Анжелика

— Лика, дорогая, — Елена Степановна радушно открывает для меня дверь своей квартиры.

Ее выражение лица меня немного напрягает. Она словно взволнована не на шутку и не знает, что делать.

— Добрый вечер, — приветствую ее в ответ и вытираю ноги о коврик перед дверью.

— Проходи-проходи, Лика, — отходит в сторону и впускает внутрь. Чуть ли не затаскивает к себе в квартиру. — Там уже борщик стынет. Сметанка домашняя. Свежая. Витенька с отцом только привезли с фермерского рынка. Я тебе потом еще творожка домашнего дам, чтобы кости укрепила.

— Спасибо, — благодарю ее. — У вас все хорошо? — решаю все же уточнить.

— Разговор к тебе есть.

Захожу в квартиру своей начальницы и разуваюсь, после чего женщина тащит меня на кухню. Наливает мне тарелку борща, дает сметаны домашней и хлеба черного, домашнего, который они тоже на ферме берут.

И ради этого комбо я готова душу продать. Особенно если борщик, как в этот раз, с курочкой и со свежей зеленью.

Чуть ли не облизываясь, притягиваю к себе тарелку.

— Ликуль, а у тебя с моим сыном что-то есть? — начинает она издалека, когда я съедаю уже половину своей порции.

— Извините, но мы не во вкусе друг друга, — расстроенно поджимаю губы и откладываю ложку. — К тому же я беременна от другого мужчины. Зачем вашему сыну чужой ребенок? Он найдет девушку лучше. И своего малыша заведет.

— Ну, не скажи, — цокает она языком. — Он у меня любит детей. И на тему чужих детей мы с ним говорили. Он не видит в этом ничего криминального, — хмыкает Елена Степановна. — В любом случае, сейчас не об этом. В общем, мне нужно, чтобы ты не встречалась с моим сыном.

— Мы не встречаемся, — тяну, не понимая, с чего вдруг у нее такая необходимость.

— Отлично! — восклицает. — И тебе он не нравится?

— Только как друг и человек. Не более.

— А ты ему?

— Не думаю, — честно признаюсь.

— Еще лучше, — вздыхает и явно расслабляется. — А то этот новый босс пришел ко мне и сказал, чтобы я выбрала — самой уволиться или тебя уволить. Потому что ему не нравятся родственные отношения в коллективе.

— Медведев? — уточняю, и это кажется бредом.

— Он.

— Так, я же увольняюсь! — восклицаю, не понимая логики. — Он сам мне не дает уйти! Заставил отрабатывать.

— Да?! — удивляется. — Вот же он, гаденыш! А зачем он меня перед таким выбором тогда поставил? Не понимаю…

— Знаете, что? — спрашиваю я. — А скажите ему, что выбрали уволить меня. Потому что я слишком сильно люблю вашего сына. И вообще, — коварно ухмыляясь. — Можете попросить, чтобы Витя завтра забрал меня с работы? И подыграл нам. Якобы у нас с ним любовь великая.

— А что случилось?

— Мы с Медведевым встречались как-то, — отвожу взгляд. От воспоминаний больно. — И теперь он явно намерен испортить мою жизнь. Иначе я не понимаю, зачем он поставил вас в такое положение.

— Встречались просто? Или что-то большее было? — уточняет она, скользнув взглядом по животу.

— Это его ребенок, — подтверждаю ее мысли и обвожу рукой свой живот. — Но он не должен об этом узнать. Теперь точно не скажу. Он хочет испортить мою жизнь, и ему плевать на последствия. Нет, как-нибудь обойдемся с малышом.

— Да! Обойдемся, — поддерживает меня женщина. — Я тебе буду помогать. Вот же негодяй какой! Не нравится мне больше этот Медведев. А ведь изначально нормальным мужчиной показался, лучше, чем Дорофеев. А этот гаденыш еще хуже!