Илья

Я всегда хотел Лику. Бизнес был моим помощником на пути к ее счастью. Он давал деньги, а деньги помогали мне видеть ее улыбку и радость после каждого подарка. За это я был готов продать душу, не то что работать целыми днями.

Но она никогда этого не понимала.

Мой отец сто раз был прав, когда говорил, что мужчинами руководят мысли, а женщинами чувства.

Она чувствовала себя одиноко и думала, что я раз за разом делаю выбор в пользу семейного наследия. Но я каждый раз выбирал ее и ее улыбку.

“ — Ты должен принять решение, едешь ты в Германию или нет. Сейчас, Илья, — тянет отец, строго и ответственно глядя на меня. — На кону процветание нашего семейного бизнеса, сынок! Лететь надо сегодня, иначе все потеряем!

— Пап, может, завтра? — с жалостью прошу его, нервно поглядывая на часы. — Мы снова поссорились с Ликой. Я хотел сегодня помириться, сделать ей предложение и закончить со всеми ее сомнениями. Заказал уже столик в ресторане, цветы, музыкантов. Все по высшему разряду для предложения, которое она запомнит и будет потом нашим детям рассказывать.

— Это все можно сделать и в Германии, — протягивает он мне билеты и два паспорта. — Я знал, что ты один не полетишь.

Открываю паспорта и в одном вижу данные Анжелики. И билет на ее имя. Все, чтобы она полетела со мной.

Отец прекрасно знает о моих чувствах к ней, поэтому… даже удивляться не стоит. И все же приятно удивлен.

— Ты все предусмотрел, — с улыбкой тяну.

— Не все, — признается, погрустнев в следующую секунду. — Я лечу с вами. И нам нужно сейчас разделиться. Я еду в офис за документами, а ты езжай в свою квартиру за делом, над которым мы работали последние полгода.

— А… — начинаю, взглянув на время. — Как я успею Лику забрать?

— Позвони ей! Пусть берет такси и сразу в аэропорт едет! — восклицает он.

— Да сотню раз уже пытался, — злюсь на упрямицу. — Не берет трубку!

— Тогда остается лишь один вариант, — пожимает он плечами и достает ручку с бумагой. — Напиши ей письмо и передай документы, билет и записку вместе с водителем. Обязательно напиши, что любишь ее и просишь поехать с тобой. А если не примет от водителя, то через полторы недели вернешься, и поговорите. Отпущу тебя на день к упрямице.

Я так и сделал, но она порвала билет и записку сразу после того, как прочла, и попросила водителя, чтобы тот сообщил мне о нежелании девушки общаться со мной.

Она разорвала между нами отношения.

И теперь я понимаю почему. Она выбрала того, кто дал ей нужное по первому зову.”

Бреду по коридору офиса и пытаюсь успокоиться. Эта девушка до сих пор мне нравится. И даже ее жених и живот, который больше, чем она сама, меня не смущает и не отталкивает.

Явно нужно сходить к мозгоправу.

Мне нравится занятая женщина.

Мне нравится женщина, под сердцем у которой чужой ребенок.

— Елена Степановна, — встречаю в коридоре мать гражданского мужа Лики. — И куда же мы ходили?

— У врача была, — отвечает, всем своим видом показывая, что ни капли не боится меня. Наоборот, поднимает голову выше и во взгляде ледяных искорок добавляется. — В обеденный перерыв. Ничего не нарушала.

— Елена Степановна, позволите ли поговорить? — прошу, указав ей на коридор, ведущий к ее отделу.

— О чем? — интересуется, приняв мое предложение сопроводить ее.

— Я не приемлю родственных и любовных связей на работе, — начинаю, считывая ее реакцию.

— Последние я тоже не приемлю.

— А я оба вида, — хмыкаю на ее слова. — Мне не нравится, что ваша невестка работает у нас.

— Невестка? — недоуменно спрашивает, потеряв на несколько секунд даже маску со своего лица. — Кто?

— Анжелика, — напоминаю.

— А-а-а, так она же не…

— Мне плевать! — перебиваю ее. — В команде я такого не люблю. Поэтому, как на более зрелого и опытного человека, я именно на вас возлагаю выбор, кто из вас двоих останется, — произношу и открываю ей дверь, ведущую в ее отдел.

Чистка продолжается.

Обычное действие. Но почему, делая это с Еленой Степановной и Ликой, мне так приятно. Почему я впервые чувствую ликование, а не легкую грусть и даже вину.