Глава 53

Инна

— Сынок? Мы... не помешали? Наверное, позвонить нужно было. Я же тебе говорила, Стасик!

То, что вошедшея вместе с братом Глеба Викторовича женщина — их мать, я понимаю ещё до того, как она обращается к Воронцову "сынок". Дело в том, что Стас очень на неё похож. Видимо, сам босс пошёл в отца, потому что с мамой у них мало общего. Черты её лица более мягкие и спокойные, а глаза зелёные как лето, и тёплые, даже добрые я бы сказала.

Она оглядывает меня внимательным и слегка смущённым взглядом, пройдя вместе с сыном вглубь гостиной, где мы с Воронцовым стоим возле журнального столика и глупо пялимся на неожиданных гостей.

Очевидно, босс тоже никак не ждал их появления...

Из-за его молчания я чувствую жуткую неловкость, которая возрастает с каждым новым мгновением тишины. Эта женщина — мать Воронцова, а у меня в животе его дети, то есть её внуки. И мы с ним ещё ни разу не обсуждали, как об этом сообщим ей. Да мы даже не знакомы! И я понятия не имею, говорил ли Воронцов обо мне матери, и знает ли она про беременность, и как так получилось...

Ой, что-то от мыслей меня начинает мутить.

Снова, если что-то происходит в жизни, то всё разом в один день. Это какое-то издевательство!

Машинально опускаю взгляд на журнальный стол, где лежит моя карточка по беременности. Мама Воронцова, которая всё это время наблюдала за мной, прослеживает мой взгляд и тоже смотрит на карту.

До того, как я успеваю оценить её реакцию, суровое молчание, стоящее в гостиной, прерывает Стас.

— Глеб, ну что же ты молчишь? Сдох что ли? Может, представишь уже свою Инну маме и наоборот?

Свою Инну...

У меня аж желудок к позвоночнику приклеивается.

А губы Стаса тем временем растекаются в широкой улыбке, чего не скажешь о Глебе Викторовиче, который буравит брата недовольным взглядом.

Впрочем, в этот момент я босса понимаю. Ну вот зачем его брат так сказал "свою Инну"? Сейчас их мама всё неправильно поймёт, и потом придётся объяснять. А может быть сам Стас всё неправильно понял?

— Нет, вы не так по... — уже открываю рот, чтобы поскорее разуверить их в наличие между мной и боссом каких-либо очень близких отношений, но меня прерывает резкий возглас женщины.

— Ох ты божечки! Ой, Глеб! Что же ты ничего не сказал?! — в два шага она оказывается у журнального столика и хватает мою карту.

По её лицу сначала пробегает тень растерянности, а потом быстро сменяется радостным блеском. Глаза становятся зеленее на два тона, губы расплываются в счастливой улыбке, от которой у меня невольно разливается тепло в груди. Эта женщина будет любить моих детей. Очень любить. И она явно не знала ни обо мне, ни о моей беременности...

— Сынок, ну как же ты мог от мамы скрыть такую радостную новость?! И ведь я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься. Не познакомил, ничего не сделал! И вот сейчас стоишь истуканом. Ну разве так можно? А мы вот были здесь недалеко, и машину твою увидели... Как же хорошо, что мы заехали!

— Да, Глеб, разве так можно? — поддакивает Стас, продолжая широко улыбаться.

Так. Ситуация ухудшается и надо что-то делать, потому что Воронцов по неизвестной мне причине молчит.

— Я прошу прощения... Вы... эммм... вы просто все всё не так... — совершаю очередную попытку объясниться, но на этот раз мне этого не даёт сделать босс.

Он неожиданно подходит ближе и по-хозяйски кладёт свою ладонь на мою талию.

— Инна, — обрывает он меня громким голосом. — Знакомься, это моя мама, Ольга Андреевна. Мама, это Инна. Моя... любимая женщина и мать мои будущих детей.

Я шокировано поворачиваю голову в его сторону, и в этот момент Воронцов прижимается губами к моей щеке, чуть сильнее нажав пальцами на поясницу. К мощному разряду тока, который прошивает меня насквозь от макушки до пят, я определённо не готова. Пальцами хватаюсь за плечи мужчины, сделав судорожный вдох. Впрочем, зря, потому что лёгкие тут же заполняет запах духов босса, отчего мигом начинает кружиться голова.

Он, что, только что меня поцеловал?! И представил маме, как любимую женщину?

Воронцов, пока я пытаюсь не сойти с ума от реакции на его близость, продолжает вести носом по моей щеке, горячее дыхание касается уха, и сквозь морок и туман я вдруг слышу шёпот:

— Без паники, Инна. Просто подыграй мне. Потом поговорим.

Эти слова действуют как ведро ледяной воды, которое вылили мне на голову, и ещё мокрой тряпкой по лицу постучали.

Он совсем уже рехнулся?! Подыграй?! Ненормальный! Не собираюсь я подыгрывать. Это уже слишком.

Стиснув зубы, пытаюсь отодвинуться от Воронцова подальше, но он мне не даёт, сильнее сжимая пальцы на талии. Ну, сейчас я настучу ему пощёчин, и его братцу заодно! Вот пусть вдвоём потом и разбираются с тем, что натворили.

— Инночка! — Ольга Андреевна, неожиданно подходит ко мне и громко шмыгает носом. — Я так счастлива, вы даже не представляете. Как же я рада, что у Глеба теперь есть вы! — всхлипнув, женщина мягко обнимает меня за плечи и пронзительно смотрит в глаза, не сдерживая слёз. — Сердце матери всегда болит за своего ребёнка, каким бы взрослым он ни был. Вы меня скоро поймёте, Инночка, — она многозначительно опускает взгляд на мой живот. — А ты, Глеб, не торопи Инну! Быстрый какой, сразу о "детях" заговорил. Сначала пусть спокойно доносить первую беременность. Заботься о ней!

— Ты не поняла, мам, у нас будет двойня, — поясняет Воронцов, всё ещё не убирая руки с моей талии.

— Да вы что?! Вы что? Правда? Ой! — Ольга Андреевна прижимает пальцы к губам. — Дождалась. Молилась хотя бы об одном внуке, а тут целых двое. Ну мне для счастья большего и не нужно. Здоровье в последнее время шалит, и я уже себе напридумывала, что никогда... — прервавшись, женщина взмахивает рукой и утирает слёзы. — Да чего я говорю-то такое? Глупости! Самое главное, знайте, Инна, что я безумно рада, что Глеб теперь не один, и что у вас скоро родятся малыши. Мой Глебушка такой заботливый и любящий мальчик. Он заслуживает счастья!

Перевожу недоверчивый взгляд на "Глебушку". Затем обратно на его маму.

Как-то трудно сопоставить то, что она говорит с реальностью...

Но дело даже не в этом, а в том, что теперь я понятия не имею, как сказать ей, что я вовсе не любимая женщина Глеба. Она так радуется. И плачет. И со здоровьем у неё проблемы. Мне хочется спросить, что именно не так, но я не решаюсь. Единственное, что понимаю — если я скажу правду, это наверняка разобьёт ей сердце. Она расстроится.

Боже, ну за что мне всё это?

Просто семья диктаторов и у каждого свои методы. Один рычит и приказывает, другой ухмыляется и флиртует, а мама их плачет и радуется. И я ничего не могу со всем этим сделать!

Ну почему я не одна из тех категоричных и жёстких людей, которые всегда могут дать отпор?!

— Так, что же мы стоим? Давайте пить чай. Бог ты мой, если бы я знала, то приготовила и привезла бы что-нибудь вкусное! Инночка, а что вы любите есть? Вы же с Глебом загляните ко мне в гости?

Она суетливо направляется в сторону кухни, взмахивая руками на ходу.

— Глеб Викторович... — шиплю на мужчину, пока есть такая возможность и его мама не слышит. — Я вас ненавижу!

— Глеб, Инна, — к нам приближается Стас и весело мне подмигивает. — Называй его Глеб. Теперь имеешь право.

Я не пойму, он считает — это всё смешно?!