Глава 30

Алиса

Меня отпускает после того, как все начинают смеяться с моей глупой шутки. Не ожидала, что родители Дениса начнут нападать на него и винить в том, что он не поддерживал, но я очень счастлива, что они нормально и адекватно восприняли Настю.

Хотя если бы я заметила хоть немного презрения или негатива, я схватила бы дочь и сбежала. Никому не позволю обижать мою сладкую булочку, даже обретенным родственникам.

– Ну рассказывайте, прекрасная леди.

Улыбаюсь при таком обращении к дочери. Она сидит рядом с отцом Дениса и пытается сосредоточить взгляд на его лице.

Повисает молчание, и я уже готовлюсь к вопросу про зрение. Денис подходит ко мне ближе и переплетает наши пальцы. Подмигивает, чтобы приободрить меня.

– А что у нас с глазками?

Отец Дениса переводит вопросительный взгляд на нас. Сдерживаюсь, чтобы не начать в волнении оттягивать ворот свитера. Стреляю глазами на Дениса, и он все понимает без слов.

– У дочки нистагм. Мы приехали, чтобы проконсультироваться насчет лечения.

– Это серьезно? – хмурится отец Дениса.

Черт, как правильно к нему обращаться? Просто по имени?

Щеки опаляет от стыда, что сразу не уточнила этот момент. Прячу глаза.

– Так, дорогой муж, давай мы спустимся в столовую и там уже поговорим. Дети с дороги, устали, так еще и стоят перед тобой отчитываются.

Отец Дениса замирает, и его взгляд как-то потухает. Денис крепче стискивает мою руку, и я тихонько шиплю от боли. Он тут же расслабляется и бросает на меня виноватый взгляд.

– Ты же знаешь…

– Я знаю, Тим, но ты прекрасно справляешься с тем, чтобы спуститься на первый этаж. – Голос Татьяны становится жестче, и она требовательно выгибает бровь.

– Алис, возьми Настю, подождете внизу? – Денис кладет руку на спину и подталкивает.

– Да, Алис, мы сейчас спустимся, – поддерживает Татьяна и тепло улыбается. – А то сейчас тут будет битва титанов.

– Ну вот что ты начинаешь?

Недовольный голос мужчины заставляет поежиться.

– Это ты начинаешь снова себя жалеть.

А у меня аж глаза на лоб от этого заявления. Вот это да! Не думала, что с прикованным к кровати надо разговаривать так жестко.

Но кто я такая, чтобы судить?

Отец Дениса злится, вижу это по тому, как на покрывале сжимаются его руки. Татьяна берет Настю и передает мне. Денис провожает до двери и наклоняется ближе:

– Не скучай, просто не хочу, чтобы ты и Настя слышали, как мы сейчас будем спорить с отцом. Он тот еще баран.

Киваю и спускаюсь в гостиную, где немного ранее сидели Татьяна с дочерью.

У меня начинается отходняк после знакомства. Руки потряхивает мелкой дрожью, по спине прокатывается череда капелек пота, а перед глазами на секунду темнеет.

Да уж, не могу себе представить, как сложно жить в таком напряжении.

Настя дергает меня за рукав и показывает на статуэтки, стоящие в ряд на полочках за стеклянными дверцами стенки.

– Туда хочешь подойти?

Дочь кивает, и я подношу ее к заинтересовавшим ее предметам.

– Так, только давай договоримся, что ничего руками ты не трогаешь и стекло не лапаешь. Видишь, какое чистое? Это дома ты постоянно следишь на стеклах, а тут хозяйка не мама, и тебе придется вытирать свои отпечатки самостоятельно. – Стараюсь, чтобы голос звучал строго, но приходится прилагать усилия, чтобы губы не расползлись от улыбки.

В голове ярко вспыхивает картина, как Настя самостоятельно вытирает все стеклянные дверцы и во сколько обойдется ущерб от такого наказания.

На верху голоса становятся громче. Кажется, я даже могу различить требовательные интонации Дениса.

Настя снова дергает меня, на этот раз за волосы, и показывает пальчиком на статуэтки. А я будто просыпаюсь и внимательно всматриваюсь на полочки.

– Ого, сколько тут всего. С разных точек мира прям. Видимо, родители твоего папы любят путешествовать.

Тут и золотой Будда с надписью на непонятном мне языке, и статуя свободы, и Биг- Бен – и на всех гравировки с надписями. И почему-то сомнений в том, что привезены они именно из тех мест, где стоят оригиналы, нет ни капельки.

Поднимаю глаза и замечаю несколько фото, на которых счастливая семейная пара. И я была права, они запечатлены в разных городах. Такие счастливые, и отец Дениса уверенно стоит на ногах. Кто бы мог представить, что все обернется вот так.

Недалеко от нас раздается писк, и вижу, как на стене разъезжаются металлические створки. В гостиную выкатывается коляска с Тимуром.

– Так, все в столовую. – По ступенькам сбегает Татьяна, пока я в немом изумлении таращусь на лифт. – Да, пришлось срочно переделывать дом, чтобы втиснуть лифт. Так проще транспортировать этого упертого осла.

– Таня.

– Что «Таня»?

– Думаю, Алисе вообще неинтересно слушать про наши стычки.

Отец Дениса кивает и заезжает в столовую.

– Пойдем. – Денис возникает как из ниоткуда и подталкивает меня, положив руку на спину.

Вздрагиваю от ощущения растекшихся мурашек от места прикосновения его пальцев.

Ставлю Настю на пол, и она неуверенными шажками идет за нами.

– Так вы уже сами можете ходить, молодая интересная? – с улыбкой замечает отец Дениса.

Хватаю за руку Дениса и торможу, не сводя глаз с дочери, которая уже почти подходит к Татьяне. Женщина присаживается, и дочь хватает ее за выбившуюся прядку волос.

– Насть, не хулиганить, – одергиваю дочь.

А Татьяна только усмехается:

– Ничего страшного, Алис, у бабушки много волос. Да, маленькая?

Настя с важным видом кивает и переводит на меня упрекающий взгляд, а я не сдерживаюсь и хмыкаю.

Денис вопросительно выгибает бровь, переводя взгляд на мою руку, которая все еще стискивает его предплечье. Наклоняюсь к нему, пока родители отвлеклись на Настю и понижаю голос до шепота:

– Как мне называть твоего папу?

Денис моргает:

– В каком смысле как? Тимур.

– А отчество?

– Зачем отчество? Если отец не сказал, значит, не против, что будет просто по имени.

– Ты уверен?

– Конечно, лисенок, не бери в голову даже. Это такие пустяки. – Денис стискивает мою талию и прижимает меня к себе. – Пойдем лучше ужинать. Голодный, капец! После этого самолета что ел, что нет.

Закатывает глаза, а я снова не могу сдержать усмешки. Мне так хорошо рядом с ним, и даже уже перестает пугать это все. Как будто так и должно быть.

– А вы где остановитесь? – Татьяна достает из духовки противень с ароматным блюдом, и я непроизвольно втягиваю воздух в легкие.

Во рту накапливается слюна, как будто и я не ела неделю.

– Денис вроде сказал, что у него есть квартира.

Татьяна скептично фыркает и качает головой:

– Холостяцкая берлога, в которой он только ночевал. Никаких условий для ребенка. Может, у нас?

И глаза такие умоляющие, что в горле ком образуется. И вот как я смогу решать без Дениса?

– Может, у Дениса поинтересоваться? Я сильно не обсуждала с ним планы.

– Да, ты права.

Женщина раскладывает по тарелкам порции, и я подхожу к ней, чтобы помочь.

– Сегодня без помощников. Так-то у нас обычно еще гувернантка, но сегодня уехала пораньше домой.

– Да ничего. Я не связывалась с помощниками, поэтому ни к чему оправдываться.

Стараюсь, чтобы голос не дрожал. Никуда мое волнение не делось, и от этого в голове постоянно крутится вопрос: если Денис все же решил остаться, то как мне себя вести с его родителями? Я уже привыкла жить отдельно и, как уживаться под одной крышей, не имею понятия.

– Да, пожалуй, стоит обговорить с Денисом, где вы остановитесь, – тихо бормочет Татьяна. – А Настюша спит с тобой?

– Она спит со мной в комнате, но в своей кроватке.

– Это хорошо, я как вспомню, как Денис со мной спал до двух лет, так вздрогну, – смеется. – Я всю ночь боялась повернуться и его придавить.

– Могу себе представить. – Тут же налетели воспоминания, как я сама так же боялась, – Настя спала со мной раза четыре, и эти ночи были бесконечными.

– Чего веселого? – Тимур сидит с Настей на коленях и прищуривается при виде нас. – Нас обсуждали, да?

Татьяна бросает быстрый взгляд на Дениса:

– Ну, в какой-то степени. Деничка, а вы где с Алисой решили остановиться?

– Ко мне поедем, – пожимает плечами Денис и смотрит на меня вопросительно.

Молчу. Откуда мне-то знать, куда мы с ним поедем?

– А если у нас остаться? Мы с отцом познакомимся с Настюшей, да и у нас тут воздух все же лучше, чем у тебя там, в центре. А, Тимур? Как ты думаешь?

– Конечно, оставайтесь, чего по квартирам сидеть? Удумал тоже. Девчонке гулять надо, а ее в коробку эту запрете.

Денис снова смотрит на меня, и я понимаю, что он ждет решения от меня. Ну или хотя бы мнения на этот счет.

– Я не против, только как быть с больницей?

– Машина есть, берите. – Татьяна усаживается напротив. – Тим, тебе пора принимать лекарства.

– Да к чему эти колеса глотать? Тань, ну они не помогают них…

– Па! – одергивает Денис и глазами показывает на сидящую у меня на руках Настю.

– Ой, прошу прощения.

Перевожу взгляд на дочку и фыркаю. Настя моргает через раз и клюет носом.

– Ну что, моя сладкая булочка, спать хочешь?

Настя кладет головку мне на плечо и прикрывает глазки.

– Ой, Алис, у нас тут на первом этаже есть комната, там раньше был кабинет Дениса, но сейчас сделали гостевую. Может, туда положишь малышку?

– Было бы неплохо. – Перехватываю дочь и встаю.

Денис тут же подскакивает, чтобы помочь.

– Я провожу, ма.

Идем по коридору, и он распахивает передо мной дверь. Тянется к выключателю, но тут же отдергивает руку.

– Видимо, все новые эмоции утомили.

Пытаюсь уложить дочь, чтобы она не проснулась. Обкладываю подушками.

– А можешь принести еще подушки, чтобы она не свалилась?

– Конечно. – Денис быстро покидает комнату.

А я присаживаюсь на край кроватки и слежу, чтобы дочка не проснулась.

– Вот держи. – Шепот Дениса заставляет вздрогнуть.

Убеждаюсь, что дочь никуда из гнездышка не денется, разгибаюсь, и тут же меня притягивают к горячей груди. Делаю глубокий вдох, впитывая такой родной запах.

– Мне кажется, все прошло замечательно. Хотя не уверен, что сейчас ничего не выкинет отец. Все же у него есть болезненные моменты.

– Это нормально. Он вполне себе отлично держится, как мне кажется.

Откидываюсь на плечо Дениса и прикрываю глаза.

– Устала? – Горячие губы пробегаются по виску, а я жмурюсь от удовольствия.

– Совсем немного, но лазанью я обязана доесть. Она просто божественна.

Денис хмыкает и разворачивает меня к себе лицом:

– Ага, коронное мамино блюдо. Я его обожаю.

– Я помню.

Ночник на тумбочке слабо освещает лицо Дэна, но мне удается различить, как загораются его глаза.

– Лисенок. – Его шепот проникает под кожу и заставляет изнывать все нутро. – Я тебя люблю безумно.

Зарывается пальцами в волосы и впивается в губы. Не могу сдержаться от удовлетворенного выдоха. Улетаю от одного его прикосновения.

Его язык как завоеватель. Исследует каждый миллиметр моего рта. А мне только остается покориться на его милость. Сдаюсь, потому что больше нет сил сопротивляться.

Хочу с ним быть, и ничего уже не заставит меня передумать. Он лучший отец для Насти и лучший мужчина для меня. А большего и не нужно.

– Я тебя тоже люблю. – Отрываюсь в попытке вернуть себе нормальное дыхание.

– И мы официально вместе?

Задорная улыбка его превращает в мальчишку, а я закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

– Нет, Швецов, у нас есть дочь, но мы отдельно.

Улыбка гаснет, а я пытаюсь не откусить себе язык. Встаю на носочки и обнимаю за шею, почти равняюсь с его глазами.

– А ты хочешь обременить себя отношениями и ребенком?

– Я хочу быть с вами – какое это обременение, лисенок?

В комнату с тихим стуком заглядывает Татьяна, и я тут же отскакиваю от Дэна. Он морщится.

– Вы к нам вернетесь?

Вижу, как щеки женщины краснеют, но она быстро берет себя в руки.

– Сейчас придем, мам.

Татьяна уходит, а Денис тяжело вздыхает:

– И вот как у них оставаться? Ни минуты ж не смогу с тобой наедине побыть.

– Потерпишь.

Глажу его по руке и выхожу в гостиную. Там Татьяна спорит с Тимуром.

– Тим, тебе нужно принимать лекарства, не будь таким упертым.

– Алис, сейчас не обращай внимания на нас. – Денис стискивает мою ладонь и усаживается снова за стол. – Пап, ты должен соблюдать рекомендации врача.

Денис опирается на стол и устремляет на отца серьезный взгляд.

– Зачем? Неужели вы верите, что какие-то там таблетки помогут мне встать на ноги и побежать? – в голосе Тимура звучит холод.

– Если назначили, значит, они тебе нужны.

– А не пошли бы эти врачи к черту?!

Татьяна тяжело вздыхает и качает головой.

– Отлично, ты сам напросился. Либо ты делаешь все, что тебе назначили, и не прикидываешься поленом, потому что ты взрослый и сильный мужик, и у тебя появилась внучка, черт тебя раздери…

– Либо?

– Либо ты продолжаешь себя жалеть, но мы и дня здесь не останемся, чтобы не слушать твое нытье.

Татьяна охает и смотрит во все глаза на Дениса. Но по его лицу я вижу, что отступать он не намерен.

– Шантажируешь, сынок? – Злость в голосе Тимура заставляет меня поежиться.

– Предупреждаю, пап. Серьезно. Не усугубляй.

– Да вам не понять, – выдыхает отец Дениса и словно уменьшается в размерах раза в два. – Да я и не желаю вам такого. Никому не желаю.

И я вижу в этот момент, что все это было показное. Напускное. На самом деле он сломлен. Взгляд тухнет, руки сжимаются на подлокотниках инвалидного кресла.

Татьяна прикрывает глаза. Ее слегка пошатывает, а я только и могу смотреть беспомощно на Дениса. Ему тоже непросто. Желваки ходуном, бледное лицо. И в этот момент мне хочется оставить их втроем. Не мешать. Но правильно ли это будет – бросать Дениса в такую минуту?

Денис резко выдыхает и опускает голову:

– Пап, ты же прекрасно знаешь, что многое зависит от тебя и от твоего настроя.

– Что я должен делать? Встать и идти? Так я бы с радостью, если бы мог!

Отец Дениса ударяет по столу ладонь, а я подскакиваю и бросаю взгляд на дверь, которая ведет в комнату, где спит Настя.

– Тимур, разбудишь малышку, – шикает Татьяна и тоже смотрит в ту же сторону.

– Пап, неужели это так много – соблюдать то, что тебе говорит врач?

– Если бы это что-то давало, сын.

– Даже ради внучки не пойдешь на уступки? – прищуривается Денис, но в его взгляде я вижу только волнение и теплоту.

– Шантаж номер два? – хмурится Тимур.

– Называй это как хочешь, пап. Но просто хотя бы попробуй.

– Ты говорил, что малышке нужна операция. Я могу чем-то помочь?

Тимур переводит тему в другое русло, но я не виню его. Видно, как ему тяжело все это дается, и ему нужно время.

– Мама уже нашла номер главного врача областной. Завтра созвонюсь и попробую назначить встречу.

– Это хорошо, у них там хорошие спецы во всех областях медицины.

Тимур устало трет переносицу, и Татьяна тут же оживляется.

– Так, все устали. Давайте вы сегодня останетесь у нас, а завтра уже будем смотреть по ситуации?

И так смотрит на Дениса с немой просьбой в глазах.

– Конечно, мы останемся, не будить же Настю, – хмыкает Денис.

Татьяна увозит Тимура, и мы остаемся наедине.

– Прости за эту сцену, но иногда отца надо встряхивать, иначе вообще опустит руки.

– Я все понимаю. – Стискиваю руки и ловлю на себе благодарный взгляд Дениса.

– Иди ложись, я сейчас приду.

– Можно мне воды? В горле пересохло. – Откашливаюсь.

Денис берет меня за руку и ведет на кухню. Сам достает какую-то баночку и вытряхивает одну таблетку на ладонь.

– Тебе нездоровится?

Тут же просыпается тревога, вспоминаю все его приступы и обморок.

– Все хорошо, это витамины для укрепления сосудов или что-то такое. Выписали после случая с отцом, якобы чтобы обмануть наследственность.

Делает несколько глотков, запивая пилюлю. А я залипаю на то, как дергается его кадык. Денис словно ощущает на себе мой взгляд, коварно усмехается.

Цепляет меня за пояс джинсов и притягивает к себе. От него исходит тепло, и я прикрываю глаза, чтобы с головой окунуться в его близость.

– Спасибо тебе, лисенок.

Удивленно распахиваю глаза и смотрю на Дэна:

– За что? Я вроде ничего не делала.

– За то, что ты дала мне шанс.

Приближается ко мне и наши губы разделяет несколько миллиметров. Подайся немного вперед – и я уже буду ощущать его теплые губы. Но я не решаюсь. Этот момент важен для обоих, и я хочу полностью окунуться в него. Насладиться простой близостью Дениса.

– Не за что, – не могу сдержаться, чтобы не подколоть его.

Слышу, как в комнате хнычет Настя, и рвусь из объятий. Денис идет за мной, а у меня в ушах шум. Мысли одна за одной: что случилось? Обычно Настя спит спокойно.

Заскакиваю в комнату. Настя сидит на кровати и трет глазки, крутит головкой. Сажусь рядом с ней и притягиваю к себе. Она утыкается носиком мне в футболку и успокаивается.

– Тихо, малышка, потеряла меня? Мама тут. – Укачиваю ее, чтобы успокоить.

Дочь стискивает пальчики на моем предплечье и прижимается крепче.

– Незнакомое место, испугалась, наверное, – шепчу, смотря на замершего в дверях Дениса.

Он проходит внутрь и садится с другой стороны от Насти, гладит по головке.

– Принцесса, все хорошо, мама с папой тут.

Настя отползает от меня, хватает Дениса за руку и снова утыкается в подушку. Денис поднимает на меня вопросительный взгляд, который буквально кричит: «И что мне теперь делать?»

Развожу руками и хмыкаю.

– Попробуй освободиться, – шепчу, чтобы не потревожить дочь, которая снова провалилась в сон.

– А можно я тут останусь? С вами?

Ну и вот как ему отказать, когда он так на меня смотрит? Да и сердце при этом вопросе бьется чаще от предвкушения провести еще одну ночь рядом с ним.

Пожимаю плечами:

– Можно, если только осторожно.

– Я не буду двигаться и даже дышать.

Хмыкаю:

– Это лишнее.

Укладываемся по обе стороны от сопящей дочери. Взгляд Дениса, полный обожания, снова проникает под кожу. Не могу насмотреться, когда он так смотрит на нашу дочь.

Я даже мечтать не могла, что все так сложится, и сейчас благодарна судьбе, что все так сложилось и мы встретились снова. Потому что, кроме него, мне никто не был нужен и я бы никого к себе не подпустила.

Денис поднимает на меня глаза и улыбается. Берет меня за руку, подносит к губам, и я ощущаю, как по коже пробегает покалывание от прикосновения его горячих губ.

– Все будет хорошо, лисенок. Мы вылечим дочь.