Глава 35

Глеб

– Ответила с третьего звонка, Инна, так дело не пойдёт, – рыкаю в трубку, заглушив двигатель и устало откинувшись на спинку сиденья.

– Я была в душе, Глеб Викторович, – раздаётся не менее раздражённый и усталый голос девушки на том конце. – А ещё иногда я хожу в туалет, вы не поверите. Или сплю, например! Я что, всё время должна в руках телефон держать на тот случай, если вам позвонить приспичит? Не имею такой привычки, знаете ли!

– Ну, значит, пора такой привычкой обзавестись. Не забывай, что речь идёт о безопасности моего ребёнка. И мы договорились, что ты будешь отвечать на мои звонки сразу же.

– Ни о чём мы не договаривались. Это вы всё за меня решили, что абсолютно не означает моего на то согласия. И вообще, я очень устала. Уже поздно. Я собираюсь спать. Надеюсь, на сегодня лимит ваших звонков исчерпан? Я могу уже спокойно заснуть?

Потерев пальцами переносицу, я тяжело вздыхаю и прикрываю глаза.

А у вечно дрожащего котёнка, оказывается, зубы есть, которые она мне сейчас активно демонстрирует.

– Ладно. Иди спать. Утром я наберу. И да, Инна, если что-то случится, если вдруг тебе станет плохо, сразу звони. В любое время. Даже ночью. Поняла меня?

– Хорошо, – сдавленно отвечает девушка, и я буквально перед глазами вижу картину, как она недовольно стискивает зубы, что бы мне это сказать.

Ну, ничего, привыкнет.

Её жизнь и здоровье это теперь не только её дело и проблема, но и моя тоже. Потому что состояние Инны напрямую связано с благополучием моего ребёнка.

Сбрасываю вызов и кидаю телефон в карман куртки, затем беру бутылку коньяка с пассажирского кресла и выхожу из машины. Прохладный вечерний воздух врезается в лёгкие и оседает холодом внутри.

Чёрт, до сих пор в голове не укладывается, что моя помощница ждёт от меня ребёнка. Кто бы мне сказал ещё месяц назад, что такое случится, я бы рассмеялся в лицо и у виска покрутил, а сейчас что-то нихрена не смешно.

И хотя первоначальная волна злости на девушку, которая накатила на меня утром в больнице, прошла, я по-прежнему испытываю в её сторону целый спектр далеко не положительных эмоций, просто с каждым часом их всё сильнее вытесняют другие чувства. Например, тревога за здоровье этой дурочки и за нормальное развитие беременности. А теперь ещё и беспокойство за то, как она собирается ходить с пузом, живя непонятно где, в чёрт знает каких условиях, да ещё и в одиночестве. Всё это звездец как меня не устраивает.

И чтобы немного вытрясти лишнее дерьмо из нутра и обсудить хоть с кем-то происходящее сейчас в моей жизни, я решил после работы заехать к брату. Борцову сейчас точно не до меня. Он со своей бабой пусть разбирается.

Оставив машину на подъездной дорожке, направляюсь к дому, взбегаю по ступеням на крыльцо и выжимаю кнопку звонка.

Со Стасом мы созвонились заранее. Он мне за весь день телефон оборвал. Наверное, думал, что я прибью свою помощницу, и ему придётся потом меня от тюрьмы спасть.

– Одиннадцать вечера, твою мать! – рыкает брат, распахнув дверь и пропустив меня внутрь.

– Я виноват, что ты свои хоромы хрен знает где отстроил? Пробки на дорогах никто не отменял, – сую бутылку коньяка в руки брата и стряхиваю с ног обувь. – Пятилетней выдержки. Готовь лимон и соль.

– Это мне презент за список пациентов? Мог бы просто «спасибо» сказать, – хмыкает Стас, после чего мы вместе идём в кухню.

Бросив куртку на диван, я усаживаюсь за стол, пока брат достаёт рюмки и закуску. Мой взгляд невольно падает в пустой угол кухни-гостиной, где, я точно помню, раньше стояла громадная ваза времён какой-то там китайской династии. Стас ещё пальцы гнул о том, что ему удалось её на аукционе перекупить. Весь мозг этой вазой прожрал, понтовщик хренов.

– А где это твоя династия Цин? – указываю пальцем на пустое место, когда Стас подходит к столу, ставит рюмки и разливает коньяк.

Брат тут же хмурит брови и недовольно качает головой.

– Эта психованная расколотила, представляешь? Я за эту вазу столько бабок отвалил. Это же, мать её, история! Идиотка просто. Ну, ничего, я ей и за вазу, и за машину такой счёт выкачу, что она пол жизни пахать будет, чтобы со мной расплатиться. А то, что я её найду, пусть не сомневается.

Кивнув, тянусь к рюмке с коньяком и придвигаю ближе к себе.

Что только у этих баб в голове? В последнее время я их окончательно перестал, млять, понимать. Взять ту же Инну, у которой очевидные проблемы со здоровьем и денег нет на нормальное лечение, но она предпочла скрывать от меня ребёнка, хотя знала, что я могу помочь. Даже врач ей об этом сказал утром. Совсем мозгов нет.

– Ну, чёрт с этой рыжей. Лучше давай рассказывай, как там твоя помощница? Жива ещё? – хмыкает Стас, усевшись за стол.

– Жива. И относительно здорова.

– Что значит, относительно? Есть проблемы?

Я хмуро киваю.

– Не все показатели в норме. И чувствует себя плохо. Ты просто представляешь, что эта дурочка скрывала от меня беременность и продолжала таскаться на работу, хотя её каждый день от токсикоза наизнанку выворачивало? Если бы не твоя своевременная помощь со списком, она бы вообще могла ребёнка потерять! Моего ребёнка!

– Не знаю, Глеб… Может, это и к лучшему бы было? – качает головой Стас, залпом выпив рюмку коньяка.

– Совсем дебил? Ты про своего будущего племянника сейчас говоришь, не забывайся!

Меня злит, что брат в принципе допускает мысль, что выкидыш был бы хорошим поворотом в данной ситуации.

Как бы я ни относился к Инне ­– ребёнка я на самом деле хотел и хочу. И действительно собираюсь о нём заботиться.

Тоже выпиваю коньяк и занюхиваю лимоном, бросив на Стаса раздражённый взгляд.

– Ладно, не кипятись. Я просто тебя плохо понимаю. Сам знаешь, мы по-разному смотрим на некоторые вещи. Твоё отношение к женщинам после развода оставляет желать лучшего. А теперь практически незнакомая баба ждёт от тебя ребёнка. Ну, может, она и не совсем не знакомая, но, тем не менее, что ты с этим собираешься делать, Глеб? Это ведь не суррогатка. Это всё усложняет. Наверняка она имеет притязания на этого ребёнка, раз так отчаянно скрывала его от тебя. Дальше-то что? Будешь с ней судиться или как? Заберёшь малого себе после рождения?

Тряхнув головой, я устало прикрываю глаза и тяжело вздыхаю.

Тут Стас абсолютно прав. То, что Инна не суррогатная мать, очень сильно усложняет ситуацию. Всё идёт не так, как я планировал. Но, честно говоря, план начал рушиться уже тогда, когда в клинике сообщили об ошибке. И, соответственно, уже тогда я начал постепенно мириться с мыслью, что единоличное воспитание ребёнка мне не светит.

Моё отношение к женщинам, каким бы оно ни было после брака с Кариной, никак не влияет на тот факт, что я ничерта не ублюдок. И не собираюсь лишать ребёнка любящей матери, а мать любимого ребёнка.

А Инна хочет этого ребёнка. Я сегодня имел возможность наблюдать, как она его защищает и защищает своё право называться его матерью. И сегодня, чёрт возьми, за всё то время, что эта девушка работает в нашей с Борцовым компании, я увидел её абсолютно другой. До сих пор не могу дать однозначного ответа, какую реакцию во мне вызвали эти резкие перемены в Александровой. Точно могу сказать только то, что это лучше, чем когда она дрожит и трясётся от страха, выдавливая из своего рта что-то невнятное.

– Я не буду с ней судиться. У ребёнка будет и мать, и отец. Отбирать у него одного из нас я не собираюсь. Сейчас моя основная задача это сделать так, чтобы ребёнок вообще родился. И родился здоровым. Хочу перевезти Инну поближе к себе, а то она живёт хрен знает где, ещё и на пятом этаже в доме без лифта. Меня это дерьмо не устраивает. Анализы у неё плохие. Результатов УЗИ вообще нет, кроме какой-то сраной отписки, типа «в полости матки есть плод». Короче, я хочу создать все условия для матери своего будущего ребёнка, чтобы она смогла эту беременность доносить.

– Ну, бабы падки на бабки и комфорт. Не думаю, что тут возникнут проблемы, – отмечает брат, вновь разливая по стопкам.

– С этой бабой, очевидно, проблемы будут…

– Что такое? Котёнок превратился в тигрицу? Кусается?

– Я бы сказал, грызётся.

– Ну а ты чё хотел? – усмехается Стас. – Просто женщина это одно, а женщина-мать это совсем другое.

– Ой, млять, не умничай, тоже мне знаток женщин-матерей.

– Я просто к тому это говорю, чтобы ты не давил сильно. Сам подумай, если молодая девка решила забеременеть не обычным способом, а через процедуру инсеминации, ребёнка от отца скрывала, хотя есть проблемы со здоровьем, как ты говоришь, да ещё и на бабки не ведётся, значит, причины у неё веские, Глеб. И хоть она твоя помощница, чё ты за неё реально знаешь?

Я задумываюсь над словами брата.

Действительно, всё это дохрена странно. Я и сам думал об этом утром, когда в списке имя Инны увидел. И потом целый день размышлял. Если отбросить всё то дерьмо, которое варится во мне относительно баб, то на холодном рассудке у меня нет даже малейшего представления о том, почему Инна на такой шаг решилась и почему так боялась сказать мне правду.

И, да, в том, что до этого дня, я особо жизнью своей помощницы не интересовался, Стас тоже прав. Надо признаться самому себя ­– вчерашняя Инна и сегодняшняя это абсолютно разные для меня по значению женщины.

Теперь она – мать моего ребёнка. Это огромная ответственность.

– Знаешь, я тут подумал, – хмыкает брат, прервав мои мысли, и ставит передо мной рюмку, – а мы ведь ещё за это ни разу не пили.

– За что?

– За то, что ты станешь отцом. А я, мать его, дядей, – он разводит руки в стороны и выпячивает грудь вперёд. – Дядя Стас, чёрт побери!

Челюсть невольно съезжает, а губы кривятся в довольной улыбке.

Да, млять, я буду отцом. Я ведь этому чертовски рад, по правде говоря. Я хотел этого ребёнка, планировал. Это не просто какая-то случайность в моей жизни, а то, к чему я был готов.

– И признайся, Глеб, что это охренеть как – хорошо осознавать, что матерью твоего ребёнка будет не крокодилиха какая-то, а очень даже красивая женщина. Неужели не думал об этом?

Думал. Сегодня.

И когда на бельё кружевное в ванной смотрел, думал об Инне не так, как раньше, а так, как никогда не позволял себе до этого.

– Можно, я к ней, кстати, заеду на днях? С цветами? Всё-таки почти родственники, – лыбится Стас во все тридцать два.

– Нет.

– А чё так? Я же по-родственному!

– Кати свои шары в другую сторону.

– А после рождения ребёнка можно? – уже откровенно ржёт придурок.

– Ты, когда рыжую свою найдёшь, кинь мне её номерок.

– Нахрена?

– Деньжат ей подкину за то, как она тебя прокатила. Мне порой кажется, что ты этого вполне заслуживаешь.

– Лучше не выводи, – усмехается брат, подняв рюмку.

– А то, что? Исками меня закидаешь?

– Ну, ты – мудло, конечно.

– Родственников не выбирают.