Глава 13

Алиса

От волнения ничем не могу себя занять. Только и бегаю к окну, чтобы посмотреть, нет ли машины Дениса на парковке перед домой.

Внутри все ходуном ходит. Мысленно составляю речь, чтобы не пришлось признаваться, что дочь Дениса.

Хотя, может, это и неправильно. Может, стоит ему сразу сказать всю правду и признаться, что у нас растет дочь? Поверит ли он мне?

Сердце замирает, когда к дому подъезжает знакомый внедорожник. Стою, не дышу, наблюдаю, как он паркуется и выходит из машины. Поднимает голову и всматривается в окна. Отскакиваю и прячусь за стену. Дышу как после бега. Легкие горят, а по лбу катятся капельки пота.

Боже, дай мне сил! Я не выдержу всего этого.

Подбегаю к двери в тот момент, когда лифт тренькает этажом выше. Бросаю быстрый взгляд в зеркало. Выгляжу нормально, если не считать темных кругов под глазами.

Сжимаю кулаки и выхожу на лестничную клетку. Мнусь перед дверью бывшего, не могу заставить себя позвонить. Твержу, что все это только ради Настены. Выдох – и вдавливаю кнопку. По ушам ударяет звук звонка.

Денис распахивает дверь, и его лицо на секунду вытягивается.

– Привет, Денис. – Стараюсь не отводить взгляд.

Хоть и чувство, что пришла у него милостыню просить.

– Алиса? Проходи. – Отступает в сторону.

Делаю неуверенный шаг.

– Проходи, я только приехал. Что-то случилось? Опять затопил? – отшучивается.

А мне вот совсем не до смеха.

Прохожу за ним на кухню. Вытираю ладони о брюки и молча наблюдаю, как он накрывает на стол.

– Составишь компанию?

– Нет, мне воды, если можно.

Денис вопросительно выгибает бровь, но без вопросов наливает стакан и ставит напротив.

– Ты не против? Голодный как волк.

– Приятного аппетита.

Сглатываю комок, который уже не помещается в горле. Пытаюсь справиться с волнением и страхом перед разговором.

– Садись. Что как неродная? – Стаскивает пиджак и бросает его на соседний стул. – Так и будешь молчать? Или все же поведаешь великую тайну, зачем пришла в логово бывшего?

– Я хочу попросить у тебя денег. В долг, – торопливо добавляю.

Денис явно удивлен. И очень сильно. Вон даже вилка зависла в воздухе.

– Я через месяц отдам, обещаю. Мне просто срочно нужно.

– Сколько?

– Триста тысяч, – непослушными губами произношу, а у самой сердце сейчас выскочит.

– Баксов?

– Рублей! – быстро поправляю его.

– А зачем тебе столько?

Замолкаю. Была не была!

Резкий выдох. Обхватываю стакан с водой, но не решаюсь его даже поднять. Ладони влажные от волнения. И боюсь, что стакан просто разлетится вдребезги.

– На лечение дочери. У нее со зрением проблемы.

Уголок Дениса дергается, а настроение заметно скатывается. В глазах растекается темнота.

– А что, папаша сдулся?

– Не сдулся.

Стискиваю зубы, чтобы не послать его на три буквы. Он мне сейчас нужен и не только мне.

– Так че у него не просишь?

Снова делаю глубокий вдох. Вот он – шанс сказать ему как есть. А вдруг не поверит? Блин, надо было телефон взять с фоткой Насти. Но уже пришла, значит, нужно идти до конца.

Опускаю руки и сжимаю их между коленями, чтобы не дрожали так. Не выдавали, насколько мне важен этот разговор.

– Я и прошу.

Воздух застревает в легких. Голова кругом, а сердце, кажется, сейчас остановится.

– Не понял. Ты намекаешь, что это моя дочь?

Голос Дениса меняется, а мне хочется обхватить себя руками, чтобы защититься.

Киваю:

– Наша.

Денис запрокидывает голову и громко хохочет. А мое сердце разрывается на части.

Закусываю губу. Перед глазами все мутнеет. Голова кружится сильнее, но я пытаюсь совладать со страхом и паникой.

– Ты за идиота меня держишь? Думаешь, вот так можно прийти и приплести мне левого ребенка? На бабки решила развести? Разведи другого кого-нибудь! Я не лошара.

Вздрагиваю. Сжимаю зубы. Ну уж нет! Вот так оскорблять нас с Настей я не позволю.

– Ожидаемо. Приятно подавиться!

Подскакиваю со стула и выбегаю из квартиры.

Хотя чего я ожидала от него? Да и логичная реакция. Он же не видел Настю полностью.

Обессиленно опускаюсь на пол в коридоре и до боли прикусываю губу. И что теперь делать? Из меня вырывается громкий стон. Бессилие сковывает все тело.

К кому бежать?

Роняю голову на колени. Из меня вырывается всхлип, а по щекам текут бесконечные слезы. А если все же показать ему Настену?

Закусываю губу. Блин, как будто мой ребенок – экзспонат.

Слышу, как в подъезде кто-то идет по ступенькам. Прислушиваюсь, не дышу, чтобы не пропустить ни звука. А потом в дверь раздается звонок, который подкидывает меня с пола.

Вытираю рукавом кофты слезы и делаю глубокий вдох. А потом в сознание врывается плач дочери.

Внутри все обрывается. Дергаю дверь и вижу папу с Настей на руках.

– Что случилось?

– Алис, тут у Настены температура поднялась, а у нас ничего нет. Мы звонили, но ты что-то трубку не брала.

Отступаю, и папа заносит вялую дочь.

– Сколько?

– Тридцать восемь и один.

Сердце пропускает удар.

Виски стискивает боль. Волнение с новой силой накатывает на меня. Мне всегда не по себе, когда дочь болеет: не знаю, куда себя деть.

– Что произошло? Кашель? Насморк? Что-то, кроме жара?

– Слушай, ну я не понял. Ничего вообще не предвещало. Она играла, нормально все было, и тут внезапно рухнула на диван, мать лоб трогает, а там кипяток. Давай скорую вызовем? А ты чего зареванная?

Машу рукой: не до меня сейчас.

– Сейчас я дам ей от зубов и жаропонижающее. И вызову скорую.

Бегу в кухню, где все лекарства. Перерываю там все, но не нахожу нужного. Вспоминаю, что после последней простуды забыла купить новую упаковку.

– Пап, у меня сироп кончился. Сможешь до аптеки добежать? Или давай я…

Голос дрожит, и никак не получается заставить себя успокоиться.

– Нет, лучше я. – В голосе отца волнение. – Где тут аптека?

– А вот как выходишь, направо – и в соседнем дворе круглосуточно.

– Хорошо.

Папа быстро выходит из квартиры, а дочь начинает капризничать еще сильнее. Тянется на руки. Подхватываю и пытаюсь успокоить. Качаю, а у самой слезы на глазах.

– Ну что ж такое, малышка? Откуда что взялось?

Настя не успокаивается, а папы все нет. Наконец звонок в дверь – и я выдыхаю. Распахиваю дверь и застываю с открытым ртом. На пороге Денис. Медленно переводит взгляд на волосы дочери и меняется в лице. Кажется, что немного даже бледнеет, но я списываю это на свое волнение.

– Ты… ты… не обманула, – пораженно выдыхает, все еще таращась на волосы Насти.

Смотрю на пораженного Дениса. Мне нечего ему сказать.

– Денис, что ты хотел? Давай быстрее, мне не до тебя, – резко стреляю репликой.

– Я… я… Почему ты не сказала?

– Я не сказала? А что я сделала минут двадцать назад?

Злюсь. Стискиваю зубы и слышу, как они скрипят.

– Черт! – Денис ерошит волосы.

– Если у тебя все, я пойду. У Насти температура.

– Настя, – эхом повторяет имя дочери.

Малышка не реагирует на наш диалог, только тихонько хнычет.

Пытаюсь захлопнуть дверь, но Денис преграждает путь.

– Денис, мне, правда, не до этого.

– Алис, давай поговорим. Черт, да не убегай ты от меня!

– Ты слышишь вообще, что я тебе говорю?! – повышаю голос, и он эхом отскакивает от стен подъезда.

Внизу хлопает входная дверь. Скорее всего, папа.

– Уйди, а? Сейчас папа придет, и тебе не поздоровится, что ты заставляешь меня стоять на сквозняке с больным ребенком на руках.

Видимо, до Дениса наконец доходит, что я не шучу, и он отступает.

Хлопаю дверью и выдыхаю. Все как-то наперекосяк пошло.

Папа звонит в дверь.

– На, дочь. Давай скорую, а?

Иду на кухню, но Настя на руках не дает нормально отмерить лекарство.

– Пап, подержи пока.

Передаю дочку в руки отцу. Он с волнением на лице прижимает Настену к себе и начинает покачивать. Измеряю температуру. Слегка расслабляюсь, увидев тридцать семь и восемь. Но все равно решаю дать жаропонижающее. Если это все же зубки, то лекарство поможет и уменьшить боль.

Настя безропотно проглатывает суспензию и снова приваливается на плечо к папе.

– Ну что там?

– Тридцать семь и восемь. Скорую ни к чему дергать. Тем более у нее только слабость. Буду следить, если что, тогда уже вызову, если не справлюсь.

Вижу, что у отца уставший вид.

– Пап, иди отдыхай.

– Да ну прям, я с тобой побуду. – Тут папе звонит мама. – Да, Вер. Нормально, понизилась, Алиска дала лекарство, Настя вроде кимарит. Что? Да что ж ты, блин, будешь делать!

– Что такое?

– Ладно, понял.

– Ну?

Папа заканчивает разговор и передает мне Настю.

– Да у матери давление скакнуло. Хоть разорвись между вами, девчонки мои.

– Иди к маме, пап. Я же все это время справлялась.

– Точно?

Подозрительный взгляд – и мой кивок.

– На связи. Пойду мать откачивать.

Усмехаюсь и провожаю папу.

Укладываю Настю на кроватку. Щупаю лобик: он заметно похолодел. И меня все же отпускает напряжение. Завтра уже вызову врача, а сейчас – только наблюдение. Больше я ничего не могу сделать.

Тихий стук в дверь заставляет вздрогнуть. Неужели папа что-то забыл? Больше некому к нам приходить.

Распахиваю дверь и шумно выдыхаю:

– Я тебе все сказала.

– Зато мне есть еще что сказать и спросить.

Денис протискивается мимо меня, а я только удивленно хлопаю глазами. Какого черта он творит?

– А ничего, что это моя квартира? – шепотом шиплю.

– Нормально все.

Пожимает плечами и идет на кухню.

– Настя уже спит, и я не собираюсь с тобой тут беседы вести.

Денис прожигает меня взглядом, и я тут же затыкаюсь. Вот есть у него такое: посмотрит – и сразу язык хочется откусить и молча слушать.

– Я не побеспокою дочь. Но мы поговорим. Сейчас.

Устало сажусь на стул и прикрываю глаза.

– Почему ты скрыла от меня, что ты беременна?

И столько упрека в его голосе, что непроизвольно злюсь. Смотрит на меня сверху вниз. Давит.

Встаю, только чтобы не ощущать этого давления и не начать заикаться и блеять под его взглядом.

– Так почему, Алис?

– Наверное, потому, что ты споришь на девушек.

Брови Дениса сходятся на переносице. На лице растерянность, а потом глаза вспыхивают яростью.

– Кто?

– Что кто?

– Кто тебе это сказал?! – Повышает голос, и я шикаю.

Не хватало еще, чтобы он разбудил тут своими воплями заболевшего ребенка.

Денис не спорит и переходит на шепот:

– Скажи мне, кто тебе сказал эту чушь?

– Дружок твой, Артур. Да я и сама слышала ваш разговор, где ты ему фотки показывал и сказал, что спор ты выиграл.

Денис стискивает кулаки, и мне даже становится страшно, что сейчас он тут все начнет крушить.

– Значит, ты не сбегала с другим парнем?

– Что?

Хлопаю глазами.

– Ну конечно… – о чем-то своем рассуждает Дэн.

А мне только остается непонимающе пялиться на бывшего.

– Прибью!

Ударяет кулаком в стену, а я подпрыгиваю.

– Ты можешь объяснить, что все это значит?

Не выдерживаю и дергаю его за футболку. Встречаюсь со взбешенными глазами и сжимаюсь.

Денис стискивает челюсти с такой силой, что мне кажется, я слышу скрип зубов.

– Кажется, нас обоих красиво развели, как детей.

– Что?

Все еще не могу понять, к чему он все это говорит.

– Подумай, лисенок. С чего бы моему другу меня сдавать девушке, которую он не знал толком?

Мотаю головой:

– Понятия не имею, это ты у него спроси.

– Спрошу, не сомневайся. Эта скотина лишила меня ребенка и девушки, и я обязательно узнаю, на кой хрен ему это понадобилось.

– Да ты можешь объяснить?

– Он тебе сказал, что я на тебя поспорил, да?

Неуверенно киваю, потому что Денис сейчас выглядит вполне искренним. И злость его тоже вполне настоящая. Только вот непонятно, на кого эта злость направлена.

– А мне он показал видео, как ты садилась в тачку к Женьку предварительно запрыгнув ему на шею, и после этого я не мог до тебя дозвониться. Ты исчезла просто. А Артур сказал, как слышал твой разговор с кем-то по телефону и ты говорила, что я тебе надоел.

– Что?

– Я на тебя не спорил, Алис…

Его реплику прерывает плач Насти, и я срываюсь с места. Забегаю в комнату. Дочь хнычет и тянется ко мне, как только понимает, что я вошла в комнату. Подхватываю ее на руки и утыкаюсь носом в волосы.

Слышу шорох за спиной. Оборачиваюсь, и сердце замирает при виде привалившегося к косяку Дениса.

Прикладываю палец к губам и качаю Настю. Она успокаивается, но как только я собираюсь уложить ее в кроватку, она открывает глаза и стискивает кулачки на моей майке.

Она уже не такая горячая, как после того, как ее принес папа, но я все еще не уверена, что температура полностью прошла.

Сажусь с дочерью на кровать, крепко прижимая к себе. Денис отталкивается от опоры и тихо подходит к нам. Усаживается на корточки и обхватывает мои ноги.

Смотрит на дочь, и в уголках губ прячется улыбка.

– На меня похожа, блин. Как я не заметил?

– Как сказал Женька, не каждый мужик с радостью признает в постороннем ребенке своего.

Руки Дениса напрягаются на моих ногах, и я шикаю. Не хватает еще, чтобы он оставил на коже синяки.

– Кстати, о нем.

– Что? – Невинно хлопаю глазками.

– Кто он тебе?

– Брат. Двоюродный.

Пожимаю плечами и с наслаждением вижу, как Дениса отпускает ревность. Хотя о чем это я? С чего бы мне радоваться, что Денис ревнует? Он мне никто. И даже тот факт, что он узнал про дочь, ничего не меняет между нами.

– Хорошо, что брат.

Молчим. Я боюсь разговорами разбудить ребенка, и я рада, что Денис тоже понимает, что не стоит сейчас устраивать разборки. Он просто смотрит на нас. И этот его взгляд проникает под кожу. Заставляет вернуться в прошлое и вспомнить время, когда мы были вместе.

А потом упирается лбом в мои колени и глубоко вздыхает. А у меня от этого простого жеста все внутри скручивается в узел. Я не могу вот так спокойно реагировать на его близость. Это сильнее меня, и те два года, которые прошли, не сделали меня более безразличной к этому человеку. Притупили чувства, да. Но не убили до конца.

Сглатываю комок.

– Тебе, наверное, пора домой? Поздно уже, – нерешительно шепчу.

Мне непривычно, что рядом со мной мой первый и единственный мужчина, что он знает о дочери.

– Выгоняешь? – Смешок.

– Просто… Что ты тут, так и будешь сидеть? Ноги затекут, – бросаю первое, что приходит в голову.

Денис хмыкает:

– Выгоняешь.

– Просто спать хочу уже. – Давлю желание зевнуть.

Денис встает, еще раз смотрит на уснувшую дочь.

– Я завтра зайду.

Не спрашивает. Просто ставит перед фактом.

Пожимаю плечами. Слишком устала, чтобы спорить и что-то доказывать. Он так же тихо покидает комнату, и я слышу, как закрывается входная дверь.

Только после того, как Денис уходит, я ощущаю, как тело расслабляется. Настолько была напряжена, что спина затекла.

Укладываю Настю на свою кровать и обкладываю подушками, чтобы дочь не свалилась.

Во рту после разговора с Денисом пересохло. Закрываю дверь на замок и еле передвигаю ногами в направлении кухни. Приваливаюсь к подоконнику и бросаю взгляд на парковку. В этот момент из подъезда выходит Денис, садится в машину и куда-то уезжает.

А я чувствую, как внутри все замирает от мысли, что он просто решил сбежать.