложный день?

– Очень, – киваю. – Много людей и суматохи. Но мне понравилось. Давно не участвовала во всех этих активностях, интересный опыт.

– Я хотел… – Он запинается, нервно проводит ладонью по волосам. – Я хотел пригласить тебя поужинать, но если ты хочешь отдохнуть…

– Нет, давай поужинаем, – торопливо отвечаю. – Только мне нужно занести эти документы в номер. Подождешь?

– Да. Конечно.

Я поднимаюсь в номер и бросаю папку и чертежи на тумбу у входа. Бросаю быстрый взгляд в зеркало, чуть медлю. С макияжем порядок, волосы тоже выглядят приемлемо. Может, стоит переодеться?

Черт, Ксюша, слишком много суеты из-за дружеского ужина!

Вот только волнение, бушующее сейчас внутри меня, заставляет задуматься: настолько ли дружеский этот ужин для меня? Глупо отрицать правду. Клим мне… симпатичен. Он мне нравится. Как мужчина, а не как друг.

Достаю из сумки помаду и наношу свежий слой алого на губы. Руки чуть дрожат, но я стараюсь собраться и не думать о том, как относится к этому вечеру. Я не стану повторять ошибку и бросаться на Клима с поцелуями как тогда, в Сочи.

Будет разумно подождать и посмотреть на его поведение. Дать ему возможность сделать первый шаг. Если он захочет.

Прижимаю прохладные ладони к пылающим щекам и качаю головой, разглядывая свое отражение в зеркале. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, возвращаю сбежавшее в район живота сердечко на место и вновь спускаюсь в холл.

– Поужинаем здесь или куда-нибудь поедем? – спрашивает Клим. Я пожимаю плечами:

– Здесь неплохо кормят, но сейчас в ресторане куча людей с форума. Будет шумно.

– Тогда поехали.

Мы ловим одно из дежуривших у отеля такси. Клим открывает для меня заднюю дверь, а после огибает машину и садится рядом. Называет адрес водителю и поворачивает, гипнотизируя темным взглядом:

– Как ты?

– Хорошо. Правда. – Надеюсь, в моем голосе прозвучало именно столько уверенности, сколько я в него закладывала. – Видела сегодня Руслана. Полагаю, подписывала именно те документы, которые ты должен отвезти.

– Он нормально себя вел? – изгибает бровь Клим.

– Терпимо, – отвечаю, усмехнувшись. – В очередной раз уверял, что старается наладить общение с Женей.

– Угу. – Клим бросает мимолетный взгляд в окно и вновь возвращается к моему лицу: – У них получается почти не цапаться. Женька прислушивается к его советам, хотя после отъезда Ветрова ей тяжело справляться с Сашкой одной.

Я понимающе киваю. После того, как пришли результаты анализов и ДНК-тест подтвердил, что Сашка сын Жени и к Руслану никакого отношения не имеет, Ветров перевез сына в Питер. Пару недель он жил в квартире Жени, следил за тем, чтобы Саша не чувствовал дискомфорта от общения со своей новоприобретенной мамой, а затем улетел в Москву, устраиваться на новую работу.

– А что с Лидой? – осторожно спрашиваю Клима. Он хмурится:

– Ничего.

– Женя не захотела с этим разбираться?

– Да. Но Руслана не отговаривала. Считает, что он имеет права потребовать вернуть деньги. Да и… Не знаю, неправильно будет, если она избежит наказание за свое мошенничество.

– И что Руслан?

– А он тебе не говорил? – удивляется и вроде бы радуется Клим.

– Мы с ним не общаемся. Зачем? – приподнимаю уголки губ в улыбке.

– Отложил свое решение на потом. Сказал, что подумает над этим вопросом уже после оформления всех документов.

Хмыкнув, отворачиваюсь к окну. Часть меня жаждет, чтобы Лида получила по заслугам. А часть… понимает мотивы ее поступка. Дурацкое ощущение, разрывающее сомнениями. Возможно, мне просто хочется, чтобы вся эта история поскорее закончилась и больше никогда не всплывала. И все же я произношу:

– В тот день… Ну, когда я рассказала все Руслану… – Вздыхаю. – Я пыталась оправдать Лиду. Сместить его фокус внимания на нечто более важное – общение с Женей, комфорт Саши. Но сейчас… Разве можно просто забыть о том, что она сделала?

– Решать ему, в любом случае, – спокойно подводит итог Клим.

Такси останавливается возле невысокого здания у входа в какой-то парк. Яркая вывеска мерцает золотом, на приметном рекламном плакате мелькают названия блюд итальянской кухни. Желудок тут же напоминает, что я с обеда ничего не ела, а сейчас уже около семи вечера.

С неба накрапывает мелкий дождь, поэтому мы торопимся попасть внутрь ресторана и занимаем угловой столик у окна. Клим в этом заведении не первый раз, поэтому я позволяю ему сделать заказ для двоих.

Готовят здесь очень вкусно, поэтому и ароматная паста, и хрустящая, только из печи, пицца исчезает с наших тарелок очень быстро. А потом мы пару часов пьем прохладное белое вино и болтаем о пустяках. Волнение, которое я оставила в своем номере, постепенно возвращается, правда, ощущается теперь иначе: щекочет изнутри, мягко и ненавязчиво.

– О, перестань, – смеюсь я в какой-то момент. – Вы в последнюю очередь смотрите на ум женщины. Даже Ветров сегодня заметил, что я слишком красива для того, чтобы со мной просто общались.

– Кхм. – Клим переводит взгляд на бокал с вином и проводит по стеклу кончиками пальцев. – В какой-то мере он прав.

Я вскидываю брови, а Клим торопится прояснить сказанное:

– Я всего лишь подтверждаю, что ты действительно красивая. Но, заметь, говорю об этом только сейчас.

Делаю глоток и прищуриваюсь, изучая его лицо. Он смутился, или его скулы порозовели от вина?

– Что? – замечает он мой интерес.

– Клим… Если нравлюсь – так и скажи. Мы оба взрослые люди.

Ну и куда делось твое решение не бросаться на него перевозбужденной кошкой?

– Нравишься, – выдержав мой прямой взгляд, кивает он. – Это проблема?

– Не для меня.

К столику подходит официант, чтобы забрать посуду, и отвлекает вопросами, все ли нам понравилось. А когда он уходит, разговор перескакивает на другую тему.

Я перестаю понимать происходящее. Клим признался, что испытывает ко мне симпатию, но вместо того, чтобы продолжить развивать свою мысль, спокойно обсуждает со мной новый фильм, запущенный в прокат пару дней назад. Это такой завуалированный намек-приглашение? Что это все значит?

Через некоторое время Клим оплачивает счет, и мы покидаем ресторанчик. Стоим на крыльце в ожидании такси. Дождь уже закончился, машины с шумом рассекают мелкие лужицы, а в воздухе приятно пахнет озон. Вдыхаю полной грудью.

– Удивительно, мне всегда казалось, что Москва жутко загазованная и дышать здесь тяжело, а на деле совсем наоборот, – поворачиваюсь я к своему спутнику, чтобы поделиться впечатлениями. И осекаюсь, потому что Клим смотрит на меня так внимательно, так пристально, что мурашки по коже бегут.

Мы стоим близко друг к другу, соприкасаемся плечами. Его веки опускаются.

Он смотрит на мои губы?

В животе скручивается узел из томительного ожидания и волнения. Но прежде чем происходит хоть что-то – хоть что-то! – к обочине подъезжает машина и подает нам сигнал.

– Наше такси, – хрипло произносит Клим и жестом приглашает меня пройти вперед.

Когда мы оказываемся в салоне, парень спокойно произносит:

– Отвезу тебя в отель и поеду искать номер для себя.

– А этот отель тебя чем не устраивает? – вырывается у меня вопрос.

Клим поворачивает ко мне голову и улыбается:

– Слишком близко к вашему форуму. Номеров свободных нет.

Закусываю губу, мельком смотрю на водителя. И тихо замечаю:

– В моем номере большая двуспальная кровать.

Он вздыхает.

– Ты не помогаешь мне.

– Прости? – удивляюсь, выгнув брови.

– Я пытаюсь быть джентльменом.

– А я забочусь о том, чтобы ты выспался и смог завтра спокойно приступить к своим делам.

Он молчит. Я беру пример и поджимаю губы, демонстрируя, что сказала все, что хотела. Остаток дороги проходит под тихую музыку, льющуюся из магнитолы нашего водителя.

Из машины мы выходим вдвоем, и я не могу скрыть улыбку. Клим прищуривается, спрятав руки в карманы куртки:

– Не смотри так, мне нужно забрать сумку из ячейки хранения.

– Тогда нужно было попросить водителя подождать, – провожаю я взглядом удаляющиеся габаритные огни нашего такси. Клим досадливо морщится:

– Об этом я не подумал. Ничего, закажу новую машину.

Непринужденно пожимаю плечами. Мы заходим в отель, Клим идет оплачивать хранение вещей, а я, прислонившись плечом к колонне, наблюдаю за ним.

Уедет? Останется?

Блин, почему все так сложно?

Я не уверена в том, что мое предложение – правильное. Да и не вкладывала я в него никакого интимного подтекста. Что нам мешает переночевать в одной кровати? Просто переночевать? Как друзья? Приятели, вынужденно оказавшиеся в такой ситуации.

Мысленно закатываю глаза. Действительно. В Москве так мало хостелов и отелей, бедняге вот совсем негде переночевать.

Наблюдаю за тем, как Клим приближается ко мне с небольшой кожаной дорожной сумкой в руках. Останавливается напротив, изучает мое лицо. Морщится, между бровями залегает маленькая морщинка.

Я молчу. Не стану повторять свое приглашение. Если весь сегодняшний вечер – причудливая шахматная партия, то сейчас его очередь делать ход.

И он делает.

– Пойдем? – тихо спрашивает, глядя мне в глаза.

Киваю и иду к лестнице. Мой номер на третьем этаже, нет смысла торчать у лифта. Спокойно поднимаюсь по ступенькам, лопатками ощущая его взгляд. И не могу сдержать радостную улыбку.

Я волнуюсь, как подросток перед своим первым в жизни свиданием. Поэтому не удивляюсь, когда вставленный в замочную скважину ключ заедает.

– Черт, – тихо ругаюсь себе под нос.

– Дай помогу, – звучит у меня над ухом.

Клим оказывается рядом. Окружает со всех сторон, перехватывает из моих пальцев застрявший ключ и замирает. Моя спина упирается в его грудь, левая лопатка улавливает отголоски его сердцебиения. Слева и справа – его руки.

Мы оба не двигаемся, растягивая эти секунды, превращая случайные касания в почти что самые настоящие объятия. Горячее дыхание обжигает чувствительную кожу на шее, и я прикрываю глаза.

– Черт, – вновь ругаюсь, еле шевельнув губами.

Замок щелкает, дверь с тихим скрипом приоткрывается. Я отмираю и делаю шаг вперед. Суечусь. Зажигаю свет, бросаю ключи на тумбу, разуваюсь и безумно боюсь посмотреть на Клима.

Запястье попадает в ловушку сильных пальцев. Он тянет меня на себя, кончиками пальцев дотрагивается до подбородка и заставляет запрокинуть голову. Губы опаляет сначала его жаркое дыхание, а после и мягкие, уже знакомые мне губы. Осторожный, сумасшедше нежный поцелуй кружит голову и сжигает в легких крупицы кислорода, но я только сильнее цепляюсь за плечи Клима и убью любого, кто помешает происходящему продолжаться.

Не знаю, сколько времени проходит. Секунда, минута, часы… Для меня время теряет ценность, не играет никакой роли, потому что я с головой окунаюсь в эти ощущения.

В груди трескается лед. Корка осыпается мелкой крошкой и, кажется, хрустит у нас под ногами.

Хочется захныкать, когда Клим отстраняется. Ласково целует в уголок губ и с тихим смешком шепчет:

– Напоминаю тебе – я джентельмен.

– И что это значит?

– Я не сделаю ничего, пока дама не попросит, – пожимает он плечами и пытается отступить, но я хватаю его за руку. Мы теряем равновесие, покачнувшись, спиной ощущаю твердость стены, справа от моего лица оказывается его рука. Долго смотрю ему в глаза, на что он только прищуривается с нескрываемое иронией во взгляде.

– Поцелуй меня еще, – сдаюсь, наконец, я.

Он медленно наклоняется, смотрит на мои губы. Вновь осторожно касается моих губ, но уже через секунду прорывается его нетерпение, и поцелуй становится головокружительным, сумасшедшим и порывистым. А потом Клим подхватывает меня на руки и несет к кровати.

Падаем, утопая в мягком матрасе и подушках. Целуемся до покалывания в легких от нехватки воздуха. Мои пальцы оказываются на верхних пуговицах его рубашки, и я застываю.

– А что будет завтра? – срывается с губ волнующий меня вопрос.

Он смеется, упирается ладонями в матрас и зависает надо мной, разглядывая лицо, шею, грудь…

– Новый день. Новое свидание…

«Новая жизнь», – мысленно продолжаю я эту цепочку и позволяю Климу лишить меня рассудка окончательно.

Кажется, сегодняшняя шахматная партия принесла победу нам обоим.