Илья

— Илья Витальевич, можно? — стучит мне в дверь та, которую я ждал весь день с ответом на мою загадку. Но она пришла лишь вечером, когда я думал, что ее уже не будет.

— Проходите, Елена Степановна, — поднимаюсь, чтобы поприветствовать женщину.

Она входит уверенной и даже местами недовольной походкой.

— Я все решила, — заявляет она мне без лишних слов.

— И что же? — опускаюсь обратно в кресло и откидываюсь на его спинку. Внимательно изучаю женщину, которая должна была выбрать: ее карьера или карьера невестки.

— Увольняйте, Лику, — ни капли не удивляет меня. — Она беременна, и мой сын все равно скоро ее заставит сидеть дома и воспитывать ребенка. Мой Витя сам ее обеспечит всем необходимым.

Имя соперника режет слух.

— А потом еще одного заделают, — продолжает женщина. — Будет их в сад, а затем и в школу водить. Не до работы будет. Домашней станет.

— Плохо вы знаете свою невестку, Елена Степановна, — хмыкаю, глядя на наивную сотрудницу, которая в сказки верит. — Такая, как она, дома сидеть не будет.

— Будет! Вы бы видели, как она моего сына слушается! — восклицает женщина, с таким рвением защищая семью своего сына, что мне самому хочется уволить ее, лишь бы не слушать и не рвать себе сердце. — Он ей вчера сказал: “Свари борщ!”. Она и сварила. А вы хоть представляете, как она на работе устала? С таким-то животом! Но встала и приготовила Витеньке борщ!

— Правда? — не верю своим ушам.

Нет, Лика умеет поступиться своими чувствами и порадовать любимых, но не до такой степени. Здоровье и собственный комфорт всегда для нее на первом месте.

— А на днях она хотела пойти погулять, а он ей: «Сидеть дома!» Она и сидела. Все белье погладила, умничка моя. Стирку новую запустила, в квартире все полы выдраила.

Варвары!

Беременную женщину так эксплуатировать!

— А до этого в магазине он ей сказал: «Никакого сладкого», — она теперь и не ест сладкого. Слушает моего Витеньку! Поэтому, если скажет, чтобы дома сидела, — будет сидеть.

— Разве так можно? — шепчу, искренне сочувствуя своей бывшей девушке, под сердцем у которой не мой ребенок. По срокам не сходится. Сережа, мой водитель, озвучил мне все цифры, и они не подходят.

— Что можно? — не понимает она, состроив невинное выражение лица.

— С матерью своего ребенка так поступать, — поясняю и до сих пор не верю. — Так можно?

— Ну так можно! — хмыкает Елена Степановна и с гордостью продолжает. — Я его так воспитала! Мужик глава в семье! А женщина, как кошка, все его желания выполнять должна. Это на работе она бойкая, а дома Витенька ее воспитывает!

— Воспитывает? — переспрашиваю, и меня еще больше в дрожь бросает.

— Ага! — кивает довольно. — Но вы не переживайте. На внешний вид никак не влияет, — отвечает она, и я не выдерживаю.

— Вон! — выкрикиваю, указав на дверь. — Уходите вон из моего кабинета!

— Ну так Лику уволите? — просит она. — Меня не надо!

— Вон! — повторяю и уже не кричу, а ору на нее.

Зло пыхчу и не верю своим ушам.

Лику надо спасать! Плевать, что ребенок не мой. Плевать! Главное, от тирана этого ее забрать.