Анжелика

— Явился?! — устрашающе выкрикиваю и все еще замахиваюсь на него сковородкой. Всем своим воинственным и убийственным видом показываю, что планирую с ним сделать за то, что он меня похитил.

Пусть Елене Степановне говорила, что я в порядке и мне приятна его забота, но убить Медведева все равно хочется.

— Лика! Лика! — выставляет он руки перед собой. Как свободную, так и руку с увесистым пакетом. — Тише! Ты чего?!

— А ты чего?! — отпускаю руку с кухонной утварью, но взгляда недовольного с него не свожу. — То есть тебе меня запирать можно, а мне тебя треснуть нельзя? Где справедливость?

— Лика, это для твоего же блага, — делает шаг ко мне, но я тут же показываю ему сковороду, и он оставляет идею подойти ко мне.

— Да не бьет меня никто! — выкрикиваю в надежде, что до него дойдет, какой он доверчивый лопух. — Обман все это! Тебя развели, как мальчишку маленького!

— Ты, главное, не нервничай, — тянет он с улыбкой и показывает мне пакет, который принес. — Я тебе вкусняшек всяких купил, фруктиков свежих. Я знаю, что беременным они нужны, — пытается меня задобрить. И он почти попал в точку, потому что дочь внутри меня явно сладкоежка. Стоит ей услышать “вкусняшки”, начинает пинаться и требовать кушать.

— Свобода мне нужна, Медведев! — заявляю вопреки возражениям малышки внутри.

— Здесь всякие, — пропускает он мимо ушей мои слова и проходит к кухонному столику, где принимается все выкладывать. — Ты, главное, ешь. Побольше. Тебе нужно.

И его дочь явно согласна с папочкой. Не унимается, пока я не оказываюсь рядом с пакетом.

— Ты меня вообще не слышишь?! — подхожу к нему и останавливаюсь в шаге от Медведева. — Тебя обманули! Никакого насилия нет!

Но он никак не реагирует. Отставляю сковороду в сторону и сажусь на стул, упрямо глядя перед собой.

Ну как можно верить в сказки, когда тебе в лоб говорят, что это все обман?

— Лика, — Медведев садится передо мной на корточки, взяв мои руки. — Все будет хорошо. Слышишь? Ты не одна. Я с тобой. Я буду вам помогать. Тебе и малышу. Он ни в чем не будет нуждаться.

— Подкатываешь? — спрашиваю, прищурившись и оценив его намерения.

— А может, и да, — бросает, улыбнувшись. — Возьму тебя и твоего ребенка к себе. Стану для него отцом. Станем семьей, как когда-то ты мечтала, — дарит мне улыбку еще шире. — А потом своего заведем. Я тебя никогда не обижу…

— Тогда ты должен знать, что водитель был неверно осведомлен, — решительно произношу. — Мой срок не тридцать недель, а тридцать четыре. Тридцать четвертая неделя сегодня наступила, — добавляю, озвучив мнение приложения в телефоне.