Глава 26

Доминика

Вскидываю голову, мгновенно реагируя на скрип двери. Откладываю учебник по фармацевтике на тумбочку — и вся превращаюсь в комок предвкушения. С улыбкой жду, когда в палату войдет Ян, но она сползает с моего лица, когда я вижу на пороге одну из медсестер клиники. Именно она мне утром капельницу ставила. И уже прошла через «проверку» охраны, была признана «благонадежной».

Левицкий так серьезно заботится о моей безопасности, что я чувствую себя особо важной персоной, на которую идет охота. С одной стороны, жутко и нервно. Но с другой, трепетное отношение любимого мне приятно.

— Вам передали от пана Яна, — медсестра опускает рядом с книгой какой-то пакет.

Следом за ней в палату врывается Андрей. Сегодня его дежурство. Я доверяю ему, как и остальным людям Марка. Его интуиции — тоже. А вот подозрительному свертку — не очень.

— Кто передал? А сам Ян где? — хмурюсь и внимательно сканирую девушку.

Она лишь пожимает плечами и, сославшись на большую занятость, покидает палату.

Настороженно кошусь на Андрея, который успел схватиться за телефон — и теперь тычет пальцем в дисплей. А я все-таки заглядываю в пакет. Из чистого любопытства. Без Яна я даже не собираюсь притрагиваться к еде.

Левицкий все эти дни лично следит за моим рационом — и знает, что я люблю. Нынешний же набор продуктов меня неприятно удивляет. Тянусь рукой к тетрапаку гранатового сока. И морщусь. Мне нравился он до беременности, я часто пила его в особняке. Однако именно в него мне и подмешали таблетки, а я даже не почувствовала: кислый вкус перебил все. С тех пор я категорически отказалась от гранатового сока, и Ян об этом знает.

В солнечном сплетении неприятно покалывает. Мрачнею, а настроение стремительно летит вниз. Собираюсь посмотреть, что еще мне принесли, но охранник меня чуть ли не по рукам бьет.

— Прошу прощения, пани Доминика. Но вы не притронетесь к этому без разрешения пана Яна, — чеканит Андрей строго, а сам прижимает телефон к уху. — Я как раз уточняю.

— Эй, я просто взглянуть хотела, что там, — бурчу обиженно. — В любом случае, я Яна дождусь. Он всегда в это время ко мне приезжает, — складываю руки на груди и откидываюсь на спинку кровати.

Слышу обрывки их разговора с Яном. Левицкий зол и раздражен, гаркает что-то в трубку, приказы бросает. И мне становится не по себе. Ян постоянно переживает обо мне и нашем малыше. Но сейчас он особенно сильно нервничает. Чувствую его настрой на расстоянии. Неужели что-то случилось? Вникаю в слова, различаю некоторые фразы. И леденею, обняв руками живот.

— Что? — пугаюсь я, потому что охранник по струнке вытянулся. Кажется, он готов любой приказ Левицкого исполнить, даже если в этом нет необходимости. — Не нужно мне промывание делать! — услышав гадкое предложение Яна, выпрямляюсь в кровати. — Ничего я из пакета не ела и есть не буду, — возмущаюсь я.

— Черт, сигнал пропал, — ругается охранник и тут же смотрит на меня виновато. — Извините. Я выйду в холл.

Киваю. Наблюдаю, как Андрей делает шаг к двери, а потом, вздрогнув, возвращается за пакетом. И забирает его с собой. Еще и смотрит на меня напоследок так испытывающе и укоризненно, будто я ребенок, который тащит в рот что попало. Он же видел, что я лишь взглянула!

Напряженно гипнотизирую дверь, дожидаясь Яна. Заламываю пальцы, вся превращаюсь в слух.

Через некоторое время из коридора доносятся громкие голоса. И я выдыхаю с облегчением, различив среди них Яна. Он рядом, а значит, ничего страшного со мной не произойдет.

— Отнеси это начальнику. Он в машине напротив входа. За Доминикой я сам присмотрю, — отдает приказы Андрею.

— Слушаюсь, пан Ян, — и шаги удаляются.

— Марк, содержимое пакета отправь на экспертизу, — чеканит, видимо, уже по телефону, — а Александру не отпускай до выяснения обстоятельств. Все ясно? Выполняй. Как минимум, час меня ни для кого не существует. Потом приеду к вам, — добавляет, намекая на то, что собирается провести время со мной. И этот пункт его плана изменению не подлежит.

В любой другой ситуации я бы восприняла его фразу с улыбкой, но в данный момент я осознаю, чего именно так испугался Ян. А упоминание тети Александры и вовсе вгоняет меня в ступор.

Неужели она… Но за что?

Чувствую, как глаза наполняются слезами, но тяжелая атмосфера рассеивается, как только порог переступает Ян. И я вижу, что пришел он сегодня не один.

— Дан! — взвизгиваю я, сажусь на кровати, подобрав ноги. — Иди ко мне, мой малыш, — провожу рукой по белоснежной простыне.

Как только мальчик забирается на постель, я притягиваю его к себе и крепко обнимаю.

— Я скучала сильно-сильно, — шепчу искренне и чмокаю сначала белобрысую макушку, а потом и прохладные после улицы щечки. — А ты соскучился?

— Да, — откликается Дан. Радует и меня, и Яна, судя по его смягчившемуся лицу.

— Как самочувствие, ёжик? — Левицкий подходит ближе, целует меня в губы, но быстро, чтобы малыша не смущать.

Потом протягивает мне бумажный пакет с продуктами. И я принимаю из его рук, не сомневаясь.

— Мы в порядке, — довольно отчитываюсь, а сама разворачиваю пакет. — Пашкевич сказал, идем на поправку. Но до конца недели продержит.

— Вот и хорошо. Лежите. Отдыхайте, — улыбается Ян и легко касается моего живота. А потом устраивается на стуле рядом.

Тем временем Дан с интересом лезет в пакет, хватает апельсин двумя ручками и мне протягивает, чтобы почистила.

— Все нормально? — с особой интонацией спрашиваю я, цепляя кожуру ногтем. По палате мгновенно разносится цитрусовый аромат. С наслаждением вбираю его и на секунду теряю связь с реальностью.

— Конечно, — врет Ян, отводя взгляд.

Разбираю апельсин на дольки, даю одну Дану, и тот жует с аппетитом. Вторую протягиваю Левицкому. Но он отрицательно головой качает.

— Ты обещал не лгать больше, — кусаю сама, а оставшуюся половинку насильно запихиваю ему в рот.

— Сначала ешь, потом расскажу, — закашливается Левицкий. Но смотрит на меня тепло.

— Шантажист, — прищуриваюсь я, играя недовольство.

— Худышка, — щелкает пальцем по моему носу.

Отвлекаюсь на соленые гренки из черного хлеба. Кажется, Ян взял их в дополнение к основному блюду, которое я даже не открыла пока. Но вместо нормальной еды я ломаю хрустящую корочку — и с долькой апельсина погружаю в рот. Сочетание кислинки, соли и пряностей создает невероятный вкус. И меня от такой странной закуски ничуть не тошнит. Наоборот, я делаю себе еще.

Протягиваю гренку Дану, но он смотрит на меня, как на дурочку. И берет только апельсин.

— Неть, — бросает твердо.

— Зря, очень вкусно, — бубню я, будто защищая свой «кулинарный шедевр».

Слышу хмыканье Яна и ловлю на себе его ласкающий платиновый взгляд.

— Ты смешная стала, — ухмыляется и уголка моих губ касается, проводя пальцем.

— Да ну вас обоих! Вы не гурманы! — с хрустом кусаю очередную соленую гренку.

— Я люблю тебя, — хрипло произносит Ян. Но выглядит при этом грустным, будто чуть не потерял меня сегодня.

Отодвигаю от себя продукты, вытираю руки влажными салфетками, смахиваю крошки с постели. И воинственно смотрю на Левицкого.

— Так, быстро рассказывай, что случилось, — рявкаю я. — Иначе буду нервничать еще больше.

То ли моя угроза так действует на всегда упертого Левицкого, то ли напоминание об обещании быть честным, но он начинает объяснять.

— Мы с Марком подозреваем, что тетя Александра хотела отравить тебя. Я поручил проверить продукты в том пакете, — делает судорожный вдох. — Скорее всего, она узнала о твоей беременности от кого-то из медперсонала. И…

— Зачем ей это? Она ведь ничего не получила бы, даже если… Если бы удалось… — заканчиваю со всхлипом и импульсивно прикрываю живот.

Ян тут же берет меня за руку. Поглаживает ладонь большим пальцем. Бережно, успокаивающе.

— Хотела отомстить, — предполагает он. — Адам ведь поведал тебе историю своего брата Виктора? Александра ненавидела твою бабушку, считала ее разлучницей. Думаю, тетка и приложила руку к ее скорейшему отъезду после смерти отца. И постаралась лишить и ее, и твоего папу доли наследства, — делает паузу, оценивая мою реакцию и моральное состояние. — Теперь представь. Столько лет спустя заявляешься ты, потерянная внучка.

— Но Адам ведь заставил всех считать, что я — дочь мошенника Александра Левицкого, — напоминаю я.

— Тетушка сразу проверила эту версию. Не поленилась отыскать контакты дяди Алекса. Возможно, они у нее были — и родственники общались раньше, — Ян останавливается, потирает подбородок, будто запоминает свою мысль, чтобы потом проверить. — Так вот. Тетя Александра знала, что ты неродная. И постоянно находилась на связи с дядей. Что они обсуждали, нам еще предстоит выяснить.

— Деду тоже она лекарство подменила? — со страхом сиплю я. — Не понимаю, какой смысл. Александра не получила бы ни копейки. Наследство перекочевало бы к тебе…

— Нет, ты упускаешь важное звено, — спорит он. — В случае смерти Адама все его имущество досталось бы прямому наследнику — сыну. Александру Левицкому. А тот мог пообещать нашей тетушке процент. В нужный момент дядя Алекс вернулся бы в Польшу и заявил свои права. Насколько ты помнишь, завещание дед так и не составил. Проныра Эд ведь рассказал тебе об этом?

— Ой, знаешь, по сравнению с вашими родственниками Эд не так уж плох. Он вообще тебе мстил за Анну. Поэтому и хотел оставить с носом. Помогал мне заполучить богатства Левицких, — фырчу я, а Ян злится на меня за то, что опять доктора защищаю. — И еще… Он помог мне, Ян, — опускаю глаза, понимая, что сейчас будет взрыв. — Эд на протяжении последних недель следил за моими препаратами и витаминами, чтобы никто в особняке не заменил. И не отравил нас с малышом, — вздыхаю я.

Левицкий молчит некоторое время, перерабатывая новые сведения в мозгу. И закипает, осознав мои слова.

— Значит, шарлатан знал о твоей беременности? — воспламеняется Ян, а я пожимаю плечами виновато. — Раньше меня? Ему ты призналась, а мне — нет?

— Я была обижена из-за Анны, — парирую я. — А одна бы не справилась.

— Да уж, все-таки Эд сумел мне отомстить, сам того не ведая. По больному резанул, — нервно хохочет Ян, но сразу осекается. — На деньги мне плевать было бы. Тем более, если бы они тебе достались. Но украсть у меня доверие любимой — просто удар ниже пояса, — багровеет он.

— Ты преувеличиваешь, — говорю чуть слышно. — Больше не любишь меня? — уточняю наивно.

Но мой тон, виноватая улыбка и легкий взмах ресничек выполняют поставленную миссию: Ян смягчается. И тает.

Пересаживается на край постели, обнимает меня за плечи, прижимает к себе так крепко, что я ощущаю бешеный ритм его сердца.

— Всегда люблю, глупый ёжик, — выдыхает мне в волосы.

— И я тебя тоже, — укладываю голову ему на плечо.

Через секунду к нам подвигается Дан. И ныряет в наши объятия. Мы совсем как настоящая семья. Жаль, нельзя остановить мгновение.

— Есть что-то еще? — выпаливаю я. — О чем ты не сказал…

— Да, мелочи, — кашляет Ян. — Кто-то слил в желтую прессу информацию, что ты беременна от меня. И сейчас СМИ пытаются раздуть скандал. Но не беспокойся, Шторм обещал решить вопрос.

— У тебя будут проблемы? — отстраняюсь и взволнованно в его лицо всматриваюсь. — И по бизнесу отрикошетит это, да?

— Не бери в голову, — прижимается губами к моему лбу. — Все не важно. Только вы с детьми имеете значение. Остальное — преходящее.

Хрупкую идиллию разрушает стук в дверь. Успеваем разорвать объятия, как в палату заглядывает Андрей.

— Все сделано. Марк ждет только вас, — рапортует он. — Я готов продолжить дежурство у палаты пани Доминики.

— Нам пора, ёжик, — Ян быстро чмокает меня в щеку и поднимается, подзывая Даниэля.

Вместе они уходят. А я остаюсь наедине со своими гренками, которые больше меня не радуют. И вкус не такой яркий, как рядом с родными людьми, и аппетит пропадает. Жую корочку вперемешку со своими слезами. И считаю часы до следующей встречи с Яном. Будто я заключенная.