Глава 31

Инна

– Нет, я не передумала, – резко перебиваю врача, пока она не успела убедить меня в том, что действительно стоит все рассказать Воронцову. – Этот человек, Воронцов Глеб Викторович, не должен знать, что я забеременела от него.

Ветер из окна касается волос и мне снова кажется, что кабинет наполняется запахом духов босса.

Сжимаю губы и медленно втягиваю воздух через нос. Прикрываю глаза на мгновение, чтобы успокоиться. Потому что от знакомого древесного аромата у меня по телу пробегают мурашки.

Кажется, что я физически чувствую присутствие Воронцова где-то совсем близко. У меня затылок горит так, словно он сейчас стоит прямо за спиной.

Бред, конечно. Просто я сильно перенервничала. В последнее время думать об этом мужчине приходится настолько часто, что он мне уже начинает мерещиться.

Ведь даже внутри себя я ношу его частичку...

— Тамара Васильевна, спасибо за контакты врача, я..., — открываю глаза и осекаюсь на полуслове, напоровшись на шокированный взгляд репродуктолога, направленный поверх моего плеча.

Нехорошее предчувствие как ядовитая отрава просачивается через каждую пору моего тела. В самое сердце, которое своими иступлёнными ударами в считанные секунды разносит его по венам, отравляя меня полностью.

Медленно поднимаюсь со стула и, развернувшись на ватных ногах, врезаюсь в непроницаемое лицо своего босса.

Меня словно окатывает ледяной волной. Колени подкашиваются, и я с силой цепляюсь за спинку стула, чтобы не упасть.

Зачем он здесь? Это... это не может быть совпадением. Или может? Какова вероятность того, что он слышал мои последние слова?!

В горле моментально пересыхает от волнения. Не в силах выдавить из себя ни слова, я сглатываю несуществующую слюну, чувствуя, как болезненно сжимается гортань.

Смотрю на Воронцова, пытаясь по выражению его лица понять хоть что-то, но оно каменное. Живые только глаза, намертво припечатавшие меня к месту.

И сейчас я чётко вижу, как на дне его чёрных зрачков горит огонь ярости, грозящий спалить меня дотла.

— Глеб Викторович..., — слышу за своей спиной взволнованный голос врача. Чувствую, что она старается говорить уверенно, но, очевидно, женщина шокирована также, как и я. — Я не знала, что вы сегодня придёте... Вы не записывались...

— Тамара Васильевна, будьте так добры, оставьте нас с моей... помощницей наедине.

Его грубый низкий тембр прокатывает по моему телу вибрацией. Оседает где-то под рёбрами, скручиваясь там в тугую пружину.

— Пом-мощницей? — растерянно переспрашивает.

Закрываю глаза и судорожно выдыхаю, понимая, что он знает. Он абсолютно точно знает по какой причине я сюда приехала.

— Всё в п-порядке, Тамара Васильевна, — не отрывая взгляда от лица босса, заставляю себя одобрительно кивнуть.

В конце концов, я ведь не могу прятаться в этом кабинете вечно. Его стены меня не спасут...

Слышу тяжёлый вздох за своей спиной. И то, как шелестят полы медицинского халата, когда женщина выходит из-за своего рабочего стола и медленно пересекает кабинет.

Но ничего не вижу. Ничего, кроме тёмных, практически чёрных глаз Глеба Викторовича Воронцова, намертво впившихся в моё лицо.

Дверь за его спиной закрывается и мне кажется, что сердце в этот же самый момент обрывается и с грохотом падает куда-то на дно желудка.

— Так, значит, это ты! Ты ждёшь от меня ребёнка! — выплёвывает босс.

Шумно сглатываю и машинально отступаю назад от разозлённого мужчины. Один шаг... Другой...

Я даже не замечаю этого, до тех пор, пока не врезаюсь спиной в холодную стену.

Поднимаю взгляд на Воронцова, медленно движущегося мне навстречу. И чувствую себя дичью, которую загнал в ловушку дикий зверь.

Рука автоматически тянется к животу, прикрывая то место, где находится ребёнок. Наш с ним общий ребёнок. И взгляд мужчины скатывается туда же, вспыхивая ещё сильнее.

Он не должен был узнать... Боже, это всё похоже на какой-то кошмарный сон...

Пальцами сжимаю ткань на блузке так сильно, что они немеют.

— Я же просил связаться со мной! Это и мой ребёнок тоже! — вздрагиваю, когда мужчина вдруг резко бьёт кулаком по стене, в которую я упираюсь.

— Нет, он только мой, — шепчу чуть слышно. — Я собиралась воспитывать его одна. Это... это моё право...

Вторая рука упирается в стену напротив моей головы, вслед за первой. И я оказываюсь в капкане. Мужчина нависает сверху. Давит, напирает.

Он так близко, что его тяжёлое дыхание касается моих губ, которые тотчас начинают гореть и пульсировать.

— Теперь не получится, Инна.