Глава 11

Хм, примерный срок я и без того знаю. Перед разрывом с Полонским я перестала пить таблетки из-за здоровья. После в них не было нужды. В отношениях с Пашей за безопасностью следил он. Я вообще была невероятно скованной, как будто все творилось для меня впервые.

Стараюсь внимательно слушать доктора, хоть и очень волнуюсь. Узи вообще проходит для меня как в тумане. Специалист называет какие-то цифры, а я в них путаюсь, несмотря на любовь к математике. И только когда вновь оказываюсь в кабинете своей голубоглазки, слышу странную вещь.

— Вы просчитались со сроками, Вика.

Не может быть! Нет, точно не может…

— Не понимаю.

— Сейчас идет шестнадцатая неделя. А предполагаемый вами срок меньше. Впрочем, это не так плохо. Встретитесь раньше с малышом.

Но это невозможно!

— А существуют какие-то погрешности? — быстро спрашиваю врача.

Та морщит лоб.

— Хм, узи-метод достаточно точный. Но мы еще понаблюдаем вас в развитии. Только не надо волноваться.

Да уж. Чувствую, у меня горят щеки, и вижу дрожащие пальцы. Чего доброго врач отправит меня к психотерапевту.

— Да, хорошо.

Примолкаю, слушаю рекомендации. Я была бы рада, очень рада не волноваться! Но в последнее время все повороты судьбы играют против меня. Доктор провожает меня до выхода из кабинета, навстречу сразу поднимается Полонский. Мужчина сидел на диванчике поодаль.

— Ну как дела?

Хорошо, персонал клиники на зубок знает этикет, и доктор мужчине лишь легонько улыбается. Никаких комментариев о моем состоянии не дает. Я же пожимаю плечами.

— Все нормально.

Полонский улыбается, рад чему-то.

— Ты голодная? Заскочим в кафе?

Ох, он и правда решил внести весомый вклад в рождение чемпиона. Или гения, как он там сказал. Одна мысль о роли Богдана в появлении моего ребенка бросает в жар, а после заставляет задрожать. Надо выкинуть эту чушь из головы. Слишком много я провожу времени с Полонским.

— Мне кажется, я дотерплю до дома, — пытаюсь отмазаться от совместного ужина.

Богдан смеется.

— Виктория, вы никогда не умели врать, — сообщает он и делается серьезным, — давай начистоту, тебе неприятна моя компания?

Если скажу да, схамлю. Да и совру опять.

— Нет.

Никак не поясняю ответ. Не говорить же, что его общество меня ой как волнует. Особенно теперь. Мне бы не помешало обдумать визит к врачу в одиночестве. С другой стороны, есть реальная возможность сойти с ума.

— Поехали поедим, — говорю бывшему, — я и правда голодная.

Небольшое совещание, и мы сходимся на русской кухне. Нам знакомы заведения в округе, клиника, как и мой банк, находится в нашем районе. «Нашем». Вот ведь! Суть в том, что сейчас мы не очень далеко от квартиры Богдана и хорошо ориентируемся в местных ресторанчиках.

Приезжаем в уютное кафе-ресторан. Здесь все обделано деревом, массивные столы, декор под старину — тряпичные куклы, какие-то веники из трав на полках. Сидеть предполагается на настоящих скамьях. Атмосфера интересная и как-то отвлекает. Мы здесь были несколько раз. Однако о прошлом я стараюсь не думать.

— Смотри сама, что тебе можно, — велит Богдан.

Кажется, он с большой настороженностью воспринимает мое положение. Логично, опыта у него нет. Да и не хочет он его.

— Я буду вареники с рубленной картошкой и свежий салат. А пить тыквенный сок.

Мужчина смотрит, слегка скривившись.

— Тыквенный?

При всем моем напряжении его лицо вызывает смех.

— Да, я хочу.

У меня и правда аж слюнки текут — беременность есть беременность. Даже такая непутевая, как моя.

— Десерт? — приподнимает бровь Полонский.

Жму плечами.

— Может быть, позже.

Мне вдруг становится интересно, каким бы он был будущим отцом. Если бы хотел детей, конечно. Думаю, окружил бы всем необходимым и за капризы не ругал. Сорваться среди ночи за клубникой совсем в его духе. Ну или за тыквой… Чуть не прыскаю смехом. А вот роды этот мужчина вполне мог бы пропустить, катался бы где-нибудь или делал бизнес. Ух, странные мысли.

— Переедать тебе, наверное, тоже нельзя? — интересуется Богдан после заказа.

Вздыхаю.

— Нежелательно. Разнесет вширь, да и может стать плохо.

Полонский ёжится.

— Да, беременность — это куча заморочек. И большая ответственность, уже не только за себя.

Надеюсь, мне он не будет рассказывать, как не хочет детей. На сегодня это уж слишком.

— Многие люди заводят детей и как-то справляются. Конечно, вдвоем попроще…

Не хочу бить себя в грудь, мол, малыш — ерунда. Без помощи Полонского мне бы сейчас было ой как сложно. Хотя и его присутствие не упрощает дело. Далеко не упрощает… Но это совсем другая история.

— Да, ведь в создании мелкого участвую двое. Не понимаю мужиков, кто спокойно живет и даже не видит своего ребенка. Такие вещи должны планироваться, да. Но если уж получилось… Я бы лично даже сам смог бы воспитать сына или дочку, — мы встречаемся глазами, и Богдан на пару секунд примолкает, — хм, прости, Вик. Не хотел задеть, просто в клинике читал стенды, смотрел на будущих папаш. Навеяло. Извини!

Наверное, в моих глазах отпечатался весь шквал эмоций. Мужчина даже несколько раз извинился. Но меня не задели мысли о слившихся отцах. В голове шумит другое. «Я бы сам смог воспитать…» Боже! Вспоминаю слова доктора о сроке и понимаю, что вот-вот хлопнусь в обморок.

Сидеть друг напротив друга молча как-то странно. И мы, не договариваясь, переключаемся на легкие темы. Говорим о животных, вспоминаем сестренку Полонского. Даже немного касаемся его бизнеса. В общем, изображаем из себя невероятно культурных бывших. Внутри меня тем временем полыхают остатки спокойствия, сегодняшний день выбил меня из колеи. Что там думает Богдан, я не знаю. Но уже после кафе, когда мужчина привозит меня к своему подъезду, задает неожиданный вопрос.

— Я поднимусь?

И что я должна не пустить Богдана в его же квартиру? Но все-таки он меня огорошил.

— Конечно.

Он выходит, я тоже открываю дверцу.

— Я ненадолго, — поясняет Полонский, — мы говорили про Марика и Чарли, хочу взглянуть на этих ребят.

Хм… Ну да, Богдан всегда любил наших хвостатых. Не буду забивать себе голову еще и этим, пусть идет.

В лифте смотрю на крепкую фигуру бывшего из-под ресниц. Сегодня был непростой день, вернее, его вторая половина. И я сейчас ловлю себя на том, что не будь рядом Полонского, мне было бы гораздо тяжелей. При том что он имеет непосредственное отношение к шоку, который я тихо испытываю вот уже несколько часов.

По идее мне бы шарахаться от этого мужчины, а я так сильно хочу подойти к нему и прижаться. Это выкрутасы беременной психики? Или что-то натягивается между нами?.. Ох, вот только тянет с моей стороны, а Полонский о том и не подозревает.

Зато он снова перехватывает мой зависший взгляд. Замечаю это и раздражаюсь сама на себя. Чувствую, как хмурится лоб. Богдан видит это и тихо смеется. Ух! Хорошо, что мы уже приехали, и я могу отвлечься на дверь. Только заходим, к нам бросается Чарли.

— Дружище! — Богдан присаживается на корточки.

Я вздыхаю.

— Как он рад. Только не жди того же самого от кота.

— Да, Марк пошел характером в тебя, — дразнит меня бывший.

— Чего?!

Не удерживаюсь от смеха, но все же немного дуюсь. Значит, Полонский такой весь из себя позитивный, прямо как Чарлик. А я сурова как британский кот?! На это он так «прозрачно» намекнул?

— Будешь чай? — спрашиваю, хоть мужчина и не заслужил.

Мы уже оба помыли руки.

— Нет, не хочу тебя напрягать.

Надо же. Если бы моей главной заморочкой было насыпать в чайник заварку. Впрочем, его вежливость понятна. Неясно одно — почему она так меня разочаровывает. Мне реально тоскливо от того, что этот человек сейчас встанет и уйдет. Но и настаивать, чтобы он хлебал кипяток через силу, я не буду.

Однако у меня не получается предсказать поведение бывшего, потому что сидит в квартире он долго. Это если считать со временем, когда он вывел на улицу Чарли. После возвращения порция внимания достается коту, мужчина чешет его за шею своими сильными пальцами. Я чуть ли не зависаю снова, глядя на его движения. Но Богдан начинает говорить, и я мигом прихожу в себя.

— Павел больше тебя не трогает? — интересуется он.

— Нет, — мотаю головой, — все нормально.

— А ты не рассматриваешь вариант, чтобы дать ему шанс? — приподнимает бровь Полонский.

Эх, сегодня точно день шокирующих вопросов. Я думаю, как бы сформулировать свое мнение.

— Извини, что лезу не в свое дело, — не дожидаясь ответа, говорит Богдан, — просто отец — это не пустой звук. И если есть возможность сохранить пару… Для ребенка так может быть лучше.

Заканчивает он хрипло. Мы смотрим друг другу в глаза, и мне так и хочется спросить, реально ли он так считает. Ну, правда хочет, чтобы я сошлась с Пашей? Или просто решил, я капризничаю? Наверное, также он до сих пор думает про наш разрыв.

— Мне кажется, для малыша не менее важна счастливая мама, Полонский, — мой голос звучит с некоторой обидой.

Хотя обижаться надо на саму себя.

— Да, просто я вспоминаю, как любил поиграть с отцом. И вообще то время, когда он мог уделить мне внимание. А если у него не получалось, я жутко расстраивался.

Богдан смеется, а мне хочется разреветься. Мой ребенок вряд ли узнает даже толику настоящей отцовской любви. Господи, натворила я дел в своей жизни. Полонский тем временем начинает говорить вновь.

— Поэтому я считаю, детей нужно заводить, когда готов отдать им часть своей жизни. Понимать всю эту ответственность. Даже зверью нужно уделять время, а тут… Вик, только не подумай, что это камень в твой огород! Лучшей матери я себе не могу представить. Я не льщу! Как-никак я тебя знаю.

После того, как я сидела и ругала себя, слова мужчины обволакивают теплом. В последнее время моя уверенность в себе очень, очень пошатнулась. И такая похвала заставляет немного воспрянуть духом. Я даже улыбаюсь.

— Спасибо.

Полонский встряхивает головой, поднимается на ноги с пола. Серый Марик крутит головой, потому что ласка прекратилась.

— Ладно, я поеду, — говорит бывший, — отдыхай.

Он просидел довольно долго, мне и правда пора принять душ, готовиться ко сну. Но я все равно чувствую сожаление. Когда он здесь, я волнуюсь, а если уходит — уже начинаю скучать. Голова кругом.

Но Богдан все же идет обуваться, а я провожаю его.

— Спасибо еще раз за клинику.

Я и правда благодарна, что он меня туда вытащил.

— Еще раз не за что, — отвечает Полонский, — остаемся на связи.

Он стоит возле двери, смотрит и, видимо, ждет, что я попрощаюсь. А я совсем не знаю, что на меня находит, делаю шаг вперед. Может, конец этого вечера был настолько милым, или у Богдана сейчас слишком родной вид… Но я оказываюсь совсем близко и касаюсь губами его щеки.

Абсолютно дружеский жест… Но по неожиданности его можно сравнить с самым дерзким соблазнением. Так он и действует на Полонского, мужчина резко дергается. Но не от меня, а наоборот, поворачивает ко мне лицо. В итоге я ощущаю не колючую щеку, а уголок его рта. Теплоту, которая отзывается жаром во всем теле. Мы оба замираем, как в замедленной съемке.

И тут самое время мне взять дело в свои руки — отстраниться, может, даже попросить прощения. Но я приподнимаюсь на носочки, пальцами цепляюсь за самый край его пиджака. Ловлю его дыхание, потому что он на несколько секунд тоже теряет тормоза. Снова этот вкус и рваные сильные движения его языка. Схватить кислород я могу, только когда мы приходим в себя.

— Боже мой, Богдан… Я не хотела…

— Так бывает, — он перебивает меня, — да.

Кажется, мужчина снова охрип. Мои глаза опущены, но я чувствую, как его взгляд мечется по моему лицу.



— Мм… — не могу сформулировать и слова.

— Спокойной ночи, — с трудом произносит Полонский, — если что случится, ты знаешь…

— Нужно звонить, — вздыхаю.

Вскоре в прихожей остаюсь лишь я и его запах. Запираюсь и прислоняюсь спиной к дверям. Я выжила! За сегодняшний день это огромное достижение.

Решаю сохранить себе хоть немного нервных клеток и отключаю голову. Просто иду в душ, забочусь о живности. Перед сном бесцельно брожу в интернете. Уснуть стараюсь пораньше, ведь завтра рабочий день.

И у меня почти получается. Только в голове время от времени всплывает фраза Богдана — детей нужно заводить со всей ответственностью, когда готов… Он имеет право на такое мнение, а вот я уже стою перед фактом. Несмотря на все обстоятельства, мысли о ребенке отзываются внутри любовью. Но в то же время окутывает страх — что же будет дальше?