Глава 32. Марина

– Марин, откуда ты знаешь, что это дочка Игнатова? – пользуясь моментом, спрашивает старший брат, подходя ко мне.

Кирилл отошёл в сторону, чтобы поговорить с Татьяной Ивановной, бабушкой Евы, а я по–прежнему сижу рядом с кроватью малышки и никак не могу заставить себя уйти. Меня словно удерживает некая неведомая сила рядом с ней, при мысли об уходе сразу же силы исчезают.

Ноги не идут.

Маленькая моя, хорошая девочка… Мы с тобой так похожи на самом деле. Обе не нужны своим матерям.

– Просто так вышло, Саш, – поджимаю губы, прогоняя непрошенные слезы.

– В смысле, вышло? – недоумевает брат. – Откуда ты вообще знакома с этой малышкой? – спрашивает прямо.

Он так всегда делает, это ж Хмельницкий.

– Я – ее няня, – коротко отвечаю. Вдаваться в подробности не хочу, но по выражению лица вижу, что придется. Сашка удивлен.

– Поясни, – требует тоном, не терпящим возражений.

Обреченно вздыхаю.

Если уж он что-то решил, то в любом случае добьется, он выяснит правду. И пусть уж лучше ее Сашка узнает от меня, чем от кого-то другого.

– Саш, – произношу и делаю паузу. Собираюсь с силами, но выходит как–то не особо хорошо.

Мой старший брат замечательный и надежный, он как скала и вместе с тем теплое пушистое одеяло. Защитит и укроет, решит все проблемы. Но у него своя семья, а проблем хоть отбавляй.

Не могу я еще и своих подсыпать. Совесть не позволяет.

Поэтому думаю, как лучше правду сказать.

Мне очень страшно признаваться в своих бедах, а иначе не скажешь, ведь после этого Сашка отца на части порвет. У них и без меня отношения не особо хорошие, мачеха влезла в нашу семью и все испортила уже давно.

Не починить.

Но и молчать дальше тоже нельзя. Если не расскажу, то Сашка все узнает у Кирилла. И почему–то я уверена, Игнатов расскажет обо всем без прикрас…

Ну уж нет. Лучше подобного не допускать!

Я должна сама во всем признаться брату.

– Понимаешь, – снова вздыхаю. Но в глазах брата вижу неотвратимость и начинаю говорить. – Мне просто нужны деньги, – выпаливаю на одном дыхании. – Поэтому я искала подработку, которая позволит мне и учиться, и немного заработать. Кроме няни ничего не нашлось.

Саша смотрит на меня в полном шоке.

– Ты хочешь сказать, что тебе мало денег, которые перечисляет отец? – обалдевая, спрашивает у меня. – Марин, я, конечно, все понимаю, но тебе присылают более, чем достаточно на мой взгляд.

Тут уже приходит моя очередь удивляться.

– Да? – брови подлетают наверх.

– Сань, слушай, – к нам подходит Кирилл, и его появление немного успокаивает охватившую меня дрожь.

Он встает рядом со мной, немного заслоняя от брата, за что я несказанно ему благодарна.

Пытаюсь хоть как–то переварить полученный шок.

– Откуда ты знаешь, сколько денег пересылают Марине? – Игнатов без лишних эмоций задает вопрос.

Его спокойствие и уверенность остужают воспламеняющуюся в палате атмосферу, позволяя взглянуть на проблему со стороны.

– Кир, поверь, Марине дают достаточно, – с нажимом произносит брат и стреляет в меня грозным взглядом.

Ого… Вот такого я точно не ожидала.

Слезы появляются на глазах.

– Да ладно? – от столь откровенной лжи у меня разрывается сердце. Саша… Он на их стороне?

Совершенно не ожидала от него подобного. Честно. Я так надеялась, что мой старший брат никогда не отвернется от меня…

Всхлипываю.

– Не реви, – тихо говорит Кирилл. – Дай разобраться, – произносит, напряженно следя за Сашей.

– Угу, – киваю. Из–за кома в горле сказать ничего не могу.

– Сань, твои слова очень расходятся с тем, что я вижу, – все так же спокойно продолжает Игнатов.

– А ты уверен, что видишь правильно? – спрашивает в лоб мой старший брат.

От столь откровенной лжи и наговора в свой адрес мне становится так больно и тошно, что в пору сесть и зарыдать.

Но вот только вместо этого я лишь сильнее сжимаю зубы. До скрежета и боли.

Не дождутся! Не зареву!

– Кир, я ж не со слов говорю, – в очередной раз ошарашивает меня своими словами.

– Да ладно? – снова встреваю в мужской разговор. – Откуда же ты все знаешь? Даже счета моих банковских карт! – не могу сдержать гнев.

Пусть наш разговор происходит не на повышенных тонах, мы ведь находимся в реанимации, и никто ни на секунду не забывает об этом, но напряжения и энергии в воздухе витает столько… Хоть отбавляй!

– Мне отец пересылает чеки, – отрезает сурово. – Я все вижу.

– Пересылает чеки? – я подаюсь вперед. – Ты серьезно сейчас? – от негодования меня аж трясет.

– Тебе показать? – взгляд брата пылает.

– Я тоже могу тебе много чего показать! – отвечаю ему аналогичным взглядом.

Сверлим друг друга взглядами, и атмосфера в палате меняется. Становится взрывоопасной, в любой момент может взлететь все вокруг.

– Тихо, тихо, – Кирилл встревает между нами. – Вы совсем что ли охренели? – поочередно смотрит на каждого из нас, не скрывая своего недоумения. – Нам нужно разобраться в происходящем и точка. Я уверен, что никто из вас двоих не стал бы врать.

Слова Кира пробивают пелену из злобы, обиды и боли, прошибают ее стрелами, превращая в решето.

А ведь он прав. Саша не стал бы врать.

Меня отпускает.

– Саш, пожалуйста, скажи, что за чеки, и откуда они у тебя?