24

Телефон, лежащий на полу, вжикает от уведомления о сообщении. Первый порыв —отправить всё и вся к черту. Но потом проскальзывает мысль, что это могут быть какие-то новости из клиники, и я хватаюсь за гаджет, как за спасательный круг.

Меня пронзает разочарование, когда вижу на экране имя Яна.

«Открой, я под дверью».

«Мне некогда», — отбиваю сообщение в ответ и хочу уже откинуть от себя телефон, но он снова оживает: «Тогда я сейчас буду ломиться и могу разбудить Никитку. Аль, мы можем поговорить?»

Морщусь. Ну вот что ему нужно от меня?

И словно в подтверждение своих слов Ян начинает стучать. Подскакиваю. Слезы высыхают, а на их место приходит бешенство в адрес Багирова.

Да что он о себе возомнил!

Подбегаю к двери и распахиваю её, готовая пришибить Яна прямо на месте.

— Что случилось? — он смотрит мне в глаза. — Ты почему плачешь, Спичка?

У-у-у-у-у-у, раздражает. Ну почему нужно было меня об этом спрашивать, когда мой самоконтроль висит на волоске?

— Ян, свали, не до тебя. Вот правда.

— Аля, — он понижает голос, — что такое?

Я собираюсь просто захлопнуть дверь. Прямо перед его носом, который он пытается засунуть не в свое дело.

— Ничего! Убирайся! И не вздумай звонить, я с трудом уложила Никитку, имей совесть.

Дергаю дверь на себя, но Багиров намного сильнее, он одной левой хватается за край двери и распахивает её. Шагает в мою квартиру, как к себе домой.

— Пока ты не расскажешь, из-за чего ты рыдаешь, я никуда не уйду!

Смотрю на него, пытаясь пришибить взглядом на месте.

— Лук резала, вот и рыдаю. Доволен?

Он мотает головой.

— Аль, я серьезно.

Он находится слишком близко. И снова его аромат, от которого я волю теряю.

Всхлипываю, тут же оказываюсь в его объятиях.

— Рассказывай, Спичка. Что с тобой?

Мотаю головой, но глубже зарываюсь в его рубашку.

— Никита... болен... серьезно.

Он замирает. Не дышит даже.