Глава 35. Марина

От близости Кирилла кружится голова. Ноги не держат и кажется, что я вот–вот упаду, но почему-то не падаю.

За последние два дня я столько всего пережила, что даже не понимаю, как выстояла и не впала в истерику до сих пор. Но что-то рядом с Кириллом этого делать вовсе не хочется.

На удивление, по поводу всего произошедшего я спокойна.

Только вот близость Кира действует на меня совсем не так, как должна. Его сила, его власть, его запах сводят с ума. Я словно загипнотизирована.

В голове вместо мыслей сахарная вата, а в груди… Там такой силы пожар, что опасно влезать. Пришибет!

Потому что в любой момент рвануть может и не у меня одной. Кирилла тоже бомбит, я же вижу.

Поразительно, что он все еще держит себя в руках и не позволяет нам обоим сорваться с обрыва и броситься в омут с головой. Игнатов – просто невероятный мужчина.

Любой другой на его месте воспользовался бы ситуацией еще вчера, а он… Ой, лучше даже не пытаться в этом всем разобраться.

– Чем может быть опасен лимон? – задаю вполне себе лаконичный вопрос. Я искренне недоумеваю.

Ведь это же цитрус… он полезен… Может быть, у Кира аллергия на него? Анафилактический шок? Но тогда почему этот фрукт лежит у него в холодильнике?

Ох, не мысли, а самая настоящая каша.

– Лимон здесь совсем ни при чем, – на выдохе произносит Кирилл и опаляет мою нежную кожу своим горячим дыханием. Не сдержавшись, хватаюсь за его плечи и слегка отстранившись смотрю мужчине в глаза, от огня на глубине зеленых омутов мне становится поистине жарко.

– Тогда почему ты говоришь не добавлять его в чай? – такими простыми вопросами пытаюсь удержать некое подобие беседы.

– А нам нужен чай? – нависая надо мной, спрашивает Кирилл.

Он так смотрит на меня… Сглатывает с трудом… И взгляд ни на секунду не отрывает.

В глазах мужчины полыхает пожар, отзываясь ярким огнем у меня в груди, от его взгляда я таю. Чувствую себя самым вкусным десертом на свете и впервые в жизни хочу, чтобы мужчина меня съел.

Такое вот странное желание.

– Боюсь, мы с тобой до чая не дойдем, – говорит с жаром. Задыхаюсь.

Шквал эмоций сбивает с ног, чувства вырываются из–под тотального контроля, и я не могу этому противостоять. Соблазн слишком велик, а присутствие Кирилла кружит голову.

Я пьяная без вина и никак не могу протрезветь. Кажется, если разолью на себя горячий напиток и снова окажусь перед ним обнаженной, мне стыдно уже не станет.

Он что–то такое во мне задел, что я вдруг перестала стыдиться себя. Напротив, когда Кирилл рядом, я чувствую свою значимость и ощущаю его заботу.

Он наклоняется ближе, я чувствую жар его губ и мне так хочется ощутить их на себе. Чтобы он меня крепко сжал, стиснул в объятиях и показал все, что так страстно желает со мной сделать.

Я ж чувствую реакцию его организма, ощущаю потребности и от осознания этого я превращаюсь в расплавленную карамель, из которой что хочется, то и ваяют.

– Поцелуй меня, – прошу. Голос осип. Голосовые связки не слушаются и выдают меня с потрохами.

Как же хочу ощутить тепло его губ на своей коже, ласки опытных и нежных мужских рук, а ведь я знаю, что с ним иначе не будет. Утонуть под тяжестью его тела и быть распластанной под ним…

Ох…

Что–то мне становится слишком жарко.

Пусть завтра я об этом буду жалеть, но сегодня… Сегодня я хочу просто чувствовать.

– Пожалуйста, – добавляю, видя, что Кир замер. Он словно стал статуей, не двигается и не дышит.

Вот блин.

Неужели я неправильно поняла его знаки?

– Нет, Марин, – голос с надрывом сводит с ума. Смотрю на него, и в уголках глаз собираются слезы.

От отказа становится нестерпимо больно и стыдно, значит, я была не права и все выдумала. Кирилл видит во мне лишь попавшую в беду младшую сестру его друга.

– Не стоит переступать эту грань, – добавляет чуть позже.

Кир словно чувствует мою боль и пытается ее забрать, но только вот у него ничего не выходит.

Он с неимоверной нежностью смотрит на меня и своим взглядом сводит с ума, голова кружится еще сильнее, и я уже совсем ничего не соображаю. Невыносимо стоять рядом, чувствовать исходящий жар от мужчины, безумно хотеть этот жар испытать, но не иметь ни малейшей возможности что-либо изменить.

Кир словно стальной. Как ему до сих пор выдержки-то хватает?

– Чем может быть опасен поцелуй? – нахожу в себе силы спросить. – Он явно не опаснее лимона, – немного нервно добавляю.

– Ох, да, – Кир щурится. – Лимон, – смотрит на меня с плотоядной усмешкой.

– Ну это не клубника и сливки, – прикладывая неимоверные усилия, заставляю себя вынырнуть из манящего омута зеленых глаз. – В нем только польза и никакой пошлости.

Мужские губы расплываются в улыбке, которая больше похожа на оскал. Забываю дышать, передо мной самый настоящий тигр. Опасно.

– Что делают с клубникой и сливками, – говорит, не отрывая от меня пламенный взгляд. Бережно касаясь лица убирает выбившуюся прядку, проводит подушечками пальцев по скулам, очерчивает овал лица, обрисовывает контур губ…

Рассыпаюсь на сотни миллионов осколков, а он берет каждый из них и по кусочками меня собирает. Всю целиком. Обратно.

– Я покажу тебе, – говорит низким, хриплым голосом. – Сам, – смотрит мне прямо в глаза.

От его обещания мурашки по коже.

– Но позже, – отрезает сурово.